Гимназические годы

Расписание экзаменов появилось за неделю до их начала – Джерри сам помогал мистеру Лорку приколачивать в вестибюле у самого входа огромный лист, исписанный изящным почерком мисс Сэрингдон. Первыми экзаменами для их класса значились алгебра и геометрия. – Уиншем через неделю? Уже? – воскликнула Нелли, когда Джерри прибежал к друзьям, гонявшим мяч на набережной, рассказать о расписании. – Могли бы уж дать побольше времени настроиться, – пробурчал Эдгар. – Да ладно, – возразил Джерри, – зато с математикой с первой развяжемся! Остальное-то точно легче будет. Эдгар подумал: – Не скажи, экзамены директора в самом хвосте – тоже не ахти... Но голос его звучал не слишком уверенно: даже директора в классе не опасались так, как Уиншема. Понедельник следующей недели был последним днём занятий по расписанию – после этого оставалось ещё три дня, которые следовало посвятить подготовке. На алгебре мистер Уиншем провёл обзор тем, оказавшихся в течение года самыми сложными, и посоветовал хоть немножко повторять материал на каникулах. – А то каждый год одно и то же – после экзаменов весь материал забывается, – неодобрительно сказал он. – К сентябрю решите первые двадцать задач учебника для четвёртого класса. Мистер Тинберри единственный устроил самый обычный урок, спрашивая по параграфам из учебника и по карте. В том, что он вообще помнит о конце учебного года и предстоящем экзамене, класс смог убедиться, лишь когда Мартин Чилсбери запутался и начал рассказывать материал, который был задан на предыдущий урок. – А ведь экзамен на носу, – укоризненно сказал мистер Тинберри, выводя в журнале D (с картой у Мартина тоже не заладилось). – Ваш отец у меня всегда всё аккуратно вызубривал! Как Джерри однажды объяснил Эдгар, мистеру Тинберри уже было за восемьдесят, а приехал он на Джарисон-Хэйвен и поступил на работу в гимназию практически сразу же после того, как сам окончил университет. У некоторых родовитых семей он учил уже третье поколение, а с памятью, несмотря на возраст, у него было весьма неплохо – так что многим он был готов напомнить о том, как учились у него их родители. Философии в тот день не состоялось – директор только сделал краткое объявление о приближении экзаменов и ушёл, пояснив, что перегружен делами в последние дни года, а прорывов в изучении философии за один жалкий урок всё равно ожидать не стоит. – Ах, да, – на пороге обернулся он. – Что касается путешествия на Уэльбир для тех, кто не может внести взнос: мы будем считать не каждую оценку на экзаменах отдельно, а среднюю оценку по всем. Так что, если, скажем, кто-то получит D на одном экзамене и А на остальных, он наберёт больше баллов, чем тот, у кого будет В, но по всем предметам. Учтите и рассчитывайте свои силы. По пути к кабинету, похоже, директор поговорил с миссис Плэтток и мисс Эштон, потому что вскоре обе они пришли в класс и сказали, что смысла ученикам сидеть пустой урок, чтобы потом ещё идти на два других, и всё это в жару и в последний день года, особого нет. – Сходите лучше на море, подышите свежим воздухом, соберитесь с силами, – сказала мисс Эштон. – Смотрите не перенапрягайтесь на подготовке, – добавила миссис Плэтток. – У кого программа за год в головах отложилась, у тех она за три дня не пропадёт, а у кого нет, так нельзя же её за три дня выучить. Как бы ни хотелось Джерри последовать её совету, он понимал, что конкретно ему расслабляться нельзя. Если, чего доброго, он провалит или сдаст на С хоть один экзамен, мистер Уиншем может, как грозился, поговорить с директором о его исключении. Исключении! Может, живи Джерри в континентальной Вальзии, на кону не стояло бы столь многое – в Вальзии школ полно, если исключат из одной, можно поступить в другую. А на Джарисон-Хэйвене что делать? Три дня Джерри сидел над математикой не разгибаясь; пару раз к нему заходили Чарли и Эдгар, спросить насчёт какой-нибудь особо заковыристой задачки, а по вечерам прибегала Нелли, разбирать всё так же плохо дававшиеся ей уравнения. – Мне бы они и побоку были, да мама очень переживает, – сказала она. Именно по желанию матери Нелли вообще согласилась учиться – хотя в то же время миссис Хейли мечтала, что дочь продолжит её швейное дело, и зачем для этого нужен ещё и диплом гимназии, Джерри не очень понимал. На самом деле экзамены мистера Уиншема в итоге оказались не такими страшными, какими они представлялись в течение недели. Когда Джерри сел за парту и увидел перед собой лист с заданием по алгебре, он даже перевёл дух – ну и что, ничего особенного, обычная контрольная, только раза в четыре длиннее... Задачи, примеры и уравнения были похожи на те, которые сыпались на них весь учебный год, и Джерри прорешал всё так быстро, что даже испугался и потом ещё оставшиеся минут сорок в ужасе перечитывал по много раз свои решения, чтобы убедиться, что не упустил никакого подвоха. Во второй половине того же дня (Джерри успел сбегать домой, пообедать и даже немножко подремать) была геометрия, оказавшаяся посложнее и потягостнее – её пришлось сдавать устно, по одному, и класс взволнованно толокся у дверей кабинета мистера Уиншема, слушая обрывки доносившихся изнутри теорем и формул. Джерри чувствовал себя, как на отработке осенью – из кабинета только-только ещё вышел второй в списке Генри Эверсдейл, а Джерри уже стало казаться, что напряжённое ожидание никогда не кончится. Как выяснилось, мистер Уиншем не только объявлял сразу оценку по геометрии, но и сообщал, что ученик заработал на алгебре – в промежутке между экзаменами он успел проверить утренние работы. Казалось, прошло много часов, прежде чем из-за двери показалась насупленная Сьюзен Динхэм. Глубоко вдохнув, Джерри направился в кабинет, чувствуя, как леденеют от страха руки – но перед тем, как закрыть дверь, он успел услышать отчаянный возглас Сьюзен, уже не сдерживавшей слёз: – В, Тилли! И по алгебре, и сейчас, обе В! – Пожалуйста, Эрнскотт, приступай, – мистер Уиншем указал ему на начерченные на доске фигуры и записанные там же задания. – Пятнадцать минут на подготовку. Всё-таки неуютно было ощущать себя единственным учеником в кабинете – конечно, глупости это всё, но, когда одноклассников рядом много, будто бы кажется, что кто-то может отвлечь от тебя внимание учителя... Однако, когда Джерри заставил себя не думать о пустующих партах за спиной и всмотрелся-таки в собственно фигуры, его охватило такое же чувство, как утром: задания были ему знакомы, хотя непосредственно они раньше классу не попадались. – Прекрасно, – улыбнулся мистер Уиншем, когда Джерри закончил с ответом. – Высший балл, Эрнскотт, и за алгебру тоже. Можешь идти. У Джерри голова закружилась от счастья и облегчения. Высший балл! Он справился с математикой! Ему не грозит исключение (ведь навряд ли другие экзамены будут сложнее)! Мистер Уиншем убедился, что Джерри может справиться с учёбой! – Беги давай, Эрнскотт, и Фрэнксона зови, – Джерри вздрогнув, сообразив, что так и стоит как приклеенный у доски, которую мистер Уиншем уже вытирал, чтобы записать новые задания. Из кабинета Джерри вылетел как на крыльях. – Ну как, А, конечно? – радостно воскликнул Эдгар. – Обе А! – подтвердил Джерри, расплываясь в улыбке. – Вот! Я ж говорил, что ты можешь! Чарли и Нелли, ещё ожидавшие своей очереди, поздравили более спокойно – они сами ещё торопливо листали тетради, сверяясь то и дело с учебником. Эдгар же, похоже, и не думал особо об оценке – к высоким баллам, тем более у Уиншема, он никогда не стремился. Но тут Джерри обратил внимание, что сидевшая на скамье у окошка Тильда Квинсли успокаивала всё ещё плакавшую навзрыд Сьюзен. Странно, что это на Сьюзен нашло? Получить В у Уиншема, особенно после стольких пропусков по болезни – уже хорошее достижение... Прислушавшись, он разобрал: – ...поправишься и так, ничего! Солнца и здесь хватает! Слушай, а давай я с папой поговорю, он тебя со скидкой пустит к нашим минеральным купальням – не хуже моря будет! Да и не раскисай раньше времени, ещё девять экзаменов впереди... У Джерри сжалось сердце. Как же он мог забыть! Ему было неловко перед Нелли из-за того, что она не сможет поехать, но у него совершенно вылетела из головы Сьюзен, которой – она же говорила! – доктор велел пожить в тёплых местах, чтобы выздороветь окончательно... Джарисон-Хэйвен, конечно, солнцем не обделён, но с его ветрами настоящее тепло застать тут сложно, а вот Уэльбир, лежащий в стороне от штормовых районов, говорят, нежится в жарких лучах с марта по ноябрь... На мгновение Джерри представил, как они с Чарли и Эдгаром играли бы в прятки в рощах, ныряли бы в море, ловили бы рыбу безветренными вечерами... «На Уэльбир я ещё съезжу, потом, когда смогу зарабатывать деньги... А Сьюзен – вдруг она потом опять разболеется?» Через два дня нагрянул экзамен по географии – впрочем, совсем не отличавшийся от простого урока, с той только разницей, что параграфы мистер Тинберри мог спросить из любой главы учебника. – Эммери... Эверсдейл... Бёркли... – Джерри, напряжённо смотревший на карту и повторявший про себя города и реки, слушать только размеренное объявление фамилий, чтобы не пропустить своей очереди, а чужие ответы улавливать и не пытался – это был только лишний риск запутаться. – Динхэм. У Сьюзен просто горели щёки от волнения, однако ответила она блестяще. Ещё выводя в журнале её оценку, мистер Тинберри вызвал Джерри. Быстро рассказав параграф – стыдно было бы засыпаться на этой части! – Джерри встал у карты. – Так... Покажите, будьте добры, Уэттелтон. Ну конечно же, мистер Тинберри начал с любимой континентальной Вальзии. Джерри мгновенно указал на портовый город на западном берегу страны. – Прекрасно. Агуа-Кристалина? Джерри сглотнул. Рука чуть не сама рвалась к россыпи островов Златичного архипелага, сколько раз он мысленно повторял их расположение и названия... Но сейчас он неопределённо ткнул указкой куда-то в континентальную Амлонию. – Нет, неверно, попробуйте ещё раз, – нахмурился мистер Тинберри. Указка поехала в сторону Саудании, подёргалась туда-сюда по островам, входившим в герцогство Сейлтонское, потом поползала кругами по Морентскому океану. – Мистер Эрнскотт, Агуа-Кристалина находится... – Сэр, сейчас... я... я вспомнил! – уже не в силах больше строить из себя дурака, Джерри прямо-таки ударил указкой в Златичный архипелаг. – Хм. Верно. Ладенбург покажите... теперь реку Лоуэй... С Лоуэем у Джерри возникло искреннее замешательство – хорошо, что всего на несколько секунд, прежде чем его взгляд упёрся в синюю нить, вьющуюся по вальзийскому побережью Мондж. – Н-да, достаточно... – протянул мистер Тинберри. – Златичные острова мы проходили неоднократно, Эрнскотт. Ставлю В, вы могли бы ответить и лучше. Возвращаясь на своё место, Джерри встретился взглядом со Сьюзен; её глаза блестели надеждой.