Гимназические годы

– А теперь покажите, пожалуйста... м-м... Пуэрто-Палатино, – сказал мистер Тинберри. Указка, которую держал Джерри, мгновенно передвинулась на самый край западной части Эвеннорта. Пуэрто-Палатино, один из важнейших портов Амлонии, запомнить было просто. – Так, спасибо, Эрнскотт, всё-таки сумели, – мистер Тинберри аккуратно вывел А с минусом напротив его фамилии (Джерри, как ни силился, в начале ответа по карте не смог отыскать Горну Лисницу – к счастью, маленький и не очень известный город, поэтому он и лишился за него всего половины балла). – Можете садиться. Фрэнксон, прошу к доске. Джерри с облегчением перевёл дух, садясь за парту и закрывая учебник. Ну всё, сегодня больше ничего особенного не грозит. Алгебра уже прошла с утра (сегодня Уиншем его не вызвал, но зато был небольшой тест), а оставались только философия, литература и естествознание, на которых внезапные контрольные или неожиданные вопросы во время вызова к доске случались редко. Фрэнксон между тем отбарабанил положенный параграф без запинки – на первой части ответа у мистера Тинберри почти никто не «плавал» – и возился с картой. Вопросы по карте всегда были совершенно непредсказуемыми, и единственным способом гарантированно на них ответить было выучить как можно больше городов, рек, озёр и горных цепей и постоянно обновлять их в памяти. Но сейчас, когда солнце с каждым днём грело всё ярче, а колючие зимние ветра сменились тёплыми весенними, даже Джерри было трудно удержаться в подходящем для учёбы настроении, что уж говорить о тех, кому не нужно было беспокоиться об оплате семестра. – Покажите Гринхёрст, будьте добры, – сказал мистер Тинберри. Джерри машинально перевёл глаза на верхнюю часть карты, где на жёлто-зелёном фоне в континентальной Вальзии притаилась столица графства Монджвейл. Сам родившийся на континенте, мистер Тинберри часто спрашивал учеников по вальзийским городам. Но указка беспорядочно дёргалась то по Вальзии (не попадая, однако, на нужную точку), то по Саудании, то даже по Джарисон-Хэйвену, хотя уж здесь-то никаких зелёных холмов отродясь не бывало. Фрэнксон покрылся красными пятнами – если по карте не ответишь, можно ожидать только D. Наконец, скорее случайно, чем потому, что Фрэнксон что-то вспомнил, указка действительно замерла на мгновение в районе Гринхёрста. Не выдержав, Джерри, поймав взгляд Фрэнксона, энергично кивнул, и тот, поняв намёк, повернулся к мистеру Тинберри и уже уверенно ткнул указкой в обозначающее город чёрно-белое пятно: – Вот... Ответив на ещё пару вопросов по карте, Фрэнксон вытянул на В (за Гринхёрст, всё-таки центр графства, половиной балла было не отделаться) и наконец с шумным выдохом опустился на стул. – Мисс Хейли, пожалуйста, отвечайте... – Зачем нам вообще нужен этот захолустный Гринхёрст? – пробормотал Фрэнксон, пока вышедшая вперёд Нелли медленно и сонно, но безошибочно пересказывала очередной параграф. – Это ведь даже не портовый город! – Ну ладно, это ж тренировка памяти, – про себя Джерри тоже был уверен, что даже ему вряд ли пригодится такое подробное знание континентальной Вальзии, особенно того же Гринхёрста, центра малолюдного, тихого, небогатого графства. Но, с другой стороны, если он возьмётся за задуманные колоссальные перемены в Джарисон-Хэйвене, ему неизбежно придётся общаться с другими жителями континента, не только школьными учителями, а любому человеку нравится, если гости из-за океана хорошо знакомы с его страной. – Памяти, памяти... лучше бы мы больше об океане учили – где рыба на нерест идёт, где водорослей много, где что... Не в Вальзии же живём, а на острове! – Эрнскотт, Фрэнксон, не болтать! – прикрикнул мистер Тинберри. – Мисс Хейли, покажите Киренские горы. С той осенней истории с отработкой у Джерри с соседом по парте установились ровные отношения, хотя приятелями они не стали. Фрэнксон вообще ни с кем особо не дружил – к «кукле» и её свите он относился свысока, а с остальными вёл себя так же, как теперь с Джерри: мог иногда поболтать насчёт какой-нибудь мелочи, но не более того. Из школы он уходил всегда в одиночестве, никогда не приглашал никого в гости или там на пикники, а когда приглашали его самого, приходил только из вежливости, ненадолго – поэтому его теперь и звал к себе только Лоренс Торингтон, принципиально приглашавший на любые праздники весь класс. Но Джерри был рад тому, что ему больше не приходилось по-гусиному вытягивать шею, чтобы заглянуть в хрестоматию, а что касалось дружбы – так всё равно вряд ли бы можно было дружить с каждым встречным. С Чарли, Эдгаром и Нелли они прекрасно проводили время – состоялось ещё несколько походов в порт, потом Эдгар устроил пышное чаепитие с играми и фейерверком в честь своего дня рождения (Чарли и Нелли на свои дни рождения могли только принести в школу пироги – Чарли жил в пансионе, где нельзя было шуметь, а у Нелли по вечерам было много работы). А теперь, когда подошла весна, нередки были весёлые игры на улице или рыбалка на набережной. Сегодня после уроков, правда, игр не ожидалось – у Нелли был крупный заказ, Джерри родители попросили помочь в лавке – им накануне удалось купить акулу, – а Чарли в довершение всего не справился с утренним тестом по алгебре и знал, что ему придётся назавтра его переписывать. Едва Нелли закончила отвечать (сегодня она была на редкость сонной и едва-едва наскребла на С), прозвенел звонок. – Минутку внимания, господа, – поднял руку мистер Тинберри. – Директор попросил, чтобы вы пришли на урок философии на пятнадцать минут раньше, у него есть для вас объявление. Ну вот! Джерри и Эдгар обменялись расстроенными взглядами. А они-то хотели поиграть хотя бы на большой перемене, раз уж после школы не получится... И что это доктору Вайстеру пришло в голову? Будто он не знает, что, если перемена на пятнадцать минут сокращена, ученики с трудом успеют поесть, какие уж там игры. – К следующему уроку параграфы девятый и десятый. До свидания, все свободны, – мистер Тинберри сел за учительский стол и тут же поморщился, когда класс бросился к выходу. – Не бегать, не бегать, господа, держитесь левой стороны... Джерри обычно сам был не из бегунов, но сейчас он стремглав понёсся из класса вместе со всеми, едва не забыв сумку. Горло у него после ответов у доски здорово пересохло, а в столовой из-за этого дурацкого директорского объявления начнётся сущая давка, и бесплатный чай получить будет трудновато. – Как думаешь, что Вайстер придумал? – запыхавшись, спросила Нелли, когда они ухитрились протолкнуться на всего-то седьмое место в очереди к поварам (у Чарли и Эдгара, приносивших еду с собой, мчаться в столовую необходимости не было). – Ой, ну и скачки – лучший способ проснуться, нечего сказать... Мы ж вроде никак особо не хулиганили? – Да нет, – задумчиво ответил Джерри, сам терявшийся в догадках. – Ну Чилсбери неделю назад доску мылом натёр, но ведь не станет же Вайстер читать от этого нотации всему классу! – И контрольные мы в последнее время писали нормально... Ну то есть как, – Нелли покраснела, – мне парочку пришлось переписывать, но ведь это ж всегда бывает... – Вы что, до сих пор ничего не знаете? – ухмыльнулся проходивший мимо Джейк Миллентон, уже взявший свой обед. – Нам уже Летти всё рассказала! – Я очень за вас рада, – язвительно отозвалась Нелли. С осени «кукла» уже оставила попытки с ней подружиться и, похоже, просто о ней забыла, а вот свита не упускала шанса напомнить Нелли, в какое высокое общество она могла бы попасть. Миллентон потоптался рядом ещё немного, видимо, ожидая, что Джерри или Нелли не выдержат и сорвутся на обзывательства или драку, но вскоре его оттеснила в сторону толпа – он со своим полным подносом мешал и тем, кто только шёл обедать, и тем, кто уже искал столик. – Похоже, тут что-то масштабное, – сказала Нелли, убедившись, что Миллентон вне пределов слышимости. – Уж очень значительный у него был вид... Очередь двигалась невыносимо медленно, так что, представ наконец перед поварами, они были вынуждены проглотить ещё обжигавший рот чай и опять бежать сломя голову, на этот раз до класса философии. Джерри едва успел сесть за парту и сложить на ней руки, когда дверь отворилась, чтобы впустить доктора Вайстера. – Дорогие гимназисты! – с улыбкой начал он. У Джерри отлегло от сердца – ругать их не собирались; после осенней отработки он очень боялся провиниться, даже случайно, в чём-то, что касалось поведения. – У меня для вас прекрасная новость. У нас тут, сами знаете, почти ничего не растёт, птиц и животных мало, поэтому вам трудно без наглядных пособий учиться естествознанию. Чтобы как-то это поправить, мы стараемся устраивать летние поездки в те края, где живая природа гораздо разнообразнее. В минувшие два года, увы, у нас этого не получалось, но этим летом – спешу вас обрадовать – наша гимназия едет на три недели на Уэльбир! Класс радостно зашумел. У Джерри сначала тоже перехватило дыхание – путешествие, настоящее путешествие, пусть даже на близлежащий остров... но директор продолжал: – Не в последнюю очередь поездка стала возможной благодаря денежной помощи господина мэра, – он кивнул в сторону Лоренса Торингтона, – мистера Спенсера, – «кукла», гордо улыбаясь, повернулась к своей свите, только что рукой не помахала, – и мистера Фрэнксона, – директор приветливо посмотрел на соседа Джерри. Тот пожал плечами, будто его это не касалось – да и неудивительно, с вертевшейся на первой парте «куклой» у любого пропала бы охота хвастаться чем бы то ни было самому. – Все, кто хочет принять участие, должны внести ещё по двадцать гиней, – сказал директор, и у Джерри упало сердце. Двадцать гиней! Две трети его семестрового взноса! А ведь он до сих пор ещё не знает, как он будет оплачивать даже саму учёбу, когда имеющиеся у него накопления закончатся. Вот почему доктор Вайстер объявил об этом перед всем классом? Он же отлично знает, что Джерри, Нелли, да и Чарли, наверное, не могут себе позволить подобного баловства. Мог бы написать богатым ученикам письма… Но, как оказалось, директор ещё не договорил: – Кроме того, наше путешествие стало возможным благодаря фонду, открытому его величеством, – он с уважением поклонился в сторону висевшего над доской портрета короля Лоренса, – в честь рождения у кронпринца наследника. Поэтому из каждого класса мы можем оплатить билет и проживание одному ученику, не имеющему возможности внести деньги. А значит, я попрошу неимущих учеников написать заявление о том, что они не могут заплатить за поездку, и сдать его мне до конца недели. Я проверю все заявления, поговорю с родителями – так что не надейтесь сэкономить на поездке, если деньги есть! – а из неимущих премию получат те, кто покажут лучшие результаты на экзаменах в конце этого семестра. Его взгляд остановился на Джерри, и тот почувствовал, что краснеет, а сердце забилось в радостной надежде. Путешествие на Уэльбир снова перестало казаться чем-то несбыточным, и он с благодарностью посмотрел на суровое лицо короля Лоренса, которого до этого воспринимал как какое-то абстрактное явление вроде математической теоремы. Лучшие результаты на экзаменах! Здесь у Джерри была под ногами твёрдая почва.