Гимназические годы

– Как вы, мистер Эрнскотт, поправились? – ласково спросила миссис Плэтток, столкнувшись с Джерри в дверях, когда он выходил после последнего экзамена – философии. – Да, мэм, спасибо. – Смотрите, осторожнее со сквозняками и беготнёй на ветру. Летом болеть противнее всего. К счастью, она куда-то спешила – должно быть, тоже торопилась пообедать в перерыве после экзамена – и не заметила, как он смущённо уставился в землю, услышав её вопрос. Музыка из экзаменов оказалась тяжелее всех – не в том смысле, что задания были трудными, а в том, что опять пришлось нарочито отвечать хуже, чем Джерри мог бы. После географии выдалась спокойная полоса – Сьюзен, в конце концов, до болезни была отличницей и подготовилась, несмотря на пропуски, тщательно, поэтому она получила четыре заслуженных твёрдых А и одну с минусом. Джерри, в свою очередь, естествознание, литературу и историю искусства тоже сдал на высший балл (на литературе и искусстве у него бы духу не хватило намеренно делать ошибки), а по иностранным языкам заработал А с минусом совершенно честно – мисс Сэрингдон прозрачно намекнула ему, что над произношением ему на каникулах надо работать: чем дальше, тем меньше к нему будет снисхождения за речь, которой он выучился у матросов. Но на музыке, как и ожидалось, Сьюзен пришлось плохо, когда дело дошло до песенных этюдов. Она сначала пустила такого петуха, что у Джерри уши заложило, а потом, смутившись, остаток песни едва ли не шептала – хорошо хоть слова не забыла с перепугу. Миссис Плэтток начала выводить в журнале что-то, явно грозившее стать полукругом. Потом остановилась, посмотрела на покрасневшую, несчастную Сьюзен, подумала – и со вздохом сказала: – В с минусом, мисс Динхэм, не больше, увы. У Сьюзен задрожали губы. Да и Джерри был близок к тому, чтобы махнуть рукой на свою затею: как он мог ответить ниже чем на В с минусом, да ещё и у миссис Плэтток? Она просто ему не поверит. Он почти угадал. Когда он в третий раз засипел на верхней ноте, миссис Плэтток участливо сказала: – Ох, мистер Эрнскотт, похоже, вы приболели. У вас же с Меллидейлом на занятиях никаких проблем не было... Давайте вот что, оставим лирические песни, спойте мне гимн Вальзии. Авторы национального гимна, должно быть, жалели будущих школьников, которым предстояло его разучивать, поэтому почти полностью обошлись нижней половиной гаммы. Джерри покорно спел гимн (притворяться, что он забыл слова, было бы совсем глупо – с гимна начинался каждый урок музыки, и даже Эдгар и Мартин Чилсбери знали его назубок) и получил В и пожелания выздоровления. Вечером того же дня Джерри сам посчитал, сколько выходило баллов по всем оценкам – получилось, что на один балл он Сьюзен обгонял. Оставались только экзамены директора, и тут, если он хотел, чтобы она поехала долечиваться, он не мог отвечать безошибочно. К счастью, и по истории, и по философии надо было писать эссе, и здесь в Сьюзен можно было не сомневаться: письменные задания шли у неё на ура и до, и после скарлатины. На отшумевшей накануне после полудня истории, как выяснилось, мелких ошибок, которые раскидал Джерри по сочинению, хватило всего-то на половину балла – у Сьюзен вышла А, у него А с минусом. С философией пришлось напрячься сильнее – чтобы Сьюзен его перегнала, ему надо было получить не выше В... С другой стороны, не хотелось бы перегнуть палку и добиться С или чего похуже – куда ему потом деваться с посредственными оценками в аттестате? Мистер Уиншем ведь говорил, что с С выйдет, что Джерри только зря время в гимназии тратил... «Вредная штука эта В, неуловимая, – думал он, направляясь домой. – Надо ошибиться, но вроде бы как не очень сильно... Нет, нарочно её сложно получить». К вечеру, когда должны были объявить результаты последнего экзамена, Джерри примчался к гимназии одним из первых. Директор велел всем претендентам на бесплатную поездку собраться в классе философии – там стало заметно теснее обычного, пришлось принести стулья из коридора; Джерри оказался зажатым между двумя рослыми старшеклассниками. – Итак, дорогие гимназисты, вот кто из вас заработал – да, заработал, честным и усердным трудом! – участие в нашем летнем путешествии, – начал директор, когда все с горем пополам расселись и притихли. – От первого класса – Меган Эллинсон, – рыжеволосая кудрявая девочка с первой парты всплеснула руками от радости, – от второго – Джейкоб Уэлд, – с одного из стульев в изумлении привстал немного знакомый Джерри лохматый мальчишка, сын капитана. – В третьем классе борьба оказалась особенно напряжённой, и с разницей буквально в полбалла по общей сумме оценок победительницей вышла Сьюзен Динхэм. Джерри перевёл дыхание и услышал, как где-то в толпе ахнула от счастья Сьюзен. На мгновение ему опять представились цветущие поля и уютные деревеньки Уэльбира, и стало горько-горько при мысли, что он их ещё долго не увидит; но он тут же вспомнил, как весь класс сходил с ума, думая, что Сьюзен умрёт, и ему сделалось стыдно за такие сожаления. Забрав домой табель с оценками, он выяснил, что твёрдая В по философии оказалась не такой уж и неуловимой – именно она у него красовалась за эссе. Значит, быстро прикинул он, раз Сьюзен в итоге обогнала его на полбалла, то она сдала философию на А. «Ну вот, и всё вполне честно... Ведь каждый может немножко ошибаться, особенно после первого года в школе! И если бы Сьюзен училась на С, она бы не выиграла эту поездку, даже если бы я наизнанку вывернулся, так что заслуга эта – в основном её». – Мам, пап, не еду я всё-таки на Уэльбир, – сказал он, зайдя в лавку. Предательская грусть, несмотря ни на что, не отступила окончательно, но так вышло даже и лучше: родители сильно удивились бы, если бы он совсем не казался расстроенным, а так в его голосе – даже сам Джерри это чувствовал – слышалась горечь. – Сьюзен, ещё одна наша отличница, меня опередила на половинку балла. – Это не та ли, которая у вас болела весной? – припомнила мама. – Ну, Джерри, ты тоже пойми, ей-то, поди, и полезнее будет на Уэльбир съездить... «Да уж... Как мне ехать – так акулы и шторма, а как Сьюзен – так ей полезно», – подумал Джерри, с трудом сдержав улыбку. Похоже, маме сложно было скрыть облегчение от того, что не придётся отпускать его одного в путешествие. – Не расстраивайся, сынок, – отец взял у него табель и внимательно просмотрел (систему оценок Джерри им с мамой объяснил ещё зимой). – Вон как замечательно ты всё сдал – А да горсточка В! С Уэльбиром... ну, не судьба, ничего, дома отдохнёшь. Побываешь ты потом ещё и на Уэльбире, и где хочешь. – А я вареньице сегодня выну, угостишься, родной, – улыбнулась мама. – Целый год в гимназии отучился – ох, и не верится! – И не просто отучился, а одним из лучших, – гордо добавил папа. – Так держать, Джерри! Спустя три дня после окончания экзаменов и в гимназии отметили конец учебного года – кроме фейерверка и сладостей, уже знакомых и почти привычных Джерри после дней рождения Эдгара и Лоренса Торингтона, устроили ещё и танцы, да не под пианино миссис Плэтток – директор откуда-то пригласил целый небольшой оркестр. Сьюзен на празднике прямо светилась от радости, и, кажется, впервые – если не считать дней её болезни – она была среди тех, кто оказался в центре внимания класса. И не только класса – на танцах её приглашал даже кое-кто из ребят постарше. Причём дело было не в Уэльбире – просто выяснилось, что, когда она не говорит шёпотом и не опускает взгляд так, что волосы падают ей на лоб, с ней можно вполне весело и интересно поговорить, а у неё самой хорошенькое личико, обрамлённое белокурыми кудряшками, и большие ясные глаза. Джерри бы и сам её пригласил, но с танцами он был знаком только по их описаниям в книгах – так что, когда большинство учеников, даже Эдгар, с кем-нибудь да кружились в паре, он отсиживался за столом в небольшой компании таких же необученных. – Хорошо бы поупражняться в танцах, – мечтательно сказала сидевшая рядом Нелли, похоже, думавшая о том же, что и он. – Времени вот только нет, это же столько часов стараться надо! – Ой, да слушай, не беспокойся ты, Нелли! – Джерри стало неловко за то, что его поймали на таких сентиментальных мыслях, поэтому он и возразил с таким жаром. – Если свободное время есть, лучше на крикет его потратить, на шашки, в порт сходить, наконец – это ж гораздо интереснее, чем вертеться без цели по комнате! – Мальчишки, – выразительно сказала Нелли. – Всё-таки есть некоторые вещи, которых вы не понимаете.