Гимназические годы

В кабинете Оуэна Вайстера проходило одно из самых ненавистных мероприятий в году – обсуждение семестровых табелей. Подходила зима, а вместе с ней конец первого семестра, и скоро линованные кусочки картона в деревянных рамочках должны были отправиться к законным владельцам (точнее, в большинстве случаев, к их родителям). Выставить оценки по предметам было бы ещё не так сложно, но требовались ещё и общие комментарии по поведению и успешности, и вот с ними вечно были проблемы. – Также Коул должен уделять больше внимания каллиграфии... да не знаю, зачем я вообще это пишу, третий год уже, а толку никакого! – воскликнула Эльвира Плэтток. – Может, убрать? – Так они подумают, что их сокровище как раз научилось писать без клякс, – хмыкнула Герда Сэрингдон. – Я уже сколько раз говорила, что надо ввести чистописание как предмет, но меня не особо слушают, – она бросила взгляд на директора. – Герда, вы же сами понимаете, – устало сказал доктор Вайстер, – кто согласится ехать сюда, чтобы преподавать чистописание десяткам лоботрясов, из которых разве что одному-двум оно пригодится в жизни? Или вы предлагаете, чтобы его вела Эльвира – вместо, скажем, музыки или истории искусства, которые всё-таки хотя бы интересны большему количеству детей? Герда поджала губы. Она считала, что школу не стоит путать с детским праздником, а исходить надо из того, что необходимо, а не из того, что интересно. Но она осознавала и то, что всё упиралось в вопрос преподавателя: нового нанимать – вряд ли кто согласится, Эльвиру саму ставить – она и так три предмета тянет. – Ладно, с Коулом всё, – отложила Эльвира табель. – Кто у нас там следующий? Динхэм? Относительно быстро разобрались с примерной ученицей Сьюзен Динхэм («старательная, отличные письменные работы, при этом зажата и не уверена в себе на занятиях по иностранным языкам, тихо поёт на песенных упражнениях на музыке») и перешли к следующей фамилии. – А, Эрнскотт, наш шустрый новичок, – улыбнулся директор. – Каковы впечатления? История и философия его, кажется, не слишком интересуют, но отвечает он всегда безупречно. Пишет, конечно, как курица лапой... – Ну он-то ладно, первый год, а не третий, – сказала Эльвира. – У него ещё большие сложности с чтением вслух – просторечный выговор слышен за милю. – А устный курбартский в его исполнении – просто кошмар, – сказала Герда. – Амлонийский тоже, – подтвердила Эмили Келси. – Однако мальчик старательный, ведь сам же, насколько я знаю, всё выучил... С письмом у него проблем нет. – Может, дать ему дополнительные занятия? – задумчиво предложила Герда. – Семестр-другой, и произношение на всех трёх языках поставим запросто... – Как ты это предлагаешь организовать? – спросила Эльвира. – Эрнскотт замечательный, трудолюбивый, способный мальчик, но у меня нет ни времени, ни сил ставить ему произношение, разве что мне за это будут платить по гинее в час. – Дорогие леди, вы ещё кое-что забыли, – вмешался Поль Уиншем. – Эрнскотт перегружен работой катастрофически. Сейчас он вроде как-то распределил время так, что успевает прилично подготовиться к урокам, но я не знаю, долго ли он продержится. Если вы ему ещё и дополнительные занятия преподнесёте, даже бесплатные, он в лучшем случае плюнет на всё и бросит учёбу, в худшем заработает нервный срыв. Повисла пауза. – А что нам тогда делать? – наконец подала голос Эмили. – Влеплять ему D за устную речь у меня рука не поднимается. Ну что это будут за оценки у него – вперемежку А и D, это цирк какой-то! – Давай смешанные устно-письменные задания и ставьте мальчишке В с чистой совестью, – предложил доктор Вайстер. – Герда, Эльвира, вас это тоже касается. – В? Ой, да что вы, – сразу пошла на попятный Эльвира, – как же так? В остальном он А заслуживает. И он же всегда так старается. – Да не в этом даже дело, – Герда тоже сообразила, в чём будет сложность с такой системой, – а в том, что так тебе придётся ставить В тому же Коулу за счёт того, что у него нет и не было проблем с произношением. – Н-да, действительно... – директор побарабанил пальцами по столу. – Так, коллеги, давайте сделаем вот что. Пока что на произношение Эрнскотта, как и на почерк, закрываем глаза, а летом попросим его и в том, и в другом подтянуться. Хоть с тем же Коулом пусть общается, они вроде же дружат. Так и переймёт у него правильную речь. – А курбартский с амлонийским он откуда возьмёт? Этот лодырь Коул выше С у меня не получал ни разу. – А вот над этим, Герда, вам с Эмили придётся поработать самим. Побольше устных упражнений на уроках, может, даже бесед. Где остальной-то класс произношение освоил? Как правило, у вас же. – Хорошо, – поразмыслив, согласилась Герда. – Так, ещё отзывы по Эрнскотту? После той отработки нареканий по поведению не было? Прекрасно. Всё, Эльвира, можете заполнять табель. – Так, подождите, мне писать ему о произношении и почерке или нет? – Гм... лучше напиши, – сказал директор. – Он и сам должен понимать, что с ними у него не ладится. Можешь даже прямо объяснить, что мы рекомендуем ему практиковаться в правильной речи и в чистописании на каникулах. – Но чтоб не вздумал себя перегружать и пытаться усидеть на двух стульях, – прибавил Поль. Эльвира начала тщательно выводить слова – сначала названия предметов, потом оценки, а потом и комментарий.