Гимназические годы

Когда Джерри пришёл домой, раскладной разделочный стол, заполненный акульим мясом и кусками льда, уже стоял посреди комнаты родителей. – Ой, Джерри, хорошо, что ты сегодня не поздно! – обрадовалась мама. – Нам с такой махиной было бы сложно управиться. – Что за акула-то? – спросил он – рыба уже была выпотрошена и частично разделана, так что на глазок определить, какой она была вначале, было сложно, учитывая, что последний раз акула оказывалась на прилавке Эрнскоттов, когда Джерри было три года. – Шёлковая, – сказал папа. – Восемь футов от носа до хвоста! Обошлась нам эта красотка, конечно, недёшево, но окупится с лихвой. Мясо акулы считалось – и на Джарисон-Хэйвене, и во многих других странах, как рассказывали Джерри моряки – изысканным деликатесом. По слухам, акулы некоторых видов вообще ценились едва ли не на вес золота. Впрочем, Джерри при виде огромной рыбины лишь порадовался грядущей прибыли – зависти к будущим покупателям у него не было. Раньше он и вправду был уверен, что чем дороже какая-то еда стоит, тем она вкуснее, но теперь, когда он убедился, что обожаемая Эдгаром и тоже приносившая лавке неплохие деньги лососина ничем особо не превосходит какую-нибудь заурядную макрель, трепетное отношение богачей к деликатесам его даже забавляло. – Значит, так, Джерри, – сказала мама, – с потрохами мы уже более-менее разобрались, теперь вы с папой готовьте маринад, а я займусь плавниками. – А что в них такого особенного? – Джерри покосился на акулу: плавники как плавники, сизые, обычной формы. – Из них, – пояснила мама, – в некоторых странах готовят невероятно дорогой суп. Кеншинцы, скажем, готовы платить за сушёные и обработанные для супа плавники по-королевски. Джерри хмыкнул: ну вот пожалуйста, ещё одно доказательство того, насколько дурацкими бывают прихоти у богатых. Плавники обычных рыб уходили всё равно что даром – мама их даже порой на обед готовила, настолько редко ими интересовались покупатели – а за акульи, оказывается, любители выкладывали баснословные деньги! На его взгляд, это было так же бессмысленно, как ездить в школу на пони. – Ну что, давай, Джерри, начинаем резать вместе – ты с головы, я с хвоста, – сказал папа. Помощь с маринованием родителям требовалась далеко не впервые, так что работа была несложной, просто утомительной из-за размеров акулы. Нужно было нарезать рыбу на небольшие куски, вытаскивая при этом косточки (за каждую попавшуюся рыбью косточку зажиточные покупатели могли устроить такой скандал, словно она состояла из мышьяка), а потом подготовить из уксуса и бобов соус для маринада – вот, собственно, и всё. За привычным делом Джерри даже позабыл о том, что это акула – какая разница, какой величины были рыбины или сколько они будут стоить, если мариновать их всех нужно одинаково? Но если у Джерри и вылетело на время из головы, с какой ценной рыбой он имеет дело, то мама всё помнила прекрасно. Не отрываясь от плавников, которые она, похоже, в чём-то вымачивала, она сказала: – Джерри, когда закончишь, встань у дверей, пожалуйста, сегодня будешь зазывать. – Хорошо, – кивнул он: он к чему-то такому уже был готов. Зазывать покупателей ему приходилось редко – только когда на прилавке оказывался какой-то действительно необычный товар. Находись их лавка дальше от моря, вполне возможно, такая работа выпадала бы ему гораздо чаще, но здесь, так близко к порту, было слишком шумно, и на постоянные крики о ничем не примечательной рыбе никто бы из покупателей не обратил особого внимания. Но раз речь шла об акуле – Джерри понимал – это было совсем другое дело. С маринадом удалось окончательно разобраться через два часа (с небольшими перерывами, чтобы размять уставшие от ножа и скользкого рыбьего мяса пальцы). Держа наготове фляжку с тёплой водой, чтобы иногда смачивать пересохшее горло, Джерри вышел на улицу, откашлялся и приступил к делу. – Сегодня и только сегодня – покупайте акулу! – закричал он. – Шёлковая акула! Только утром выловлена! Маринованное акулье мясо, плавники на суп, налетай! Разумеется, большинство прохожих следовать совету не собирались – не по карману им было такое баловство. Но слух о том, что у Эрнскоттов продаётся акула, неизбежно дойдёт до прислуги богачей, а то и до самих богачей – Джерри ещё в школе рассказал о ней друзьям, так что Коулы были уже точно в курсе... И действительно, вскоре после того, как Джерри встал у дверей зазывалой, прибежал Эдгар в компании Дженни Крейз, коуловской кухарки. – Я-то сам больше люблю лососей, но мама, как я ей сказал, что у вас акула, сказала – обязательно сделаем плавниковый суп по-кеншински! – радостно тараторил Эдгар, пока мисс Крейз была в лавке. – Хочешь, я завтра фляжку в школу принесу? – С супом? Да нет, спасибо, – улыбнулся Джерри. – Ну ты ж его продаёшь, а сам даже не ешь, это же нечестно! – Как раз напротив, мне после работы в лавке вся рыба на один вкус, – признался Джерри. – Угощайся лучше ты и угости твоих папу с мамой. – Ну ладно... Ой, слушай, а у тебя что во второй задачке у Уиншема сегодня получилось? Я три раза писал черновик, и у меня... – Мистер Коул, пойдёмте, – сказала мисс Крейз, выходя из лавки с пакетом, от которого волнами разносился запах свежего маринада – видимо, родители Эдгара захотели не только супа из плавников. Глянув на Джерри, кухарка еле заметно скривилась. Эдгар, не заметивший этого, помахал ему рукой: – Ну ладно, завтра тогда перед алгеброй не подскажешь? – Да, конечно, – того, что их застукает за разбором теста Уиншем, Джерри не боялся, зная, что списыванием это считаться не будет: задачи и уравнения в его проверочных работах никогда не повторялись, и если Эдгару и вправду придётся писать тест заново, он всё равно будет вынужден думать над ним самостоятельно. Мисс Крейз решительно потянула Эдгара за руку, вновь покосившись на Джерри с презрением. Ему стало обидно. Если от задаваки-«куклы» странно было бы и ожидать дружеского отношения, с её-то избалованностью, то почему на него смотрит свысока мисс Крейз, которая сама происходит из такой же бедной семьи? Только потому, что она служит в зажиточном доме? Но ведь гораздо приятнее помогать родителям, чем кому-то чужому – хотя Джерри не собирался посвятить свою жизнь рыбной лавке, на подработки к незнакомцам он нанимался только ради взноса за гимназию. Впрочем, понемногу он выбросил мисс Крейз из головы: время шло, и весть об акуле явно медленно, но верно распространялась по городу. Один за другим стали прибывать нарядные слуги из богатых районов. – Будьте добры, лучшие куски акулы для мистера такого-то, – чинно говорили они, встав на пороге, и несколько раз Джерри узнавал фамилии своих одноклассников. Кое-кто из покупателей приехал лично – например, где-то через полтора часа после Эдгара и мисс Крейз появился начальник полиции мистер Динхэм, белокурый громкоголосый балагур, с женой и с дочерью Сьюзен, тоже из класса Джерри. Тихая, застенчивая Сьюзен, унаследовавшая от отца только светло-русые кудряшки, не входила в свиту «куклы» и была со всеми безупречно доброжелательна, поэтому Джерри сказал ей «Привет!» с совершенно искренней улыбкой. – Привет, – пискнула она и тут же уставилась на мостовую. – Вы же учитесь вместе? – с вежливым интересом спросила её мать, тоже ждавшая супруга на улице (лавка, кажется, тряслась от раскатов баса мистера Динхэма – он вовсе не злился и не торопился, просто он так говорил всегда). – Да, мэм, – подтвердил Джерри. – В одном классе. Сьюзен была настолько незаметной – никогда не рвалась отвечать, если её не спрашивали, читала и пела еле слышно, на переменах уходила куда-то гулять одна – что он бы и не запомнил её, если бы её фамилия в классном журнале не шла прямо перед его собственной. – Помню теперь, Сьюзен немного рассказывала, что вы в этом году пришли... Наверное, со взносами тяжело? Джерри подозрительно посмотрел на миссис Динхэм, но насмешки в её лице не увидел. – Мне доктор Вайстер говорил, что в старших классах могут освободить от платы за обучение за отличные оценки, – продолжала между тем она. – Сьюзен говорила, что вы тоже А получаете, – ну конечно, она ведь тоже знала его по журналу, – уточните у директора, мне кажется, это необязательно делают для одного-единственного ученика в классе... Нам ведь тоже не так просто наскребать такое богатство, вот надеюсь, что Сью потом можно будет не платить... Значит, хорошей учёбой он может не только заработать себе поездку на Уэльбир, но и вообще со временем избавиться от взносов! – Спасибо, мэм! – радостно воскликнул Джерри, а перед глазами его проплыли горы золота, которые он сможет сэкономить, если отучится бесплатно хотя бы год. – Я об этом не знал! – Я вот только переживаю, чтобы этого правила не отменили – разумеется, школа ведь тоже в деньгах не купается, кто знает, долго ли они смогут позволить так баловать лучших учеников... Тут Джерри прикусил щёки, чтобы не расхохотаться: он вдруг всё понял. Миссис Динхэм – не со зла, а чисто инстинктивно – воспринимала его, стоящего у лавки и расхваливающего пресловутую акулу, как кого-то из прислуги, с кем она вряд ли когда-нибудь ещё увидится. Оттого она и начала изливать ему душу, больше говоря о собственных заботах, чем об открывшейся для него возможности бесплатной учёбы – ведь часто, с одной стороны, хочется перед кем-то выговориться, с другой, боязно, чтобы этот кто-то потом ничего не разболтал... Может, при другом раскладе Джерри бы оскорбился, осознав, как миссис Динхэм к нему относится, но благодаря той новости, что она ему сообщила, он был так счастлив, что хотелось ему только смеяться. Впрочем, не совсем. Он перевёл взгляд на Сьюзен, сосредоточенно изучавшую камушки мостовой; ещё ему хотелось ей посочувствовать. Ничего удивительного, что она такая тихоня – с шумливым отцом и болтуньей-матерью чудо, если она вообще когда-то может вставить словечко в семейные разговоры.