3: джон
6 августа 2020 г., 23:44
— Я не понимаю, — Джон положил лицо на руки, а локти — на стол, пока сам он смотрел на Сансу напротив него. Это был длинный день; на деле все казалось намного сложнее, чем он ожидал. Это была странная, быстро изменяющаяся жизнь, и он все никак не мог привыкнуть к этому.
Он до сих пор помнил это непонятное чувство после. Люди всю его жизнь говорили ему, что он был серьезен, а последние несколько лет они делали это с еще большим усилием. Тебе надо забыть об этих мертвых, быть может, на достаточное время, чтобы поднять свой член, сказал ему однажды Тормунд с последующим сердечным хлопком по спине. Джон закатил глаза, но, возможно, в их словах была правда, когда они говорили ему, забыть обо всем.
Потому что, когда все исчезло, он остался с ничем.
Сначала он заполнил это войной Дейенерис, потом все, чего он хотел, — это отправиться домой. Он отказался от притязаний, и это было совсем не сложно (он никогда их не хотел, но он хотел Север для Сансы. Это он знал). Возвращение домой, конец войн — это было сложно.
Однако, Санса ворвалась так, как она делала всегда. Как глоток свежего воздуха. Как удар для его сердца. Он не был уверен, зачем он был возвращен из мертвых, но иногда он думал, может быть, какой-то Бог взглянул на него и подумал, он еще не видел Сансу Старк, законную королеву, и решил, что он заслужил привилегию по какой-то непонятной причине. Это, или они посчитали, что будет смешно смотреть на то, как он влюбляется в невозможность.
Санса посмотрела на него размеренным взглядом.
— Я не до конца уверена, что ты не понимаешь.
— Мы начали проект с достаточным количеством средств, чтобы закончить упавшую часть стены. Мы в этом удостоверились. Куда это все ушло? — спросил он, сжимая переносицу.
— Оу, — она легко выходнула, ранняя расчетливость испарилась, и он вновь увидел проблеск ее. Она выглядела моложе, более походила на девочку, которая бы цокнула на него и сказала бы ему вещи вроде когда женщина говорил тебе свое имя, ты должен сделать комплимент между моментами, где она бы его игнорировала. Хотя не совсем, потому что более мягкая версия ее больше не думала о нем как о неудобстве. Теперь они были семьей. — Нам пришлось отправить часть на юг. Там оказалось больше разрушений, чем ожидалось.
Он ей улыбнулся, уставши и слабо, но все равно улыбнулся.
— Не знаю, почему я обо всем этом переживаю, когда ты сама так хорошо справляешься. Я, вероятно, только замедляю тебя.
— Но тогда кому я буду объяснять вещи с целью повысить мою самооценку? — спросила она с дразнящей улыбкой, уголки ее губ все отдалялись друг от друга, когда он залился смехом. Ее взгляд тогда стал легче, мягче и засветился. Она немного наклонила голову, и ее рыжие волосы посыпались на ее плечо. Джон безумно хотел провести через них своей рукой. — Ты однажды был их королем.
Он покачал головой.
— Теперь ты их король. Я никогда не нужен был им в такой степени, в какой нужна им ты, — ему нравилось говорить правду, это было так легко, как дышать, последовательно для его характера.
— Я обычно представляюсь как королева, — сказала она. — Хотя, полагаю, король Санса звучит неплохо.
Его рот был открыт, наготове ответить на ее комментарий очередной ремаркой, чтобы, видимо, поддерживать легкость атмосферы, когда раздался стук.
— Войдите, — крикнула Санса.
Это был Джендри, что вошел, и Джон почувствовал, как в его груди вспыхнул ряд эмоций, которые он мог с трудом распутать. Честно говоря, Джон считал Джендри одним из своих ближайших друзей с тех пор, как они проделали свой путь к северу от Стены вместе, и даже еще более близким в ходе войн. Зачастую ночами они могли сидеть в холле, пить и обсуждать совсем ничего.
Но теперь он был постоянно рядом, и искал он не Джона. Его глаза направились прямиком к Сансе, и когда он увидел ее, то стал казаться более веселым. И в ответ Санса одарила его улыбкой — той, за которой не было мыслей, редкой, — и Джон не мог сдержать пламя ревности, что разразилось внутри него. Санса могла найти кого-то куда хуже Джендри, но Джон все равно не понимал этого.
— Джендри, что мы можем для тебя сделать? — спросила Санса, наклонив голову. Настолько неформально.
— Я хотел узнать, не хотите ли вы прогуляться у деревьев? Вы были заперты тут все утро, и я уверен, что свежий воздух пошел бы вам на пользу.
На мгновение, Джону показалось, что Санса сощурила глаза, но взгляд пропал прежде, чем он успел его ухватить. Она встала со своего стула и кивнула.
— Мне надо размять ноги, и я верю, что свежий воздух мне поможет, — ее руки разгладили ее платье, и она повернулась к Джону. — Мы можем продолжить расчеты позже?
Он кивнул, резко и шатко.
— Когда угодно.
Когда она подошла к Джендри, Джон не мог не отметить, как хорошо они смотрелись вместе. Джендри был высоким и крепким, несколько выше нее, и рядом с ним Санса выглядела стройной и живописной. Настоящий сильный союз. Красивый, крепкий и свирепый. Они выглядели спокойней рядом друг с другом, держа меньше веса мира на своих плечах. Джон знал, что должен был быть рад, что двое последних оставшихся людей, которых он любил, были счастливы, но он был печален.
Он понимал, что его лицо могло выглядеть как оскал, но он вновь почувствовал себя ненужным бастардом в углу праздничного стола, смотрящим на то, как на свету танцует знать.
***
— У тебя опять дурное настроение из-за этого, — сказала ему Арья. Она была у Чардвера, чистила меч в такой же манере, в какой это делал их отец, и Джон собирался сделать то же самое. В этом ритуале было что-то хорошее. Джону нравилось, что они могли делать это вместе, легкое чувство товарищества приходило в эти моменты. Призраки вокруг них были дружелюбны. — Ты не видела меня целый день, — ответил он, садясь рядом с ней. — И тем не менее я вижу знакомую хмурость на твоем лбу, — сказала Арья, не поднимая взгляда. Она была до раздражительности наблюдательно эти дни. — Что тебя так взбудоражило? — Ты натренированный ассасин, ты мне скажи, — ответил он, не желая особо разговаривать об этом. Но он не любил говорить о своих чувствах, разве что если его заставляли, или он был сильно пьян. — Не надо быть обученным убийцей, чтобы знать, что тебя беспокоит. Я просто хотела быть вежливой, но не знаю, зачем я даже пыталась, — она прекратила свою работу с мечом, держа Иглу перед собой. Она улавливала часть света, отражая его, прежде чем Арья вернула меч себе на ногу. — Что Санса и Джендри сделали в этот раз? — Ничего они не сделали, — ответил Джон, понимая, что это была правда. Ничего, из-за чего он бы имел права расстраиваться, хотя это не особо помогало ему прекратить расстраиваться. — Они сделали некоторые вещи, — ее голос становился более закрытым, и он шокировано поднял взгляд. Арья тоже была более сдержана последнее время. Она становилась более открытой с того момента, как решила остаться дома со всеми ними, но она была хороша в том, чтобы показывать исключительно те эмоции, какие она хотела. — Какой глупый нож, — пробубнила она. — Что это только что было про нож? — он поднял бровь, интерес вспыхнул. Он во многом думал, что был единственным, кого не радовал ход дел, хоть он вначале и был несколько смущен тем, какую сестру выбрал Джендри. Он решил, что, наверное, что бы не было между ними двумя было потушено и мертво и превратилось в платонические отношения. Ее голос становился все более оборонительным. — Кто сказал что-то о ноже? — она, казалось, намеренно сконцентрировалась на мече. — Ты, Арья, — сказал Джон серьезным тоном. Дыхание ветра прошло мимо них, и их волосы трепетались вместе с листьями. Несколько упало грациозной аркой вокруг них. — Есть что-то, что ты мне не рассказываешь. — Джон, всегда есть что-то, что я тебе не рассказываю, — ответила Арья, наконец, смотря на него с поднятой бровью. — Я мастер над шептунами, знаешь, сколько вещей я узнаю ежедневно? Много. Знаешь, сколько из них касаются тебя? Несколько. — Это было оскорбление? — спросил он, нахмурив брови. — Я не уверен. — Не имеет значения, — сказала она. — Забудь, что мы вообще это обсуждали. — Я даже понятия не имею, что мы обсуждаем, ты отказываешься об этом говорить. — Я просто считаю, — начала она, голос был громким и раздраженным, с намеком на боль, которую Джон был удивлен обнаружить, — что ты не должен делать оружие для любого человека, что пройдет мимо! Особенно если они не просят, или если они не смогут понять сложность... Джон почувствовал, словно свет осветил пространство, и он теперь впервые мог увидеть ситуацию свежим взглядом. — Ты говоришь о Джендри. Мне казалось, что вы двое не... — Мы ничего, — ответила Арья, ее чувства, очевидно, по-прежнему двигались быстрее, чем ее мозг или рот. — Но ты не можешь просто делать оружие для каждого... — Арья, это его работа... — Ох, а я думала, он теперь великий и могучий лорд, — прервала его она, пламя разговора успокаивалось. — Разве не поэтому он и Санса обручены? — Ничто не официально, — предложил Джон, хоть это было странно и для его ушей. — Боже, ты тоже начал это говорить? Это смешно, просто шутка. Ничто не официально, будто это меняет факт, что они планируют женится на остатки своих дней, не имея представления о том, как разобраться со всем политическим аспектом этого. — Секунду назад ты злилась из-за ножа. Она закатила глаза. — А за секунду до этого я вовсе не выглядела злой. Вещи мог изменить достаточно быстро, как помолвка нашей королевы с кузнецом, ставшим лордом, который глава совершенно другого королевства. — Думаешь, они правда любят друг друга? — спросил Джон. Арья вздохнула. Она оба прекратили свои движения, просто слушая ветер в деревьях и звуки природы вокруг них. Это было странное умиротворение, что они нашли, но он был этому рад. Менее рад драме, что оно, казалось, привнесло в его жизнь. — Любовь? Что кто-либо из нас знает о любви. Джон почувствовал беспричинную грусть, что ему доставило то, что подобные слова исходили от нее. Разве они не заслуживали ее после всего, через что они прошли? Возможно, они заслуживали ее больше из-за того, через что они прошли. Ради чего это все было, если не для счастья? И все равно он не сделал ни одной попытки добиться этого с Сансой. Что его так упорно останавливало? Страх, скорее всего. Быть может, чувство, что он этого не заслуживал. До сих пор было много вещей, которые он не мог расшифровать, но правда в том, что он хотел, чтобы Санса была счастлива. Он просто надеялся, что это могло быть вместе с ним. Его темное сердце говорило, что он не заслуживал этого. Но его тело не могли остановить болезненное желание. — Ты его любишь? — спросил он. — Я... — она выглядела задумчивой, открытой в том смысле, который заставлял Джона считать себя счастливчиком, потому что она доверяла ему. — Я не думаю, что это моя любовь, что когда-либо была под вопросом. Этого Джон понять не мог. — Разве ты не отклонила его предложение? — Я не была уверена, что ты об этом знаешь, — сказала Арья. Она кивнула. — Санса или Джендри сказали тебе? — Джендри, — ответил Джон. — Санса слишком хороший друг, чтобы рассказать что-то, что не ее. — Она такая, — она сделала паузу на секунду, и Джон позволил ей. — Он сделал предложение той версии меня, которую он считал, он знал. Он попросил меня быть леди, а теперь он по-настоящему обручен с одной. С королевой, более того. Кто-то, кто может управлять хозяйством и растить детей. Быть умной, и быстрой, и красивой. — Ты и умна, и быстра, и красива. Арья кивнула. — Но не леди. — Думаешь, Джендри не знал тебя достаточно хорошо, чтобы это понимать? — спросил он. — Санса сказала то же, но тогда зачем так говорить? — простонала она, поднимаясь на ноги и, очевидно, вновь злясь. Это, казалось, было проще для нее, чем эмоциональная близость, что Джон прекрасно понимал. Он проводил дни с того момента, как узнал о помолвке, между приливами грусти и злости сам. — Я отказываясь об этом переживать, — наконец сказала она, вставая в полный рост. — Он может заключать сколько угодно помолвок, но я отказываюсь на это смотреть. Ради Сансы, я надеюсь она счастлива, но ради себя, я надеюсь Джендри упадет в грязевую лужу и уплывет прямиком на дно. Как замечательно бы это было. — Смерть твоего лучшего друга? — медленно спросил Джона, стараясь не запнуться на словах. — Ты мой лучший друг. Он закатил глаза. — Твой другой лучший друг. — Санса? Конечно нет. — Арья! Ты все усложняешь. — Я сложная женщина, — ответила она, пожав плечами. — Просто факт. Нам стоит пойти и захватить что-нибудь с кухни, чтобы поесть. Я достаточно голодна. Он встал на ноги, понимая, что она решила закончить с эмоциями, а как только Арья что-то решала, это было, пожалуй, все. Однако, она сделала паузу, и он на мгновение посмотрел на ее спину, пока она не повернулась к нему. — Тебе стоит ей сказать, — промолвила Арья. — Я раньше думала... Что ж, я думаю, если бы ты ей сказал, то все могло бы быть иначе. Она развернулась прежде, чем Джон начал думать о том, что ответить.***
— О чем ты думаешь? — спросил Сэм после нескольких минут тишины. Джон нашел его в библиотеке и подсел к нему, несколько раз открывая рот в попытке что-то сказать, но нужные слова его подводили. Он не был уверен, что его туда привело, хотя в последнее время это чувство было ему знакомо. Будто он не понимал, что вело его из комнаты в комнату, от человека к человеку, словно один из них мог привести его к правильному ответу. Возможно, он уже знал. Он просто был слишком испуган, чтобы посмотреть правде в лицо. — Думаешь, Джендри правда влюблен в Сансу? — спросил он. Шок растянулся по лицу Сэма в комической манере. — Ох, ну, я... — замешательство было заменено изнеможением. — Ты хочешь, чтобы я был честен? Джон посмотрел на него, и Сэм замешкался. — Очевидно, да, прости. Что ж, Гилли и я были достаточно удивлены поворотом событий с возможной помолвкой. Должен сказать, Гилли всегда думала, что у Арьи и Джендри было некое соглашение. — Соглашение? — спросил Джон. Сэм еще раз начал суматошиться — Возможно, не лучшее слово для этого. У них было много общей истории, очевидно. И до Великой войны они проводили много времени вместе. Мне казалось, был сделан вывод, что они могут, ну... Ты хочешь, чтобы я закончил это предложение? — Нет, Сэм, — сказал он, вздохнув и пробежав рукой по лицу. — Думаю, я хорошо понял идею. Почему тогда, считаешь, возникла помолвка? — Есть... множество свитков эти дни, Джон. Лорды переживают о ее незамужнем статусе, и они присылаются много предложений. Королева Дейенерис присылает несколько сама, интересуясь тем, как долго Джендри будет оставаться, и его неженатом статусе. О тебе тоже, ты знаешь. Конечно, ты знаешь, но... — Эти волнения были донесены до Сансы? — спросил Джон. — Она королева, Джон. Они были донесены до нее не в первый раз несколько недель назад, как раз до разговоров о возможной помолвки. — Думаешь, она наконец пытается успокоить лордов? — Джон пытался осмыслить это в своей голове, убеждаясь, что ситуация имела смысл хотя бы с одной точки зрения. Сэм пожал плечами. — Она вполне может, но я боюсь, ее голова прорабатывает слишком много шагов вперед для того, что бы я смог разобрать в ее планах. Тебе лучше спросить у нее. — Я... — не могу этого сделать, не закончил он, потому что он не был уверен, что смог бы это объяснить. — Ты прав, — вместо этого сказал он. Сэм кивнул, казалось, немного засветившись от этой похвалы. — Будь я тобой, Джон, я бы больше переживал о Дейенерис, чем об этой помолвке. Ее советники продолжают слать свитки, и она становится все более настойчивой на том, когда ты посетишь. У Джона было слабое желание думать об этом и еще меньшее говорить с Сансой об этом визите так, как он знал, ему стоило. Он уже мог представить злость, которая бы разгорелась в ней, что он ненавидел видеть, за исключением того, как это делало ее глаза немного более дикими, цвет ее щек более ярким и... он не собирался об этом думать. Определенно не собирался думать об этом. Джон шел по коридору к своей комнате, когда он решил, что мог слышать эхо голоса Сансы в коридоре справа от него. Он не хотел подслушивать, но часть, которую он услышал, звучала даже... зло? И он хотел убедиться, что она была в порядке (все, чего он действительно хотел, это убедиться, что она была в порядке, счастлива и наслаждалась жизнью так, как она заслуживала). —... немного чересчур, не считаешь? — Я не осознавал, Санса, — послышался ответ, а затем стон. Джону потребовалась минута, чтобы разобрать звук, но как только он понял, что это был Джендри, все аспекты его голоса встали на места. — Почему я этому не удивлена, — начала она со вспышкой раздражения, — будто что-то из этого было ортодоксально. — Я сделал это для тебя. В этом вся ты... Я хочу, чтобы он был у тебя, — продолжил он. — Будут прокляты обстоятельства. — Ты не знаешь, что ты делаешь, — ответила она в такой же манере, но ее голос становился спокойнее. Джон не хотел больше ничего слышать, не хотел слушать то, как они помирятся и продолжат. Джендри начал что-то еще говорить, но Джон продолжил свой путь.***
Давос сидел за столом в холле, и пока он завтракал, казалось, словно его великим замыслом было ждать Джона. Его глаза следовали, перемещаясь на тарелку, когда он подошел ближе. Джон делал все в своих силах, чтобы это игнорировать, все еще слишком растерянный и немного опечаленный собой, чтобы по-настоящему чувствовать себя способным взять на себя то, что, как он был уверен, собирался сказать Давос. Наконец, все же, он устал от тишины, что летала вокруг них, словно ожидая слов. Он застонал: — Что? Почему ты не можешь это просто сказать? Давос пожал плечами, чувствуя себя более комфортно теперь, когда Джон упомянул о грядущих словах, чем раньше. Как будто теперь, когда его спросили, уже не имело значения, когда они туда доберутся. — Ваше Величество. — Я больше не Ваше Величество, — ответил Джон. — Ты это знаешь. Теперь рассказывай. Я устал играть в словесные игры со всеми в этом чертовом замке. — Ты уже знаешь, что я собираюсь тебе сказать, — сказал Давос. Его лицо слегка искривилось в гримасу, будто он не хотел этого упоминать. — Сэм поговорил со мной об это вчера, но я боюсь, что это наложит лишь большее давление на нашу королеву, если мы продолжим отсрочивать друг друга. — Почему ты это говоришь? — спросил Джон, сводя брови. — У тебя может быть благосклонность Драконьей Королевы как родни, но у королевы Сансы нет такой роскоши. Чем дольше ты будешь оставаться здесь, отклоняя ее запросы, тем больше она начнет переживать, что планируется восстание. Дейенерис может просто выплеснуть эти переживания на Сансу с помолвкой или на Джендри с отбором титула, принудительным возвращением в Штормовые Земли, чем-то подобным. Ты, быть может, и не будешь ранен огнем, Джон, но это не значит, что он не ударит по тем, кто тебя окружает. Он не думал об этом в таком виде, и он чувствовал себя глупым и пристыженнным теперь, когда это было донесено до его внимания. Джон никогда не переживал о том, что могло случить с ним, но Санса? Он никогда не хотел сделать ничего, что бы ее ранило. Несмотря на чувство злости на Джендри (по большей части потому, что тот был удачлив получить то, что не мог получить Джон и был слишком напуган, чтобы даже пытаться), он и за него переживал. Джон никогда не хотел поставить кого-то из них в опасное положение, если мог на это повлиять. — Я начну делать планы для путешествия, — больше он ничего не мог сделать, несмотря на всеобщий страх, что он доберется туда и Дейенерис никогда не позволит ему уйти. Он предпочел бы видеть Сансу каждый день до конца своей жизни с другим мужчиной, чем вообще не видеть ее. Быть оторванным от Арьи? Быть оторванным от своего дома, единственного покоя, который он знал с того короткого времени в Ночном дозоре? Но он сделает то, что должен; всегда делал. Давос кивнул. — Хороший мужчина. Проблема была в том, что он не хотел ничего этого говорить Сансе.***
Он знал, как отреагирует Санса: холодно, сварливо, сердито. Она отвечала прежде, чем он успевал закончить мысль другими решениями, вариантами, контраргументами, пока он еще обдумывал свое первое предложение. Она была просто невероятна. Он просто предпочитал, когда она делала это с кем-то другим, и он имел привилегию наблюдать, как это происходит. Он надеялся, что если заговорит с ней ночью, то, возможно, она слишком устанет, чтобы как следует спорить, хотя он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что на это было мало шансов. Он осторожно постучал, словно уже готовясь к тому, что последует за этим разговором. За дверью послышалось несколько легких шорохов, а затем та открылась, и появилась она сама. Красивая, как всегда. Ее волосы уже были полностью распущены на ночь, ниспадая каскадом на плечи, как видение. Иногда, когда Джон смотрел на Сансу, он не был полностью уверен, что она была настоящей. Что он не умер еще, а она не была какой-то неземной силой. Что он не спал. Ее брови легонько, мягко сошлись вместе. — Все в порядке?— спросила она. Он кивнул. — Я надеялся поговорить с тобой кое о чем. Немного погодя, она распахнула дверь, и он вошел. — Ты же знаешь, что люди начнут говорить, если ты будешь приходить в мои покои так поздно, — предложила она с дразнящей ноткой в голосе. — До твоей помолвки им было все равно, — ответил он, не совсем понимая, откуда взялось это замечание. Она направлялась к очагу, но это замечание заставило ее остановиться и обернуться к нему. Они стояли посреди комнаты и смотрели друг на друга. Он попытался понять эмоции на ее лице, но они были смешаны и скрыты, что делало это почти невозможным. — Да, — ответила Санса невыносимо ровным голосом. Джон тоже знал, что ровный голос часто бывал затишьем перед бурей. — Я не уверена, что ты слушал меня раньше. Твой личный интерес, кажется, неуклонно растет последние две недели или около того. Почему это так? — Я бы не сказал, что это правда. Санса скрестила руки на груди и издала протяжный звук: — Неужели? Поэтому ты намекнул Джендри, что можешь причинить ему вред? Джон закатил глаза. — На самом деле я бы никогда этого не сделал... — Тогда в чем же был смысл, Джон? — У Сансы была необычно изогнутая бровь, одна ее нога постукивала по каменному полу, и в этот момент она больше походила на мать, собирающуюся отчитать ребенка, чем на ровню. Сходство с Кейтилин было поразительным. — Он твой друг. — А ты моя ... — они оба на мгновение замолчали, словно пытаясь понять, что означает эта фраза, — семья. Моя семья, Санса. У меня ее осталось не так уж много. Это был хороший поворотный момент, понял он. Теперь он мог вернуться к тому, ради чего пришел сюда изначально. Он вообще не собирался сворачивать с этой тропы, но Санса сбила его с толку, и порой ему было трудно сосредоточиться, когда она была рядом. — Семья, — вздохнула Санса. — Для тебя, для Арьи, для Джендри тоже. — Для тебя? — спросил Джон. Казалось, этот вопрос озадачил ее. — Да. — Поэтому ты выходишь за него замуж? — спросил Джон. Столько усилий, чтобы вернуть разговор на ту территорию, на которую он надеялся его завести. — Ты пришел в мою комнату, чтобы обсудить мою неофициальную помолвку? — она засомневалась. Нет, он должен был сказать, потому что это не так, но слова, казалось, подводили его. Он только пожал плечами. — Хорошо, — сказала она, решительно кивнув головой. — Если бы я вышла замуж за Джендри, то сделала бы это ради безопасности. — Какой? — спросил он. — Моей короны, моей головы, моего сердца. — Твоего сердца? — Разумеется, Джон. — Она поднесла руку к волосам, заправляя их за уши. Ее щеки начали краснеть. — Джендри никогда бы не попытался править моим королевством, у него нет такого желания. Он не причинит мне вреда, потому что он хороший человек. Он не ранил бы мое сердце, потому что... — Тебе вовсе не обязательно выходить замуж за любого мужчину только потому, что он кажется тебе лучшим вариантом, — отрезал Джон, не в силах сдержаться. Чего он не сказал, а просто подумал в дезориентирующем цикле: я могу дать тебе все это. Я смогу защитить тебя, если ты выйдешь за меня замуж, или даже если ты этого не сделаешь. Оставайся незамужней до самой смерти, если хочешь, и я все равно останусь рядом с тобой. — Это легче сказать человеку, чья тетя — королева, — ответила Санса. — Ты сама себе королева. — Да, — продолжила она, снова кивнув. — А это значит, что лорды либо гадают, когда я выйду замуж, чтобы продолжить род Старков, либо предлагают мне свои руки по той же самой причине. Брак остановит это. — Ты выйдешь замуж, чтобы не иметь дела с надоедливыми лордами? — Он покачал головой и провел рукой по лицу. — Похоже, это довольно долгий путь. Легкий смешок сорвался с ее губ. — Ты, очевидно, забыл, какими надоедливыми могут быть эти лорды. Он улыбнулся ей в ответ. — Поверь мне, это не так. — Именно поэтому я здесь, чтобы обсудить, почему я должен вернуться в Королевскую Гавань. К Дейенерис. — Джендри — хороший человек, — сказала она после паузы, и он понял, что она говорила серьезно. Там не было страсти, ничего похожего на любовь, но, возможно, именно так она это и представляла. Может быть, этого было достаточно для нее после оскорблений и потрясений. Он хотел для нее большего. — У него правильное имя, он сделает другую королеву счастливой, будучи моим мужем.… И я тоже. Я мог бы стать твоим мужем, и Дейенерис знала бы, что мы связаны браком с ее собственным троном. — Скажи мне, Джон, — начала она, с любопытством наклонив голову, — ты злишься из-за того, что я вообще могу быть замужем, или из-за того, за кого я могу выйти замуж? Если у тебя есть другие варианты для меня, то, пожалуйста, позволь им быть представленными. Я. Я, я, яяяяя. Если бы только он был достаточно хорош. Если бы только она хотела его. — А ты не могла бы подумать о ком-нибудь другом? — спросил он. Она помолчала, на мгновение поджав губы, прежде чем смягчиться. — Если бы они предложили. Ему показалось, что он упустил что-то в том, как она отвела взгляд, и прежде чем он успел попытаться найти в ее глазах поддержку, она повернулась к окну, подняв руку к своей нежной шее и глядя наружу. Джон откашлялся. Она не обернулась. — Я пришел сюда не за этим. Ее тело прислонилось к окну, глаза все еще следили за пейзажем в покрове темноты. В свете свечей и огня ее профиль казался свирепым. Ее волосы пылали сами по себе, искрясь размеренностью в мерцающем свете. — Зачем ты пришел, Джон? — голос у нее был усталый. — Дейенерис просит меня посетить столицу. — Она просила об этом практически с тех пор, как ты уехал. — Она помолчала. Он наблюдал за ней и не хотел отводить взгляд, но не мог избавиться от ощущения, что весь этот разговор вызвал какое-то разделение. Как будто все это время он не просто хотел сказать ей выбери меня. Однако он не оставил ей выбора. Тебе стоит ей сказать, сказала тогда Арья. Если бы ты ей сказал, то все могло бы быть иначе. Возможно, он мог бы предоставить ей выбор, и тогда, по крайней мере, он бы знал, что сделал все, что было в его силах. Он открыл рот, не уверенный ни в одном из слов... — Значит, ты уезжаешь? — спросила она холодным тоном. — Ты снова покидаешь свой дом и семью ради нее. — Я должен, — ответил он. — Если я этого не сделаю... — Я бы хотела, чтобы свобода означала, что нас по-прежнему не заставляют делать то, что нам не нравится. — Наконец она повернулась обратно к нему и подошла ближе так, что он смог разглядеть черты ее лица. — Ты собираешься пойти к ней? — У меня нет выбора. — Его голос звучал почти хрипло. Она подошла ближе, и он сухо сглотнул. Ее руки коснулись его лица, нежно, мягко. Ему отчаянно хотелось разорвать эту дистанцию и поцеловать ее. — Если ты не вернешься, я никогда тебе этого не прощу, — сказала она. — Это понятно? — Совершенно. Ее большой палец задел его щеку, всего лишь на секунду, и он подумал, что может рухнуть в ничто прямо перед ней. Затем она отступила назад. — Мне нужно отдохнуть, Джон. Не уходи, не попрощавшись. — Я никогда так не делаю. Она просто промычала что-то, отвернулась, и он принял это как прощание.***
— Я не понимаю женщин, — пробормотал Джон, глубоко опьянев. Единственными, кого он застал пьющими сегодня вечером после разговора с Сансой, были несколько дотракийцев и Безупречных, которые остались в Винтерфелле, решив, что им больше нравится Север (Джон думал, что это больше связано с некоторыми северными женщинами и обычным спокойствием, которое обеспечивал Винтерфелл, но он был рад, что они остались в любом случае, если захотели этого). Дотракиец справа от него, Коно, снова хмыкнул. Он почти ничего не говорил с тех пор, как Джон сел, но, похоже, был с ним вполне согласен и держал свою чашку полной. — Королева любит тебя. Ты любишь королеву? — спросил Коно. Даже пьяный, Джон упирался. — Что? Нет, я не об этом говорил. — Несмотря на то что в этом была вся суть, ну, по крайней мере, с его стороны. Коно кивнул и наклонился к другому дотракийцу, сидевшему за столом рядом с Безупречным Белым Тараканом. Дотракиец, казалось, был слишком пьян, чтобы знать свое имя, но Белый Таракан, казалось, был достаточно осведомлен. — Он говорил о сестре-убийце и оружейнике, — объяснил Коно. Пьяный дотракиец кивнул, напевая от удовольствия и допивая остатки напитка. Глаза Безупречного скользнули по Джону, чтобы узнать правду. — Нет, это не... Что говорят люди вокруг этого замка? — Говорить? — спросил Коно. — Мы ничего не говорим. Слышать? Мы много слышим. Никто не думает, что мы понимаем. — Мы понимаем, — произнес Белый Таракан резким, но ясным голосом. — Мне... нужно лечь спать. — Джон с трудом поднялся на ноги, и ему пришлось на секунду остановиться, чтобы сориентироваться. Когда он выходил из зала, сквозь шум других столиков, за которыми пили мужчины, он все еще слышал их голоса. — Он любит ее, — услышал он попытку Коно прошептать, хотя звук был громким и ясным. — Это известно, — ответил Белый Таракан. Джон надеялся, что все это была пьяная галлюцинация. Или, по крайней мере, что он был достаточно пьян, чтобы забыть об этом к утру.
