Гимназические годы

После такого вдохновляющего начала урока извечной жизнерадостности от миссис Плэтток ждать не приходилось. Лекцию она читала сухим, сдержанным тоном и была гораздо придирчивее, чем обычно, к произношению и интонации отвечающих. Хотя и Джерри, и «кукла» получили свои А за домашнее чтение, миссис Плэтток проставила отметки в журнал без привычных восторженных комплиментов. Когда раздался долгожданный звон колокольчика, она сказала: – Всё, все свободны. Мистер Эрнскотт, мисс Спенсер, после последнего урока приходите, будете конспектировать «Воспитание благородных леди и джентльменов» Джастина Кимстока. Вам обоим, похоже, необходимо освежить эту книгу в памяти. «Кукла» шмыгнула носом. Джерри, чувствуя, как горят от стыда щёки, нашёл в себе силы только слабо кивнуть и выскользнул за дверь. Ну почему он так сорвался? Мог бы, стиснув зубы, потерпеть «куклин» бред – не впервые же… Но разве он смог бы спокойно слушать оскорбления в адрес родителей? Если смог бы – потом себе бы этого не простил… В окружении стайки своих обожателей вышла и «кукла», снова плакавшая навзрыд. – Летти, бедненькая! Вот мои леденцы, всё-таки со сладким полегче будет… – Летти, потом приходи к нам, у нас вчера кошечка котяток родила… – Летти, хочешь, я задам этому выскочке? – а это спросил Сэйнор. – Летти, так и я ему врезать могу! – поддержал его коренастый Джейк Миллентон. Джерри насторожился и придвинулся поближе к двери кабинета миссис Плэтток. С одним из мальчишек он точно справится, а вот с двумя – неизвестно, что будет. К тому же за драку его исключат уже наверняка, не посмотрят, кто там первый начал… – Летти, миленькая, держи мой платочек! – Летти, хочешь, принесу тебе кофе? – Да заткнитесь же! – сквозь слёзы выкрикнула «кукла». – Оставьте меня все в покое, хоть до начала урока! Свита, пробубнив извинения, вмиг испарилась, только эхо от топота прокатилось по вестибюлю – Джерри поразился, с какой скоростью пять обычных человек могут при желании бегать. Присев на подоконник, «кукла» продолжала плакать, но уже не во весь голос, а тихо и как-то глухо. Прошло несколько минут – она плакала по-прежнему. Джерри хотел было незаметно уйти и направиться в сторону класса истории, где его уже наверняка заждались Чарли, Эдгар и Нелли. Но он не сумел. Скрючившаяся на подоконнике «кукла» выглядела совсем одинокой и несчастной, будто и не она каких-нибудь полтора часа назад язвила в его адрес перед всем классом. Он осторожно подошёл к ней: – Ну вот, и разве дело стоило того? – Отстань, – сипло буркнула «кукла». – Ну ладно, ну подумаешь, три часа лишних в классе посидеть – ты-то вообще потом домой пойдёшь. – Отцепись, Эрнскотт. Добился своего, вот и валяйся на лаврах. – Чего я добился? – изумился Джерри. – Да ты первая начала вообще! – А к-кто тебя отвечать просил? – плечи «куклы» затряслись от новой серии рыданий. Иногда папа, когда уступал маме в каком-нибудь споре, закатывал глаза и многозначительно говорил «Женщины! Их нельзя понять!» Сейчас Джерри на мгновение захотелось последовать его примеру. – Слушай, – он присел рядом на подоконник, – ну прости меня за «Плюшку». – Да чего там! Будто я не знаю, что вы меня за спиной только так и называете, – всхлипнула «кукла». «Ну, не только так – я тебя про себя называю куклой, потому что на тряпичную куклу и похожа... Волосы соломенные и щёки круглые». Впрочем, даже мысленно Джерри не хотелось особо ехидничать. Похоже, он сильно задел «куклу» за живое, даже, кажется, сильнее, чем обидела его она... Из своей сумки «кукла» вынула горсть разноцветных марципанов и засунула все сразу в рот, не переставая при этом плакать. – Больше марципанов нет, – с вызовом сказала она, когда наконец всё проглотила. – Мне не нужно, спасибо. – Оставь меня в покое, а? Ну хорошо, хорошо, я прошу прощения, что язвила о твоих родителях! Ты этого дожидался? Теперь отстань наконец. Было бы очень заманчиво её послушаться и провести остаток большой перемены гораздо веселее в компании Чарли, Эдгара и Нелли. Но Джерри просто не мог подумать, что кто-то, пусть даже «кукла», будет сидеть тут и с таким безнадёжным видом заливаться слезами, особенно если в этом была его вина. – Что у тебя случилось, Летти? – «кукла» даже подскочила, услышав своё настоящее имя. – Или это правда из-за того, что я тебя обозвал? – Не твоё дело, Эрнскотт, – она вытерла слёзы кулаком и спрыгнула с подоконника. – Видно, ты собрался сидеть здесь как пришпиленный, так что я пошла. Но Джерри заметил, что плакать она всё-таки перестала. «Кукла» направилась в сторону двора, так что он мог, не рискуя нагнать её по дороге, пойти наконец к кабинету истории. Чарли, Эдгар и Нелли сидели на скамейке рядом с ним и играли в шашки – точнее, играли Чарли и Нелли, а Эдгар выступал не то болельщиком, не то третейским судьёй. – Ой, Джерри, ну наконец-то! – воскликнул Эдгар. – Что, очень Плэтток ругалась? – Да нет, не очень, всё обойдётся, – успокоил его Джерри. О том, что большую часть прошедшего с конца урока времени он пытался утешить «куклу» и даже получил от неё нечто вроде извинения, он рассказывать не стал. В конце концов, она же вообще не хотела, чтобы кто-то узнал, как сильно она расстраивалась. На историю «кукла» влетела в тот же миг, когда прозвенел колокольчик – но, если не считать этого (как правило, она появлялась заблаговременно и ходила медленно и важно), она выглядела как обычно, и о том, что она плакала, можно было бы догадаться разве что по покрасневшим носу и щекам. Остаток дня она опять провела в окружении свиты – но хотя бы не напустила на Джерри или ещё кого Сэйнора и Миллентона, и то хорошо. Вообще по сравнению с литературой история и амлонийский прошли мирно, хотя на Джерри постоянно накатывало уныние, когда он вспоминал о предстоящих трёх часах дополнительных занятий. – Ну ладно, Джерри, держись, – сказал на прощание Чарли, когда за старой миссис Келси, учительницей амлонийского, закрылась дверь, а класс взорвался весёлым гомоном... весь, кроме Джерри и «куклы». – Плэтток всё-таки не страшная. Я вот в первом классе с Бёркли и Сэйнором передрался, и нам пришлось неделю по три часа с Уиншемом отсиживать! – Хочешь, мы тебе с домашними заданиями поможем? – добавила Нелли. – Да нет, спасибо, с сегодня на завтра ж только литература, – улыбнулся Джерри. – Ну смотри, – сказал Эдгар. – Завтра утром тогда увидимся! Вскоре Джерри увидел в окно, как они вслед за остальным классом бежали через школьный двор. За воротами их пути разошлись – Эдгар побежал в сторону порта, Чарли направился в свой пансион, а Нелли в мастерскую. Конечно же, их всех ждёт горячий ужин... Джерри заставил себя не думать о мамином супе. В школьной столовой он брал только бесплатный стакан чая, поэтому после уроков есть всегда хотелось. – Пошли давай, хватит в облаках витать, – угрюмо сказала «кукла». В кабинете литературы «Воспитание благородных леди и джентльменов» уже ожидало их – внушительных размеров фолиант на первой парте. Перед ним лежали две толстых тетради, на обложке у каждой из которых Джерри заметил жирную букву «Ш». Миссис Плэтток, проверявшая чьи-то работы за учительским столом, коротко кивнула: – Садитесь, приступайте. Переписывать слово в слово не нужно, но жду от вас достаточно подробного конспекта. Из столовой я могу вам принести чая или воды, но не больше одного стакана. – Воды, если можно, мэм, – попросил Джерри. От травяного вкуса чая есть захочется только сильнее. – Мне тоже, пожалуйста, – сказала «кукла» и, поморщившись, открыла первую страницу «Воспитания». Джастин Кимсток был философом позапрошлого века, которого изучали во втором классе гимназии, так что во время подготовки к экзаменам Джерри прочитал некоторые его работы поменьше объёмом – и теперь был очень рад, что сделал это. «Воспитание» явно было любимым детищем своего автора, по крайней мере, одним из любимых: предложения были едва ли не в страницу длиной, а параграфы на основную тему (в предисловии ею было восхваление гармоничности в человеке) перемежались затейливыми, многоступенчатыми отступлениями о древних героях и мудрецах. Только то, что Джерри уже в целом знал, о чём и как обычно пишет Кимсток, позволяло ему не терять нить рассуждения. Он был готов к тому, что «кукла» подстроит ему какую-нибудь мелкую пакость, раз уж оказались они за одной партой – например, станет нарочно писать быстрее или медленнее, чем он, чтобы начать спор из-за того, когда переворачивать страницу. Но нет, «кукла» была тише воды, ниже травы – должно быть, не хотела схлопотать новое наказание от миссис Плэтток, не успев отбыть старое. Впрочем, через какое-то время Джерри начало казаться, что лучше бы уж она что-нибудь подстроила, да хоть опрокинула бы их стаканы с водой. Конспектировать пространную болтовню ни о чём – на десятой странице Кимсток даже не заикнулся ещё о собственно воспитании! – было неимоверно скучно. Обычно на дом задавались конспекты или пересказы максимум одной главы за раз, и речь всё-таки, как правило, шла о главах, в которых авторы уже говорили о чём-то дельном. Директор и то признавал, что у многих философов, особенно прошлых веков, на каждую строку по сути приходились многие страницы переливания из пустого в порожнее, и он, наоборот, ставил высшие оценки за самые краткие и точные изложения. У Джерри начала гудеть рука. Вода в его стакане, некогда обжигающе холодная (запасы чистой воды хранились в погребе ещё глубже ураганного убежища), теперь была не прохладнее воздуха и ничуть не освежала. Буквы перед глазами сливались в какие-то кеншинские иероглифы; голод сводил желудок. Джерри уже мерещилось, что отработка никогда не кончится и он будет сидеть за этой партой и конспектировать, конспектировать, конспектировать этого Кимстока до глубокой старости. Чтобы как-то взбодриться, он стал мысленно говорить себе: ну вот, закончим эту страницу, и миссис Плэтток уже точно нас отпустит. Когда страница завершалась, а ничего не происходило, он надеялся на следующую... на новый параграф... на следующий подпункт... Время тянулось и тянулось, точно паутина. Джерри поймал себя на том, что конспектирует уже гораздо менее детально, чем в начале, практически всегда пропуская отступления и сокращая фразы раза в три. Причём, судя по тому, что особых разногласий насчёт перелистывания страниц так и не возникло, у «куклы» происходило то же самое. Наконец Джерри уже перестал разбирать, о чём вообще идёт речь у Кимстока. Он на автомате высматривал заключительное предложение каждого абзаца и переписывал его, переставив для порядка пару слов и не стараясь и вникать в смысл. Его охватила странная равнодушная сонливость – голод, и тот уже вроде и не так беспокоил – и он даже не сразу поверил, когда миссис Плэтток сказала: – Ну что, господа, можете собирать вещи и идти. – А? – Джерри поднял ставшую, кажется, свинцовой голову от книги. – Надеюсь, больше подобное поведение не повторится. Штрафные тетради оставьте, книгу, так и быть, я отнесу в библиотеку сама. Чувствуя, что готов заснуть на ходу, Джерри собрал сумку. Для него «идти» означало «идти на уборку школы». Ну что ж, в этом есть и хорошая сторона – он наконец-то разомнёт затёкшие пальцы, руки и ноги... – Гм... Эрнскотт? – спросила «кукла», когда они вышли из класса, а миссис Плэтток прошла мимо с «Воспитанием» под мышкой. – Ты меня не проводишь до дальней стороны Дугового кольца? Просто... ну... уже темно, я б-боюсь одна идти ч-через город. Джерри едва сумку не выронил: – А тебя разве не заберут родители? «Куклины» щёки покраснели: – Я... я попросила Лави Джонстон передать м-моим, что я п-пошла к ней н-на ч-чаепитие. М-меня часто провожают домой из гостей М-Мартин или Джейк. «Вот их бы и попросила за тобой зайти, раз такая пугливая», – вертелось у Джерри на языке. Ничего себе – из-за неё он вообще оказался на этой отработке, и теперь он же зачем-то должен её покрывать перед родителями! Однако он кое-как сдержался и вместо этого сказал: – Извини, я не могу. У меня сейчас ещё уборка коридоров. – Каких коридоров? – захлопала глазами «кукла». – Да этих, каких ещё! – раздражённо воскликнул он, указав в оба конца того коридора, где они стояли. – А... а... да? А отпроситься никак нельзя? М-мы же и так сколько времени тут просидели. – Отпроситься-то можно, только моя скидка за учёбу станет от этого немного меньше. Я же сам виноват, что остался после уроков, это не уважительная причина вроде урагана. «Кукла» ошеломлённо смотрела на него. Может, она и слова-то такого, «скидка», раньше не слышала... – Я т-тогда подожду, – в конце концов заключила она и взобралась, как утром, на подоконник. Пока Джерри шёл в кладовку за метлой, он ломал голову, как бы ему выпутаться. Она, похоже, даже и не подумала, что прогулка через весь город до дальней стороны Дугового кольца, средоточия всех богатых жителей города, означает, что для него возвращение домой откладывается ещё самое меньшее на час, что он после того, что она ему сегодня устроила, может и не хотеть иметь с ней дело... С другой стороны, если он откажется, что она будет делать? Учителя её не станут вести за ручку домой, да и она этого не захочет – разве поверят её родители, что на чаепитие у подружки были приглашены ещё и преподаватели гимназии? Одной ей действительно не стоит ходить по темноте... Он успел подмести половину коридоров, когда с неожиданной стороны пришло избавление. Джерри услышал слабый цокот копыт, а через несколько минут во дворе в сопровождении мистера Лорка показалась незнакомая женщина в платье и жакете с меховой оторочкой. Её длинные волосы были распущены – верный признак того, что ей не нужно работать на уличных ветрах. Ну а соломенный цвет волос и пухлые щёки яснее ясного свидетельствовали о том, что это не кто-нибудь, а «куклина» мать собственной персоной. Когда они подошли поближе, Джерри увидел, что миссис Спенсер явно очень разозлена. Интересно, чем? Ему стало неуютно: вдруг ему сейчас влетит от неё за то, что обозвал её дочку? Лавиния Джонстон, те же Сэйнор с Миллентоном или кто-то ещё из «куклиной» свиты могли об этом рассказать. Но его – он как раз ставил мышеловку неподалёку от входа, заметив, что брошенная кем-то промасленная бумажка изгрызена – миссис Спенсер даже не заметила. Со сжатыми в ниточку губами она молча прошагала мимо него, а вскоре, уже уходя в другой конец коридора, прошла в обратную сторону, ведя за собой насупленную «куклу». Видимо, нагоняй сегодня ожидал не Джерри.