Гимназические годы

За бесконечными контрольными, подготовительными экзаменами, тренировочными экзаменами и прочими замысловатыми изобретениями учителей время летело как стрела. Теперь, когда Джерри знал, что Сьюзен стало легче – да и учителя нет-нет и говорили, что «мисс Динхэм поправляется», он снова мог, не отвлекаясь, заниматься учёбой и даже удивился, когда понял, что немногочисленные деревья вдоль улиц Джарисон-Хэйвена уже вовсю зазеленели. Сьюзен вернулась в школу, проболев почти полтора месяца, незадолго до дня рождения Джерри. Она стала совсем бледной и худой, Джерри даже испугался – так она напоминала привидение из баллад. – Спасибо всем за подарки, – еле слышно пролепетала она в первое же утро перед началом урока, как только подошла к дверям класса. – Мне... мне они очень понравились, я уж-жасно была р-рада, когда мама мне их передала, – на белом лице проступили красные пятна – она явно не привыкла столько говорить, не отвечая при этом на чей-то вопрос. – Да не вопрос, Сьюзен, – с усталой улыбкой почтенной благотворительницы сказала «кукла», прежде чем кто-то ещё успел отозваться. – Как ты чувствуешь себя? – Неплохо... доктор Мэдоуз говорит, подлечиться бы мне – пожить в тёплых местах... – Ну так на Уэльбире и подлечишься, там чудная природа, – улыбнулась «кукла». Эта покровительственная беседа была очень похожа на завуалированное приглашение вступить в «куклину» свиту, но Сьюзен его если и заметила, то не оценила. – Спасибо вам всем ещё раз, – пискнула она, оглядываясь вокруг, и Джерри обратил внимание, как в глазах «куклы» промелькнула обида. Как же, благодарности достаются всему классу, а не ей одной! Словно забыла, как коробку с подарками собирали все вместе. Впрочем, чего же ещё от неё ждать – обычное дело... Но тут произошло кое-что далеко не столь обычное. Курносая Тильда Квинсли, соседка Сьюзен по парте, предложила: – Сьюзи, если с уроками трудно будет, ты спрашивай, я тебе объясню. Сегодня, конечно, математики нет, но про экзамены нам уже все прожужжали уши, даже Плэтток. Необычным здесь было то, что Тильда, дочь промышленника из Фоами-Спрингс, сколотившего недурное состояние на торговле минеральной водой, до сегодняшнего дня была верной фрейлиной «куклы» – а это значило, что она без позволения последней и моргнуть не смела, не говоря уже о таком ужасном преступлении, как дружеское общение с кем-то за пределами свиты. – С-спасибо, – только и повторила Сьюзен, явно не меньше Джерри поразившаяся подобному нарушению привычных порядков. «Кукла» же, разумеется, оскорблённо сморщила нос, и неизвестно, чем бы это всё кончилось – ссорой, слезами или вовсе дракой – если бы, к счастью, в этот момент не подошла миссис Плэтток. – О, мисс Динхэм, выздоровели? – весело сказала она. – Вот хорошо, а то скоро конец года, вам надо успеть подтянуться до экзаменов... Прошу в класс, господа, напоминаю, сегодня у нас сочинение... С сочинением Сьюзен, похоже, справилась – сдавала она свой листок с уверенным видом, спокойно улыбаясь. А вот с естествознанием, на котором намечалась практическая работа, у неё, должно быть, были сложности, и на перемене Джерри с изумлением увидел, как они с Тильдой Квинсли сидят на подоконнике и разбирают предстоящее задание. – В общем, смотри, мы сейчас готовимся к Уэльбиру, поэтому бегом изучаем камни, растения и зверей. Сегодня мисс Эштон выдаст нам семена разных видов растений, и надо будет определять, которое из них какое... «Кукла», стоявшая поодаль, делала вид, что читала учебник, но сама то и дело свирепо косилась в сторону подоконника, будто Тильда не о семядолях и зародышевых стебельках рассказывала, а замышляла заговор против короны, не меньше. Щёки Сьюзен краснели всё гуще и гуще – сперва Джерри подумал, что от благодарности, потом решил, что её смущают раздражённые взгляды «куклы», и уже хотел было отвлечь «куклино» внимание, например, рассыпав по полу собственные книги. Однако когда пришла мисс Эштон и запустила всех в класс, он с удивлением обратил внимание, что смущённой – именно смущённой, а не сердитой! – выглядит и сама «кукла». Неслыханное дело – она даже несколько раз запуталась во время выполнения задания в названиях растений! Загадочная история прояснилась лишь ближе к концу практической работы, когда во время своего ответа покраснели и дружно захихикали Лили Эммери и Мэгги Уилкинс. Слегка постучав указкой по столу, мисс Эштон сказала: – Хочу вам напомнить, господа и особенно дамы, что ничего непристойного в изучении семян нет. Возможно, у кого-то из вас будут свои сады, огороды или комнатные цветники – не разбираясь в семенах, вы мало что сумеете там вырастить. Тут и Джерри едва сдержал смешок: он и не думал, что при виде каких-нибудь семечек подсолнухов или вишнёвых косточек в голову могут прийти какие-то пошлые сравнения. Всё-таки были несомненные преимущества в том, что он вырос при рыбной лавке – с ранних лет икра и молоки для него были просто товарами, ничем не отличавшимися от других, хотя он ещё лет в пять обратил внимание, что некоторые покупательницы отказывались произносить их названия, предпочитая, залившись краской, ткнуть в прилавок пальцем. Уже потом папа объяснил ему, что появление детей у людей и у рыб немного схоже и что это такая тема, на которую с чужими не говорят, а незамужние леди, тем более знатные, не говорят вообще ни с кем. Неудивительно, что все девчонки так закраснелись от обыкновенных семян – даже Нелли, в чём Джерри убедился после урока. На предыдущем уроке об этих семенах уже подробно рассказывала мисс Эштон, и тогда особого смущения Джерри ни у кого не заметил, но ведь одно дело – слушать, а другое дело – самим отвечать... А на большой перемене, когда впечатления от семян отошли на задний план, с новой силой разыгралась драма вокруг Тильды Квинсли. Тильда дала Сьюзен свою тетрадь по музыке, сверить ответы – Сьюзен, разумеется, не пришла в школу совсем уж неподготовленной, и упражнения по сольфеджио из пропущенных ею глав учебника она сделала сама. «Кукла» прямо вскипела при виде этой злополучной тетради. – Тильда! Почему ты тратишь время на такую ерунду? – прошипела она не хуже змеи, вцепившись Тильде в руку незадолго до конца перемены. – Я не ерунду, – пролепетала Тильда – всё-таки она привыкла кланяться «кукле» в ножки – и чуть увереннее добавила: – Просто Сьюзи надо подтянуть, она ж столько пропустила. – Ничего, сама разберётся! – фыркнула «кукла». – Она-то учится получше твоего! – Нет, Летти, она сказала, что я ей очень помогла. – Конечно, она это сказала! Подлиза этакая! – А ты мне никогда так не говорила, даже когда я собрала для тебя коллекцию камней, которую мисс Эштон задала на лето, – осмелев вконец, заявила Тильда. У «куклы» рот приоткрылся от подобной дерзости. Резко развернувшись, она ушла куда-то по коридору, отмахнувшись от остальной свиты, обступившей было её с вопросами и возгласами сочувствия. Джерри припомнил, как точно так же она осталась плакать в одиночестве, когда осенью заработала отработку, и поразился про себя: неужели она не может делиться невзгодами со своими вроде как друзьями? Тильда, неловко потоптавшись возле дверей класса, вскоре не выдержала и побежала вслед за «куклой», однако вскоре вернулась поникшая и с заплаканными глазами – извинения, кажется, монаршей особой приняты не были. Хотя в чём, спрашивается, тут извиняться? Просидевшая всё время за партой (она опасалась гуляющих по коридору сквозняков, и миссис Плэтток разрешила ей зайти в класс задолго до начала урока) и старательно проверявшая свои упражнения по тетради Тильды, Сьюзен пропустила эти бурные события, поэтому, когда Джерри после звонка садился за парту, он слышал, как она встревоженно спрашивает Тильду: – Ой, а у тебя что-то случилось? В ответ Тильда пробормотала что-то так тихо, что Джерри ничего не разобрал. По крайней мере, упражнения Сьюзен перепроверяла не зря – за них она получила свою А. А вот с пением, с которым у неё и до болезни не ладилось, вышел полный провал – когда миссис Плэтток её вызвала, она вступала с запозданием, едва-едва пищала, а на последнем куплете забыла слова и стояла у пианино молча, красная как рак. – Мисс Динхэм, вы же понимаете, вам надо что-то делать, – грустно сказала миссис Плэтток, выводя в журнале D. – Вы же умница, сочинения прекрасно пишете, все контрольные у вас на высший балл, а по музыке с первого класса получаете на экзамене С. Ну куда это годится? Я знаю, что у вас лёгкие были больные, ну так необязательно петь громко, мы же не в Королевской опере! Смотрите, ведь, того и гляди, вообще переэкзаменовку получите. Понурая Сьюзен поплелась на своё место. Джерри с сочувствием поглядел на неё: с её-то робостью, да после болезни, выучиться приемлемо петь за неполный месяц будет сложновато. Лично он считал, что не стоило бы так терзать учеников из-за пения – это вещь сложная, а в жизни она пригодится немногим; лучше бы лишние часы потратить, скажем, на историю музыки – с ней та же Сьюзен справлялась одной левой. После уроков, подметая вестибюль, он заметил, что Тильда Квинсли пошла из школы со Сьюзен, а «кукла» прошагала мимо них, демонстративно отвернувшись в сторону. Хотя Джерри порадовался, что есть кому помочь Сьюзен с уроками, совсем уж неожиданно ему стало жалко «куклу»: что это за друзья, да какое там, что это за приятели, если из-за пары разговоров Тильды с кем-то ещё «кукла» оскорбилась на всю жизнь?