Гимназические годы

В то утро, первое после своего вынужденного отгула, Джерри пришёл особенно заблаговременно и справился с уборкой и печками раньше обычного, чтобы встретить друзей у входа в гимназию и поблагодарить Чарли и Эдгара за домашнее задание. – Ой, да пустяки, – отмахнулся Чарли. – Мы друг другу тоже всегда говорим, что задано, если пропускаем занятия. – С нас ещё с Чарли, когда мы позже обычного начинаем учиться, спрос менее строгий, а вот в разгар семестра пропадать – это уже серьёзно, – добавила Нелли. – Эмму Уэлкорт год назад из пятого класса исключили за то, что задания спустя рукава делала во время болезней – а болела она много, бедняжка... Потом Уэлкорты в Сейлтон уехали, где солнышка много. К ним подбежал Мартин Сэйнор – тот, кто передразнивал Джерри в первый учебный день. Из их компании он обычно удостаивал быстрым кивком только Эдгара – единственного, чья семья могла похвастаться каким-никаким богатством – и совершенно не замечал ни Джерри, ни Нелли, ни Чарли; им, впрочем, не больно-то и хотелось менять такое положение дел. Однако сегодня он внезапно остановился (Джерри даже испугался в первый момент) и сказал: – Привет, Нелли! – Привет, Мартин, – холодно сказала Нелли. – Э... Летти просила передать тебе, что у неё сегодня дома литературный вечер. Приходи, если хочешь. – Передай Летти спасибо за приглашение, но, боюсь, у меня много работы. – А. Ну пока, – помявшись ещё немного, Мартин скрылся за дверьми гимназии. Джерри изумлённо повернулся к Нелли, обратив внимание, что Чарли и Эдгар как-то удивлёнными не выглядят: – Что это было? – Это Плюшка Спенсер в благодарность за то, что Нелли её утешала, милостиво приняла её в отряд своих друзей, – фыркнул Эдгар. – В самом низком ранге. – Нет, ну Летти мне правда жаль, – возразила Нелли. – Она так любила свою лошадку! Но мне противно, что её приятели стали теперь передо мной лебезить, хотя ещё неделю назад смотрели на меня как на мусор. Будто они даже дружить не могут иначе, как по указке! – Нелли, но ты ходи к ней в гости, ты нас не стесняйся, если что, – сказал Чарли. – Может, хоть работать сможешь меньше. – Чего? – Нелли упёрла руки в бока, враз побагровев от ярости. – Ты предлагаешь мне тоже присоединиться к этой стае прилипал? Летти просила передать то, Летти просила передать сё, Летти хочет того, сего, этого и пятого-десятого! То, что мне её жалко из-за пони, не значит, что я буду теперь жить по её указке! Да ни за тысячу гиней. – Но тебе придётся, может, когда-то её обшивать, – сказал Чарли. – Я сам терпеть не могу Плюшку, но если она пришлёт отцу заказ на алмазное колье, неужели мы его не выполним? – Заказы – это одно, а плясать под чужую дудку – другое, – заявила Нелли. – Мартин, Джейк Миллентон, Тильда и остальные – они вечно смотрят Летти в рот, даже едят на обед то же самое, что и она! Вы можете вообразить меня заодно с ними? Джерри улыбнулся вслед за ней, но на душе у него было неспокойно. Сейчас Нелли говорит, что и за тысячу гиней не станет пресмыкаться перед «куклой» – но что будет потом, когда они вырастут? Может, от благосклонности «куклы» будет зависеть судьба её мастерской. Или строительство нового дома. Или ещё что... В свой план будущего Джарисон-Хэйвена он добавил ещё один пункт: постараться изничтожить это раболепство. – Эй, Джерри, ты в каких облаках витаешь? – подтолкнул его под локоть Эдгар. – Да так, думаю о том, как спасти мир, – ответил Джерри, и все дружно рассмеялись. – Пошли, а то нам спасу не будет, от Уиншема, – Эдгар поёжился. – Он часто спрашивает тех, кто заходит в класс последними. Джерри спорить не стал – времени до урока действительно оставалось мало. Но на самом деле примет о том, как уменьшить риск попасться под горячую руку мистеру Уиншему, он уже наслушался вдоволь, и это за относительно недолгое проведённое в гимназии время. «Держи учебник открытым перед собой – Уиншем не спросит»... «Если ты дежурный, вымой доску заранее, тогда Уиншем не обратит на тебя внимания»... «Ни в коем случае не открывай учебник, пока Уиншем не скажет, это как бы намекает, что ты не слишком уверен в своей подготовке»... Из всего этого, а также из собственного опыта Джерри понял одно: вызов к доске у математика мог случиться в любой момент. Даже если ты непосредственно на предыдущем уроке блестяще написал контрольную и прекрасно справился с домашним заданием, это не значило, что ты мог почить на лаврах сегодня. Впрочем, сегодня то, что мистер Уиншем вызвал его на алгебре первым, неожиданностью не было – было ясно, что он хотел выяснить, насколько хорошо Джерри готовился по пропущенным урокам. Хотя дома Джерри всё и прорешал, и перепроверил, у доски он почувствовал себя неважно, обнаружив, что за какие-то несколько дней белые на чёрном многочлены, написанные ровным почерком мистера Уиншема, стали намного более затейливыми и устрашающими. Особенно с учётом того, что красовались на доске не те уравнения, что были заданы на дом, а другие, похожие. – Ну что, Эрнскотт, что ты можешь нам сказать по поводу упражнения номер восемнадцать? – через, казалось бы, пару секунд спросил мистер Уиншем. – У тебя, вижу, возникла заминка. Это была ключевая фраза, после которой всегда следовал вопрос о том, кто из класса мог помочь. В ответ нередко поднималась рука «куклы», и от одной мысли о том, как она будет торжествующе ухмыляться, раздув щёки до предела, Джерри решительно сжал в пальцах мел и начал писать свои вычисления, хоть и не был до конца уверен в их правильности. «Я же решил заняться экономикой... Надо постараться, чтобы такого больше не повторялось...» С большинством уравнений он даже справился, запутавшись только в одном, последнем, самом заковыристом. Конечно, А ему за такой ответ не светила, но на В он всё же вытянул и, обмахиваясь тетрадью, вернулся на ватных ногах за парту. По крайней мере, его сосед Фрэнксон никак не прокомментировал то, что Джерри чудом избежал полного позора. Случись что-то подобное на, скажем, литературе, Фрэнксон бы не упустил возможности хотя бы похихикать в кулак, но с алгеброй у него всё было по-прежнему на редкость скверно. Он сам очутился у доски ближе к концу урока и не провалился с треском только потому, что разбирался с новой темой, а не с чем-то уже пройденным. – Эрнскотт, я предупреждал, что на моих уроках расслабиться не выйдет, – тихо сказал Джерри мистер Уиншем, когда они уже выходили из класса. – Ты начинал отлично, но, если у тебя нет возможности навёрстывать пропущенное, ты быстро собьёшься. – Да, сэр, – сказал Джерри, стараясь не показывать страха. Вдруг встанет вопрос о его исключении?.. – Больше этого не повторится. – Я понимаю, что у тебя было много работы после урагана, – более мягким тоном сказал математик. – Просто если ты будешь пытаться усидеть на двух стульях, совмещая активную работу и активную учёбу, ты, скорее всего, надорвёшь себе здоровье и ничего толкового не добьёшься ни тут, ни там. – Сэр, я даю слово, я буду стараться, чтобы справляться со всем, как это делает Нелли! – Мисс Хейли? Что ж, как хочешь, Эрнскотт, но у неё как раз на первом месте работа. Джерри прикусил язык. Нелли действительно перебивалась с С на В, ни о каких особых достижениях даже не мечтала и не скрывала, что собирается продолжать заниматься шитьём, даже когда вырастет. – Твоё стремление учиться исключительно похвально, и у тебя есть неплохие задатки. Но, возможно, для тебя будет лучше не опустошать родительский и свой карманы и отложить учёбу на потом. Когда у тебя будет возможность как-то обеспечить себя, ты сможешь отправиться, например, на какие-нибудь вечерние курсы в Сейлтоне – в этом нет ничего постыдного, я сам учился именно там, а днём подрабатывал продавцом. – Но ведь Нелли же учится здесь уже третий год! – воскликнул Джерри, сосредоточившись уже только на том, чтобы сдержать подкатившие к глазам слёзы. – Эрнскотт, ты слышал, что я только что сказал? Мисс Хейли не делает тайны из того, что учёба для неё на десятом месте. Кроме того, она не берёт, как ты, подработки, работая в мастерской матери, куда посылает заказы весь персонал гимназии. За твою рыбу мы при всём желании не можем дать ту же скидку, что мисс Хейли за одежду. Однако и это не самое главное. Главное в другом. Да, с такими результатами, как у неё, мы её не исключаем – но и только. Тебе это нужно? Если у тебя в аттестате будут сплошные В и С, ни в Вальзии, ни даже в Саудании такой аттестат всерьёз не воспримут. А ради этих В и С твоя семья потратит множество денег, а ты попросту угробишь себя, пытаясь делать домашнее задание вместо сна. – Нет! Я найду способ этого избежать! – в отчаянии выпалил Джерри. Он забыл о всех правилах вежливости, забыл обо всём – в голове лишь билась мысль о том, как бы избежать унизительного исключения. – Хорошо, давай так: если остаток этого года покажет то же самое, что и сегодняшний урок – то есть то, что тебе тяжело справляться со всей нагрузкой, – я договорюсь, по крайней мере, о том, чтобы как следует обсудить продолжение твоей учёбы. Джерри не выдержал. Слёзы прямо рванулись из глаз. – Эрнскотт, я был бы очень рад, если бы учёба у нас была бесплатной, как в начальных школах на континенте, и вы бы с мисс Хейли могли спокойно выбросить из головы всё, кроме уроков, – сочувственно сказал мистер Уиншем. – Но Джарисон-Хэйвен не может обеспечить нас такой роскошью. От этих слов Джерри заплакал ещё горше, вспомнив свои недавние розовые мечты о справедливом и счастливом будущем. Зазвенел колокольчик, возвещавший о начале нового урока. – Вытри слёзы, – мистер Уиншем протянул Джерри платок, – и беги давай на географию. И подумай, Эрнскотт, серьёзно подумай. Весь остаток дня прошёл как в тумане. География пролетела вообще незаметно – мистер Тинберри был полной противоположностью мистеру Уиншему, спрашивая строго по параграфам из учебника, заданным на дом, и вызывая к доске строго в алфавитном порядке. Сейчас он как раз пошёл по новому кругу, вызвав первую в списке класса Лили Эммери, а так как между ней и Джерри было ещё шесть человек, о компасах и астролябиях он мог не волноваться. Вместо этого он весь урок прокручивал в голове этот ужасный разговор с мистером Уиншемом и тоскливо думал, правильный ли он выбор сделал, пробившись в гимназию. Как расстроятся родители, если он будет вынужден уйти... как смеяться будут Фрэнксон и «кукла» со своими прилипалами (вот верное словцо нашла Нелли)... Даже А по литературе не улучшила настроения – Джерри уже понял, что миссис Плэтток была не то чтоб совсем несправедлива... просто отличалась своеобразной восторженностью. Он сумел произвести на неё впечатление на первом уроке, и с тех пор она превозносила его до небес и вообще не ставила ему оценок ниже А. Да и даже круглые отличники Сюзи Динхэм и Дэйв Бёркли, хотя формально получали те же А, бурного восхищения у миссис Плэтток не вызывали. А вот «кукла» тоже была её любимицей, тоже, должно быть, чем-то поразила её в начале учёбы... – Джерри, пойдёшь сегодня в порт? – спросил после уроков Эдгар, и Джерри удивился: – Мы же там на прошлой неделе были! – Так теперь, как Чарли приехал, мы туда часто ходить станем! – азартно сказал Эдгар. – Ой, нет, боюсь, я не смогу. У меня мозги без уроков как рыба мороженая стали, мне надо задания навёрстывать. – Ну, как знаешь, счастливо! – ни Эдгар, ни Чарли обиженными не выглядели, а вот Джерри стало грустно. Может, прав мистер Уиншем – нельзя на нескольких стульях усидеть одновременно... Приходится чем-то жертвовать – или работой, или учёбой, или вот дружбой... – Джерри, ты не пошёл с мальчишками? Ой, а я тут спросить хотела... Извини, я что-то с этими кубическими уравнениями совсем запуталась! – из-за двери показалась Нелли. – Ты не поможешь? – Помогу! – чувствуя, как тяжесть хоть частично спала с души, сказал Джерри. – Только я сам в них немного увяз. Давай ты подойдёшь в нашу лавку через час-полтора где-то, и мы вместе с ними разберёмся – или лучше встретиться в твоей мастерской? – Нет, мне удобно будет прийти на набережную! Спасибо огромное, Джерри! – расцвела она. – Тили-тили-тесто, жених и невеста, – высказался гонявший мяч по улице Фрэнксон. Он к подпевалам «куклы» не принадлежал, так что заискивать с Нелли не собирался. – А давай ты, Фрэнксон, расскажешь нам о решении уравнений? – ехидно спросил Джерри, и его соседа по парте как ветром сдуло. – Ладно, Нелли, давай тогда, увидимся! Он помахал ей рукой и впервые с урока математики улыбнулся.