Гимназические годы

К концу дня большая часть акулы была разобрана. Горло у Джерри всё-таки саднило, но он был рад за родителей: мама с гордостью продемонстрировала ему, сколько им удалось за день заработать – столько у них иногда и за целый месяц не набегало! Часть денег досталась и ему самому, и он бережно отнёс их в ящичек в своей комнате, где хранил все «гимназические» накопления. – Опять на гимназию отложил? – спросила мама. – Конечно! – кивнул Джерри. – У меня же сейчас всего на четыре полных семестра денег осталось, – теперь, когда он поступил в гимназию, брать подработки где-то ещё уже не выходило, и новых доходов у него практически не было. – Родной, да не напрягай ты себя так! От пяти с хвостиком гиней ты не разбогатеешь! Купи себе сладенького чего, обед в школе хоть на недельку-другую оплати, а то голодаешь там... – Нет, мам, я не голодаю, – Джерри попытался отогнать от себя видение пирамиды золотистых молочных ирисок на прилавке кондитерской Пиллори. Он обожал эти мягкие конфеты, но уже давно есть их ему не приходилось – лишь до гимназии, когда он нанимался к миссис Пиллори уборщиком или посыльным, она в конце дня иногда угощала его ирисками, у которых был на исходе срок хранения. Покупать их Джерри не мог – из-за того, что для ирисок требовалось редкое на Джарисон-Хэйвене сливочное масло, миссис Пиллори продавала их по совершенно неподъёмной цене в двенадцать шиллингов за фунт. Конечно, если он расскажет о своём пристрастии к ним Чарли или Эдгару, они наверняка купят ему конфет, но Джерри не желал опускаться до уровня подпевал «куклы», лебезивших перед ней в обмен на сладости и развлечения. Вот если друзья спросят, чего бы он хотел на день рождения – а до его дня рождения оставалось всего-то чуть больше двух месяцев, – можно будет сказать и об ирисках, только мимоходом, как бы непринуждённо... С другой стороны, стыдно перед ними будет признаваться, что мечтаешь о таком банальном – с их точки зрения – подарке, как ириски. Он подошёл к своему ящичку с деньгами ещё раз и, воровато оглядываясь, точно это была чужая копилка, а не его собственные сбережения, выудил оттуда две матово блестевших монетки по два шиллинга. «Может, всё-таки хотя бы купить на них обеды, как советовала мама?» – подумалось ему, но эту мысль он отмёл быстро. Школьные обеды, насколько он мог судить, не сильно-то превосходят мамины, а может, и вовсе им уступают – мутные похлёбки, покрытые плёнкой жира, например, выглядели намного менее аппетитно, чем душистый суп из водорослей, который варила мама. Если уж тратиться, то на что-нибудь действительно стоящее того! В тот день сбегать в кондитерскую он не успел – уже смеркалось, к тому же надо было ещё сделать алгебру. Зато на следующее утро, перед тем, как зайти в класс, Джерри спросил друзей: – Как насчёт того, чтобы после уроков нам всем сбегать к Пиллори? – Давайте! – расцвёл Чарли. Несмотря на то, что из дома ему присылали много выпечки, от сладостей он не отказывался никогда. – Мне как раз карманные деньги от родителей пришли. – Пойдём, конечно! – не заставил себя уговаривать и Эдгар. Он о карманных деньгах и не заикнулся – и так было ясно, что у него с ними никаких проблем нет. – Я слышал, там уже продаётся мороженое! – Да ну, рано, наверное... – с сомнением сказал Чарли. – Нелли, а ты пойдёшь с нами? – Я... у нас с мамой заказ ещё не готов, – покраснев до корней волос, пролепетала девочка, и Джерри мысленно обозвал себя идиотом. Как он мог забыть о том, что у Нелли с деньгами не сильно лучше, чем у него самого? И её матери, похоже, вчера с выручкой так не повезло, как родителям Джерри благодаря акуле. – Ой, жалко! Ну ладно... – протянул Эдгар. – Мы для тебя купим чего-нибудь. – Да не надо, спасибо, я потом сама зайду, – сказала Нелли. Иного ответа – после того, как осенью она наотрез отказалась от места в «куклиной» свите – от неё не стоило и ожидать, да и Джерри на её месте ответил бы точно так же. В течение всего урока литературы Джерри раздумывал, как быть с Нелли. Эдгар, для которого их денежные неурядицы были чем-то совершенно чуждым (Джерри понимал, что это не со зла – Эдгар просто о них большей частью не догадывался), не сообразил, почему Нелли отказалась пойти в кондитерскую, но вот сам Джерри просто не сможет беспечно угощаться ирисками, зная, что она грустно плетётся к мастерской матери, мечтая присоединиться к их компании, надеясь хоть найти на мостовой монетку... Найти на мостовой! А ведь это идея! На алгебре, разумеется, осуществить возникший план Джерри не удалось – в кабинете Уиншема было бы сложно думать о чём-то, кроме теорем, задач и уравнений – но, едва прозвенел звонок на большую перемену, он начал действовать. У него как у помощника мистера Лорка всегда был свой комплект ключей. Джерри никогда не пользовался ими иначе как по назначению, во время утренней и вечерней уборки, но сейчас, решил он, настало время для небольшого исключения из правила. Стрелой пробежав по коридору до класса курбартского, он отпер дверь и юркнул внутрь. Под парту Нелли он аккуратно положил одну из своих двухшиллинговых монеток. К счастью, позади Нелли никто не сидел, и не было ни малейшего риска того, что кто-то другой заметит монетку первым... Джерри поспешно вышел из класса, снова запер его и поспешил в столовую. Заветная пирамидка ирисок в его воображении уменьшилась вдвое, до жалкой горсточки в одну шестую фунта... но, в конце концов, там всё-таки будет не так и мало конфет – а потом, когда он вырастет, он уж постарается устроить так, чтобы чудесные молочные ириски продавались дешевле и их могли себе позволить все дети Джарисон-Хэйвена. Зайдя в класс уже с остальными к началу урока, Джерри с трудом удерживался от того, чтобы не повернуться и не посмотреть, нашла ли уже Нелли монетку. Но Нелли бы тогда догадалась, что это он её подложил, да и мисс Сэрингдон не погладила бы его по головке за то, что он вертится во время занятия. Но вот когда мисс Сэрингдон закончила писать на доске домашнее задание и по коридорам снова разнёсся звон колокольчика (мисс Сэрингдон была, пожалуй, самой пунктуальной из всех учителей гимназии – она всегда умудрялась уложиться точно в отведённое для урока время, ни минутой больше или меньше), Джерри понял, что, составляя свой блестящий план, он опять кое-чего не учёл, потому что Нелли, встав из-за парты, во всеуслышание спросила: – Ребята, никто два шиллинга не потерял? У Джерри замерло сердце. Ну конечно, сейчас «кукла» или кто-то из её приятелей скажет, что потерял, и заберёт у Нелли монетку – ведь для них невыносима сама мысль о том, чтобы у кого-то из бедных учеников появились деньги... Наверное, надо было исхитриться и подкинуть эти несчастные два шиллинга под ноги Нелли на улице – не стала же бы она допытываться у всего города, кто их обронил! Однако секунды шли, но никто не отзывался. Рик Фрэнксон, собиравший свою сумку рядом с Джерри, пожал плечами, ещё несколько человек пробормотали «Да нет». – Монетки никто не потерял? – ещё громче повторила Нелли, и ответом ей вновь была тишина. – Да перестань уже, Хейли, я-то, к счастью, не растяпа, в отличие от некоторых, – заявила «кукла». – Мадемуазель Спенсер, ведите себя прилично, – одёрнула её уже шедшая к выходу мисс Сэрингдон. – Мадемуазель Хейли, похоже, ваших двух шиллингов никто не хватился – должно быть, они выпали из чьего-то кармана сегодня утром или вообще вчера. Можете с чистой совестью оставить их себе. Нелли снова порозовела от смущения; да и Джерри было немного обидно сознавать, что в глазах подавляющего большинства учеников и даже учителей эта несчастная монетка, драгоценная для него или для Нелли, была едва ли дороже рыбьей чешуйки. Но об этом он забыл быстро – ведь, несмотря ни на что, его план удался! И точно – перед историей искусства Нелли подбежала к нему, Чарли и Эдгару: – Слушайте, я только что вспомнила – заказ-то мы доделали вчера! – весело сказала она. – Едва не засветло спать легли, вот теперь у меня в голове всё и путается. – Значит, пойдёшь с нами в кондитерскую? – просиял Эдгар. – Пойду! – радостно подтвердила она, и у Джерри камень с души свалился. Хотя они с друзьями часто гуляли или играли вместе после уроков, этот поход к Пиллори стал для него самым восхитительным воспоминанием за семестр. Эдгар с восторженным воплем купил себе стакан сливочного мороженого под сиропом и горячего чаю на всех, Чарли набрал каких-то сверкавших от мёда рогаликов. По Нелли совсем не было заметно, что с собой у неё было только два шиллинга – одной из немногих ягод, прижившихся на Джарисон-Хэйвене, была клюква, и поэтому Нелли смогла взять себе огромное блюдо с клюквой в сахаре, самой дешёвой из всех сластей миссис Пиллори. Она с таким аппетитом ела эти ягоды, что вся перемазалась сахарной пудрой и со смехом изображала из себя напудренную даму из высшего света. Они сели за столик прямо в кондитерской, решив не нести сладости домой, и просидели там часа три, даже после того, как всё уже было съедено – болтали, обсуждали задание на завтра по геометрии и играли в прихваченные Чарли шашки. А Джерри на свои оставшиеся два шиллинга заказал горсть тающих во рту мягких ирисок, которые съел медленно-медленно, наслаждаясь разливавшимся на языке сливочным привкусом.