Libertas

      — К нему лучше не подходи, себе дороже, — говорит Тэхен застывшему на ходу Юнги. Он видит каким взглядом смотрит Юнги на этого парня, когда-то он тоже смотрел так на него, но реальность оказалась жестокой. — У него штамп, хён. Он собственность семьи Чон, — Тэхен не знает слышит ли его Юнги, потому что он так же не двигается с места. — Пошли хён, иначе нам влетит и ему тоже.       — Он бьёт его? — холодно спрашивает Юнги, сжимая руки в кулаки.       — Чонгук не здесь, слава всем богам, если они существуют. Но я слышал, что за ним следят и докладывают Чону. Мне просто страшно от мыслей, что с ним случится, когда тот вернётся. Поэтому, прошу, пойдем, — почти умоляет Тэхен, потому что видит теперь, какими яркими глазами смотрит на Юнги Джин. — Идём! — Тэхен хватает за руку Юнги и тянет за собой силой. Юнги оборачивается ещё пару раз и освобождая свою руку, идет за младшим добровольно.       — Ты не должен быть здесь, Ги, — обнимая и тихо плача говорит Джин. — Уезжай, сегодня же, уезжай обратно, — умоляет старший.       — Я не оставлю тебя здесь, поехали со мной! Давай сбежим? Поменяем фамилии, имена, паспорта и исчезнем, нас никто не найдет, хён, — ближе прижимая к себе старшего плачет Юнги, — я прошу тебя, хён! Позволь мне защитить тебя! — почти истерит Юнги.       — Послушай меня, — рывком отрывая от себя младшего за плечи, встряхивает его пару раз, — приди в себя, малыш. Мы не сможем скрыться, нас найдут. Он не должен о тебе знать, никогда, слышишь? Никогда семья Чон не должна узнать о тебе! Боже, я так люблю тебя, Юнги. Прошу, сегодня же собери свои вещи и покинь этот город, — снова обнимая младшего, ещё сильнее, Джин умоляет о его безопасности.       — Ты не должен страдать, Джин! Ты не должен нести наказание один! Ты им ничего не должен! — всхлипывая говорит Юнги, но жмется ближе, вдыхая такой родной запах. — Хён, не бросай меня снова, прошу тебя.       — Юнги, — Джин обхватывает лицо младшего, заставляя смотреть на себя, — уезжай так далеко, как сможешь. Уезжай в другую страну, только не подвергай себя опасности, ради меня, когда придет время, я сам тебя найду. Иначе, все что сделали наши родители и все наши с тобой усилия окажутся напрасными. Ты должен позаботиться о детях, слышишь меня? — влажные напротив глаза, заставляют Джина давится своими слезами.       — Да, — прикрыв глаза, сглатывая горькие слезы, хрипит Юнги, — я просто, просто... я скучал по тебе, — куда в шею говорит младший и Джин сдерживает себя, чтобы не разрыдаться в голос. Прижимая снова и снова к себе Юнги, он целует его в волосы, запоминая эти моменты.       — Иди, — отстраняет от себя Юнги Джин, — иди, — толкает он младшего в плечо, пока тот качает отрицательно головой, беззвучно рыдая, с мольбой смотря в его такие же заплаканные глаза, — уходи, Юнги, сейчас же, — давит Джин и сам уходит, отвернувшись от младшего, так же как и младший рыдая без звука, прикрывая рот рукой и пытаясь успокоить трясущиеся тело. "Прости, умоляю, прости меня", повторяет Джин, как мантру.       Его мир падает с обрыва, когда утром следующего дня, он видит в новостях, что Чон Чонгук вернулся в страну. Дикое желание убежать овладевает им в какой-то миг, не объяснимая паника накрывает с головой и Джин пытается договориться с самим собой, не делать глупостей и ждать своего часа. Непроизвольно он хватается за правое подреберье, где остался уродливый след от визита Чонгука. Печать принадлежности Чону уродует его светлую кожу между шестым и восьмым межреберьем по среднеключичной линии, напоминая ему о том, что он только игрушка в руках этого человека.       Когда через час в его дверь стучат, Джин даже не удивляется, а только бредет обречённо к двери и открывает ее даже не спрашивая. Личный водитель Чона протягивает ему коробку и пакет, слегка кивает ему и удаляется молча, как и пришел. Если Чон отправил ему одежду, а он уверен, что в коробке обувь, а в пакете какая-то дорогая одежда, то значит они куда-то идут и Джину нужно изобразить из себя тупого Кена, снова. Это лучше, думает Сокджин, чем следить за оргиями Чона. Чонгук был избалованным магнатом, безжалостным и очень коварным. Он любил внимание и получал его любыми путями, а так же он любил жить красиво, на размах и показывать эту свою жизнь всему миру. Но больше всего на свете Чонгук любил устраивать оргии, куда заставлял ходить Сокджина и смотреть на происходящее, время от времени требуя от него ответить на вопрос: "нравится ли ему то, что он видит" и парой Джину кажется, что тот сходит с ума от всего его окружающего. Но Джин всегда только опускает голову, и когда получает плёткой по телу, то сразу же выпрямляется, боясь оторвать взгляд. И когда в пакете оказывается рубашка и брюки к ним, Джин облегчённо вздыхает, открывая следом записку.       «Давно не виделись, мой раб. Надень то, что я выбрал для тебя и отыграй свою роль на отлично, и возможно получишь поощрение. Твой господин Чон».       Джин устало падает на кровать, зная, о какой роли говорит Чонгук и вздыхает. В одном Джин благодарен Чону, то, что он не заставляет спать его с кем либо, даже с собой. Как выразился однажды сам Чон: "ты слишком грязен для меня" и Джин рад этому, потому что видел, как Чонгук занимается сексом и это далеко нелицеприятное зрелище.       Секс у Чона почти животный, жёсткий, с криками и слезами и оказаться на месте любовника он бы не хотел ни в коем случае.

***

      Чонгук уже сидит в машине, когда Джин садится в нее, он тихо здоровается, не забывая добавить "мой господин". В этот раз он даже не был удостоен и взгляда. Такое настроение пугает и напрягает Джина, потому что такой Чонгук может выкинуть что угодно. Он становится мысленно меньше, чем есть на самом деле и с опаской поглядывает в окно, где мелькают огни ночного города. Часто гулять по ночному городу не приходится, чтобы не восхищаться им. Он видел только то, что ему было разрешено увидеть и конечно же рядом с Чонгуком. Его всегда удивляло то, что Чон держит его рядом, как аксессуар, как дополнение, хотя он в этом не нуждался. Это загадка, которую никак не может разгадать Джин, и ответ только у Чон Чонгука, у которого он никогда не осмелиться его спросить.       Музыка немного отвлекает от рядом сидящего человека и он невольно возвращается к мыслям о Юнги. Доехал ли он до дома? Покушал ли он по дороге? Подросли ли уже дети? И другие вопросы крутятся в его голове, пока ночные фонари отсвечивают на его лицо. Он тихо, чтобы Чон не услышал вздыхает, но позу не меняет, так же локтем облокатившись о ручку автомобильной двери, удерживает свою голову. Со стороны кажется будто ему скучно, но это далеко не так, просто в одном помещении с Чоном, у которого такая поглощающая темная аура по другому вести себя не получается. За все эти годы, которые он провел с Чоном он усвоил правила, которые не стоит нарушать ни при каких обстоятельствах.       Первое правило: не перечить Чону. Никогда.       Второе: всегда делать так, как он скажет или выполнять, все что он задумал.       И третье: нести наказание молча.       Джин всегда придерживается этих правил, только однажды нарушив его, когда в очередной раз Чон потащил его в свет, к нему пристал какой-то парень и начал говорить с ним. Он пытался уйти от него, но парень был настойчив и при попытке сбежать от него, парень схватил его за руку, что не укрылось от цепких глаз Чона. Взгляд, которым тогда одарил Чонгук его и того парня, как бы говорил, что Джин нарушил одно из негласных правил Чона и должен понести наказание. Тогда и появилась печать, от которой Джина до сих пор передергивает.       На всех мероприятиях на которые он ходил с Чоном, он исполнял роль того, кто просто рядом. Он ничего не делал, даже алкоголь Чону не подавал, но все равно при каждом приезде, господин брал его с собой. Кто-то может сказать, что это из-за красоты Джина и, возможно, он окажется прав, потому что другого объяснения он не видит.       — Тебе нужно скомпрометировать одного человека. Сегодня. Я дам знать, когда он к нам подойдёт, — неожиданно говорит Чонгук от чего Джин вздрагивает. Он давно не слышал голос Чона, который сейчас кажется ужасно злым. На его колени кидают какой-то бутылёк и больше ничего не говорят. Джин только прячет в карман то, что ему дали и пытается придумать, как теперь это провернуть.       Когда машина останавливается около красивого отеля, Джин пару раз вдыхает воздуха по глубже и сразу же выходит, когда перед ним открывают дверь.       — Мне нужны фотографии, реалистичные, — идя чуть впереди говорит Чонгук и Джину остаётся только кивать самому себе. Не раз он проворачивал такие дела, поэтому он знает, как себя вести. Натягивая улыбку, он входит вслед за Чоном в огромный банкетный зал, сразу же рассматривая боковым зрением окружающих. В такие моменты он чувствовал себя в роли секьюрити Чона, но Джин понимал, что это больше для своей безопасности, нежели чонгуковской. Он всегда подмечал все, что происходит и докладывал это Чону. Со стороны казалось, будто он шепчет что-то глупое своему хозяину и поэтому его никто всерьез не воспринимал, что облегчало его жизнь в разы. Образ тупого куклы Кена для него, как вторая сущность.       Чонгук встаёт по середине зала, обращая внимание на себя и Джин уверен, что на его губах сейчас играет улыбка вседозволенности. К ним подходят, чтобы по приветствовать и в какой-то момент Чон повернувшись к нему даёт приказ наклониться, что и делает незамедлительно Джин.       — Твоя никчемная жизнь зависит от сегодняшнего дня, — успевает прошептать Чон, прежде чем повернуться людям лицом и по приветствовать их вполне дружелюбно. Хотя, Джин знает, что это обман зрения, отвернись этот человек, Чон даже не моргнув глазом убьет его. Джин включает свое обояние, чтобы привлечь внимание этого человека, томно поглядывая на него. Когда взгляд напротив задерживается на нем дольше, чем нужно, Джин ему улыбается так, что сразу же себя чувствует проституткой, хотя по факту оно так и есть для всех окружающих. За весь вечер он раз десять кидал всякого рода намеки, но человек будто его не понимает и когда Джин уже отчаялся и собирался идти ва-банк, человек сам его находит около бара, где он заказывал себе выпить.       — Неужели шлюшка Чона ищет что-то по лучше, чем этот изверг, — заговаривает первым "клиент" Джина, на что ему остаётся только хитро улыбнуться и не комментировать сказанное. — Ты буквально меня поимел там же, неужели не боишься своего маленького деспота, который за тебя убить готов? — приближаясь вплотную к нему говорит "клиент" и Джину остается только затолкать свое удивление глубоко в себя, делая вид, что знает о чем говорит этот человек.       — Вы правы, — слишком сладко говорит он, — мой господин убьет любого, кто посягнется на его собственность, — Джин делает паузу, слегка наклоняясь к мужчине, — знаете, как это заводит? — томно проговаривает прямо в ухо, замечая, как "клиент" вздрагивает. Он оглядывается, встречая изучающий взгляд Чонгука, ухмыльнувшись в лицо "клиента", уходит, слегка задев его своей рукой.       Джин уверен, что дело в шляпе, направляясь к Чону, который будто пытается его убить глазами, но он понимает, что легенду о "ручной" шлюхе нужно поддерживать, поэтому особого внимания на это не обращает. Чуть позднее, когда Чонгук уходит обсудить свои дела, Джина ловит какой-то парень и просит пройти за ним. Сердце гулко стучит в груди, но он натягивает на лицо тупое выражение, как подобает куклам и идёт вслед. В небольшой комнате, где его ожидает "клиент" царит полумрак, он сжимает в руке бокалы, предварительно насыпав содержимое флакончика, который дал ему Чон. Он мило улыбается и протягивает один бокал клиенту, который будто гипнотизирует его.       — Сначала ты, — что и следовало ожидать думает Джин, делая небольшой глоток, — знаешь, Чонгуку я не доверяю, а его шлюхе вдвойне, — принимая все-таки бокал из рук Джина, делает глоток шампанского. — Так что ты хотел? — поудобнее устраиваясь говорит мужчина и Джин смелеет, садясь к нему на колени. Тот снова делает глоток, выпивая до конца содержимое бокала и лезет целовать шею, спускаясь все ниже, аккуратно растёгивая рубашку. Джина выворачивает изнутри, но он делает вид, что ему очень нравится, позволяя себя лапать везде и мечтает, чтобы лекарство подействовало быстрее. В том, что там снотворное Джин уверен, но то что он выпил из отравленного бокала, не придает ему никакой уверенности в том, что он сможет сделать снимки Чону. Чужие руки уже проникают в его штаны, нетерпеливо поглаживая бока и пытаясь стянуть мешающую ткань с него. Когда пальцы "клиента" достигают колечка мышц, Джин вздрагивает и выдыхает, выдавливая из себя стон. Потому что приятного мало, потому что хочется уже убежать от этого всего далеко, чтобы не знать о существовании Чон Чонгука. Вдруг хватка на талии становится слабее и тело под ним размякает, Джин чувствует, что скоро и сам уснет, поэтому он слегка шатаясь достает свой телефон, фотографирует пару раз в компрометирующих позах, чтобы обязательно лицо его "клиента" было видно. Ещё просидев минут пять, он чувствует, что должен найти Чона и выходит из кабинки, сказав охраннику "он позовет вас" и смывается с места, так быстро, как может. Поняв, что в такой толпе найти Чона не удастся, он бредет к выходу, но вдруг чувствует, как голова кружится так, что невозможно стоять на одном месте и он чувствует, как падает, но не достигает холодного пола, кто-то успевает подхватить его. Голос Чонгука, который отдает приказ и что-то говорит ему слышен из далека, перекрываемый голосами родителей, которые смеются счастливо, чем вызывают улыбку на лице Джина.

***

      Когда Джин приходит в себя, он замечает, что лежит в доме Чонгука, точнее в его комнате чему удивляется ещё больше. Он быстро оттягивает с себя одеяло и пытается встать, но ноги не держат его и он падает на пол, задевая поднос с лекарствами, который падает с грохотом рядом с ним. Дверь распахивается и в комнату влетает охранник и что-то проговорив останавливается на месте. Джин смотрит на него, пытаясь сфокусироваться, но получается откровенно хреново и он остаётся так же сидеть на четвереньках, пытаясь отдышаться. Двери снова распахиваются и он слышит голос Чонгука, который отдает приказ оставить их. Он чувствует, как Чон приближается к нему и садится на ближайшее кресло, но говорить не собирается. Джин пытается подняться, чтобы не показывать свое угнетенное состояние, но у него это получается только с третьего раза.       — Кто тебе разрешал умирать? — в комнатной тишине голос Чонгука звучит ужасно громко.       — Я... я не пытался, — еле говорит Джин и только сейчас смотрит на Чона, который прожигает его взглядом.       — Я уже хотел отпустить тебя, дать твоему жалкому существованию свободу, но ты сам проебался, — медленно и четко говорит Чон и Джин вздрагивает, широко распахнув глаза.       — Господин, я...       — Ты убил господина На, я тебя не просил об этом, — ухмыляется Чон и подходит к нему. — Хотя, после тех фото, где он тебя чуть ли не поимел на диване отеля, я бы его сам убил, но ты все облегчил, — присаживаясь рядом говорит он, — но, ты попытался убить себя, чем я очень недоволен.       — Я не убивал, нет, я дал ему снотворное, — быстро в отрицательном жесте качает головой Джин, — я не убивал никого... я не убивал его, — хватаясь за голову он, пытается успокоиться.       — Ты убил его, тебе нужно было его просто отравить, но ты не рассчитал дозу, тем самым убив его, — безжалостно проговаривает Чонгук, с наслаждением следя за состоянием Джина.       — Нет! — вскрикивает Джин. — Нет! Я не убивал! Нет! — истерика накрывает и его начинает трясти. Холодный удар по лицу отрезвляюще даёт свой эффект и Джин замолкает, прикладывая свою руку к щеке. — Это все вы, это вы не сказали, что там яд! — кричит от злости, нарушая все правила, — это вы убийца!       — Джинни, Джинни, не переходи границы, которые тебе не по силам, — говорит Чонгук, схватив его за горло, — ты сам подписал себе приговор, — приближая свое лицо максимально близко к лицу Джина, четко говорит он, но руки не разжимает. Джин пытается убрать руки со своей шеи, но тщетно. Он хватает ртом воздух, которого становится все меньше и меньше, не понимая зачем Чонгук его спас, раз собирается убить сейчас, в своей же комнате.       — Ты что творишь? Убери от него свои руки, сейчас же! — доступ к воздуху возобновляется и Джин жадно его хватает, будто сейчас воздух снова отнимут. Он бросает взгляд на молодого мужчину, который хмуро смотрит на Чонгука. — Мы и так еле его спасли, ты хочешь чтобы он сдох?       — Было бы лучше, если бы вы его не спасли, — уходя говорит Чонгук и кидает на мужчину злой взгляд. Дверь громко хлопает и Джин устало откидывается на подушку, замечая, что у него снова кружится голова.       — Тебе нужно отдыхать, интоксикация все ещё даёт о себе знать, — говорит мужчина, который по всей видимости является врачом. — Меня зовут Чон Хосок, я брат Чонгука и по совместительству врач семьи Чон, — подтверждает свои догадки на счёт врача Джин.       — Я думал, что он один, — горло саднит и звук его голоса совсем не похож на собственный. Мужчина, назвавший себя Хосоком лишь хмыкает и отходит к окну.       — У нас в семье не все так легко, Джин. Наверняка ты уже заметил это по поведению Чонгука. Он рос один не зная, что я существую и все семейные тяготы видел он, так же один. Ему доставалось от родителей и, когда умерла его мать, доставалось ещё и от мачехи, — говорит Хосок и в его голосе звучат нотки то ли жалости, то ли обиды за брата, — но не пытайся его жалеть, иначе он избавиться от тебя не смотря ни на что, даже на свои собственные чувства.       — Мне никогда не было жалко его. Не за что жалеть, — чуть позже добавляет Джин и снова делает вид, что не услышал момент о чувствах. Он и так прекрасно знает, как поступает Чон с теми, кто засматривается на то, что принадлежит ему и не важно, что это — предмет или человек. Джин видел своими глазами только, как попал к Чонам, как тот безжалостно прострелил голову человеку, который пытался его обмануть. Это была первая смерть, которую он видел в жизни и она отложилась в памяти, черным пятном, как глаза человека, когда тот умер. Думая об этом Джин засыпает и во сне видит Чонгука, который держит в руках окровавленный пистолет и направляет его на Джина.

***

      — Если ты продолжишь так обращаться с ним, он уйдет от тебя, — слышит голос Хосока Чонгук.       — Не надо вправлять мне мозги, я сам буду распоряжаться своей собственностью как мне угодно, — он делает глоток со стакана и подносит к губам сигарету. Меньше всего он хочет сейчас слышать правду от брата, который знает его вдоль и поперек, даже если и не рос с ним рядом. Их кровная связь даёт свои преимущества, позволяя понимать друг друга без слов. Затянувшись сигаретой снова, он раздумывает о человеке, к которому испытывает сильные, почти не человеческие чувства и что эти чувства управляют им. Он был готов в тот же день, когда увидел Джина убить его, но вся его решительность улетучилась в тот момент, когда он увидел, как тот просил о помощи, даже не для себя, а для чужого человека, которого пришел убивать Чон. Он на коленях умолял оставить в живых провинившегося, прикрывая его собой. В его больших карих глазах, Чон увидел себя, уродливого монстра и захотел, чтобы Джин стал его, чтобы так же его защищать уже от себя. Он выдвинул условия с которыми Джин согласился незамедлительно, даже незаикнувшись о чем либо. И с того момента прошло уже четыре с половиной года и Чонгук не мог отпустить его через пол года, на которые они договаривались. Пять лет прислуживать ему и делать все, что Чонгук захочет — это были условия. Но Чонгуку не хватило. Джина было катастрофически мало за все эти пять лет. Хотя, Чонгук сам избегал его, чтобы не поддасться этому человеку, чтобы тот не заставил проснуться навсегда чонгуковской человечности, которую он закапывал собственноручно ещё с детства. Он не может быть слабым, не может быть бесхребетным, он не может быть добрым — это уничтожит Чонгука. Поэтому он держит рядом Джина — бесхребетного, слабого, чтобы смотреть на него и не замечать, как тот влияет на него другими своими качествами: добротой и преданностью.       — Если ты хочешь удержать его рядом, без насилия, что конечно, невозможно, — присаживаясь рядом говорит Хосок, — тебе нужно меняться. Даже не ради Джина и твоих чувств к нему, а ради себя. Ты же не человек, ты машина для убийств. Такой как Джин, не сможет быть рядом с таким, как ты добровольно. Если тебе нужно не только его тело, а все остальное, тебе нужно решить сейчас, иначе когда он уйдет, будет поздно.       — Блять, хён! — он разбивает стакан о противоположную стену. — Он никогда не уйдет от меня, слышишь, никогда! Я не позволю этому случится! А если кто-то захочет отнять его у меня, я убью эту мразь так жестоко, что другие даже думать о Джине перестанут, — вставая со своего места говорит Чонгук.       — Даже если это буду я? — Чонгук замирает на месте.       — Даже если это ты, хён, — не повернувшись говорит Чонгук, — но, я все ещё верю в то, что мы братья, одной крови и предательство не приемлемо в нашей семье, — четко отчеканивает он. — Я надеюсь ты меня услышал, хён.       Ночью Джин просыпается от того, что кто-то зажимает ему рот. Он находился уже в своей квартире второй день и совсем не ожидал, что кто-то станет нападать на него, зная, что он принадлежит Чону. Пытаясь отбиться руками, он сносит все, что попадется под руку, но хватка на его лице становится все сильней и он обмякает, понимая, что теряет сознание.       Чонгук едет сразу же к Хосоку, заранее зная, что того не будет дома. Он все таки предал его, предал своего брата, украв у него Джина. Побывав в квартире Джина, он понял сразу, что любящий чистоту и порядок Джин, никогда бы не оставил такой бардак после себя. У дома Хосока он ещё раз пытается прибегнуть к здравомыслию чтобы не начать убивать сразу же. Дверь оказывается открытой, поэтому Чонгук входит без проблем, но то что творится внутри дома его настораживает. Поднявшись на второй этаж, он видит следы борьбы и ещё не высохшую кровь и начинает звереть. Позвонив Чимину, он отдает приказ перевернуть весь город, но найти Джина и Хосока живыми. Неприятное, липкое чувство страха давит на него своим грузом, но его отвлекает телефонный звонок.       — Я найду тебя и ты пожалеешь, что появился на этом ебаном свете, — рычит он в трубку.       — Маленький Гукки, вот мы и встретимся снова, — слышится смех и сразу же стоны, болезненные и отчаянные, — знаешь, доброму Джинни, нужно было думать головой, прежде чем спасать малознакомого человека, — на фоне слышится истошный вопль, который напоминает голос Джина совсем отдаленно. — Ох, мой милый Джинни, так страдает, ты слышишь, Чон Чонгук? Разве ты не хочешь спасти их?       — Я буду убивать тебя медленно, — спокойно говорит Чонгук и сбрасывает звонок.       Он собирает команду за короткий срок, отдает им приказ и пытается держать мысли и желания убивать в узде. Через три дня, ровно в 04:00 утра, он нападет на людей, у которых оказались Чон и Ким.

***

      — Вы хотите сказать, что от моего выбора зависит жизнь одного из них? Юнги или Чонгук? — ерзая на коленях с привязанными руками к спине, хрипло смеётся Джин. Никогда он не разочаровывался в жизни и в людях, как сейчас. Ему, человеку, которого последние пять лет ограничивали в свободе, дают выбор не давая его. Выбрать, кто умрет сегодня: Чонгук или Юнги. В любой другой ситуации он бы выбрал Юнги, даже не думая, но если бы цена ситуации не была б чья то жизнь, даже такого человека, как Чон.       — Тебе придется стать сегодня палачом: либо для Чонгука — твоего ненавистного деспота, который мучил тебя все эти годы, он даже умудрился печать свою оставить на тебе, как на скотине. Он обрек тебя к этой жизни, где ты подстилка под каждого, забрав твою свободу, а сейчас я ходу дать тебе выбор, Джи...       — О чем ты говоришь? Ты даёшь мне выбор? Серьезно? Если даже Чонгук и деспот, лишивший меня свободы все эти годы, тогда из-за кого я оказался у него? Есть люди хуже Чонгука, и это ты, аджосси, — выплёвывает Джин, получая следом удар.       — Никто не просил тебя быть героем и спасать меня, Джинни. Это был твой выбор, ты сам подставился, а теперь я спасаю твою гнилую шкуру и ты смеешь мне перечить?! — слышится следующий удар и жалобный стон Джина, который не удержав равновесия падает на бетонный пол.       — Вот мы и встретились, — Чонгук входит в здание медленно, будто это его территории, будто ему нечего терять.       — А мы тут как раз выбирали между тобой и Юнги, малыш Гукки. Как ты думаешь, кого же выберет наш ангелочек Джин? — Джин поднимает голову на голос Чонгука и не пытается смотреть в его глаза, останавливая свой взгляд на уровне ног. Даже в такой ситуации, когда уже терять вроде бы и нечего Джин не может вести себя по другому. — А ты сразу же приехал, как услышал жалобный голос Джина и не спрашиваешь, где же твой драгоценный братец, — Чонгук ухмыляется, проведя языком по внутренней стороне щеки и сжимает зубы.       — Я сделал выбор, — говорит Джин, сразу же встречаясь взглядом с Чоном.       — Ну, — аджосси смотрит выжидательно, переведя свой злой оскал на Чонгука, — можешь прощаться, малыш Гукки, — Чонгук даже не реагирует, сканируя Джина.       — Только у меня есть одно условие, — не отводя взгляда от Чона говорит Джин, — я хочу собственноручно это сделать, — повернувшись к аджосси говорит он. Мужчина кивает и к нему подходит парень, помогает ему встать и развязывает руки. Джин трёт застывшие конечности, пытаясь унять дрожь в теле. Ему подают пистолет и Джин застывает в нерешительности, смотря на оружие. То, что он хочет сделать самое правильное решение объясняет себе Джин. Холодный металл в руках становится будто тяжелее, чем есть на самом деле. Джин поднимает перед собой пистолет, рассматривая его, замечая каким взглядом смотрит на него Чон и, как заинтересованно смотрит на него аджосси. Он переводит взгляд на Чонгука, который будто и не боится, будто Джин не направляет на него дуло оружия. Охрана Чона реагирует быстро, направляя на него свои стволы, но Чонгук поднимает руку и все занимают прежнюю позицию, опуская руки, но держа пальцы на курках. Осторожно подходя к Чону с вытянутой рукой Джин не знает, что ему сказать, мысли один за одним сменяются в его голове, не давая ему сосредоточиться. Когда между ними остаётся всего немного и оружие почти касается груди Чонгука, Джин вздрагивает, но руки не спускает.       — Простите меня, господин Чон, — тихо говорит он, и в следующий момент направляет дуло на себя и нажимает на курок. Острая боль пронзает его тело и последнее, что он видит искаженное в ужасе лицо Чонгука.

***

      — Юнги, подвинься, мне жарко, — шепчет полусонный Джин, пытаясь оттолкнуть младшего от себя. Пижама неприятно липнет к телу, доставляя максимум дискомфорта, — малыш, — он упирается в плечо Юнги и ещё раз пытается его оттолкнуть, но это плохо получается и ему приходится открыть хотя бы глаза. Джин чувствует, как его глаза сейчас выйдут из орбит, а тело начинает тихо дрожать. Рядом с ним лежит не Юнги, а Чонгук, поэтому Джину приходится отодвинуться самостоятельно и беспомощно оглядываться, пытаясь понять почему он опять в комнате Чона. Вспомнив то, чем вроде бы закончилась его жизнь, он морщится и хватает себя за бок. Повязка на боку немного сместилась и только сейчас он понимает, что промахнулся, когда стрелял в себя и теперь, Чонгук самостоятельно его убьет.       Вспомнив про Чона, он переводит свой взгляд на него. Господин был красивым мужчиной, статным, высоким, властным и такой мужчина не мог не нравится окружающим, хотя бы с эстетической точки зрения. Джин и раньше ловил себя на том, что он думал о Чонгуке, но он приводил себя к тому, что это все лишь из-за ограничения свободы со стороны Чона заставляют думать о нем. Сейчас, когда Чон лежит на боку, с подогнутыми руками за одной щекой и безмятежно спит, можно его спутать с ангелом. Его спокойное и умиротворённое лицо очень сильно отличаются от властного лица Чона, который Джин видел чаще.       — Тебе нельзя двигаться, швы могут разойтись, — тихо говорит сонным голосом Чон и Джин с непониманием продолжает смотреть на него. — Ты так смотришь, будто я не человек, — взгляд Чонгука упирается в него, и Джину кажется на мгновение, что он видит там, в глазах Чонгука облегчение(?). — Я сказал, лечь обратно, — но Джин даже не двигается с места, а продолжает смотреть на Чонгука.       — Отпустите меня, мой господин, — шепчет тихо Джин. — Отпустите меня, я вас умоляю. Я встану на колени перед вами, — Джин выпутываеться из под одеял, не обращая внимания на боль в боку и спускается с постели.       — Стой, — Чонгук это говорит таким голосом, что Джин невольно застывает на месте, не смея двигаться. Он слышит, как Чон встаёт и обходит кровать, становясь перед ним. — Посмотри на меня, — приказывает Чонгук и прикасается своими руками к его лицу, и Джин невольно поднимает голову. — Почему ты так стремишься уйти от меня? — делая на каждом слове ударение, спрашивает Чон.       Если можно умереть вот так, стоя, перед человеком, который вселяет в тебя ужас, но которому ты доверяешь свою, как ни странно жизнь, то Джин умер бы именно сейчас. "Потому что меня ждёт Юнги", "потому что я хочу быть обычным человеком и не знать Вас", "потому что я хочу забыть о вас", и другие ответы на этот вопрос начинаются с "потому что". И не один из них не подходит.       — Я хочу быть свободным.       — Ты свободен.       — Я не хочу быть вашим рабом.       — Ты им никогда не был.       — Меня ждут люди, которым я нужен и, которые нужны мне, — говорит Джин и только сейчас замечает, что Чонгук поглаживает его щеку большим пальцем правой руки и почему-то это для него такая дикость, что он дергается назад, пытаясь уйти от прикосновения.       — К Юнги? — удерживая его на месте, спрашивает Чонгук и он замирает, а сердце начинает трястись так громко, что уши закладывает.       — Откуда...       — Я знал о нем все эти годы, Джин.       — Не трогайте его, — зло говорит Джин и Чонгук улыбается ему.       — Если я трону Юнги, ты возненавидишь меня ещё больше, чем сейчас, — заглядывая в глаза Джину говорит Чонгук. — Ты знаешь в чем ирония этой ситуации? — не дождавшись ответа от него, Чонгук продолжает, — ты готов сделать все ради Юнги, как и я ради тебя, ты понимаешь? — Джин хмурится, пытаясь переварить информацию. — Джин, я готов сделать все ради тебя. Скажи, что ты хочешь?       — Свободы, — на автомате говорит Джин, и заглядывает в глаза Чонгуку. — Я хочу жить так, чтобы он не знал Вас, никогда. Мою память уже не стереть, поэтому я буду помнить и знать, что вы где-то рядом. Но я не хочу тесно общаться с вами ни под каким предлогом. Вы сделаете это? — Джин пытался выровнять свой голос, чтобы он не звучал так просяще, почти умоляюще. Он устал все время что-то просить и бояться. Когда Чонгук притягивает его к себе и обнимает, Джину кажется что воздух вот вот закончится и он задохнётся. Ему до сих пор не верится в то, что сказал Чонгук и это кажется ему какой-то шуткой, абсолютно злой и не смешной шуткой. Он не понимает, как он может нравится такому человеку, как Чон Чонгук.       — Я дам тебе все, что ты просишь, даже больше, только скажи, — где-то за спиной слышит Джин, — но у меня есть одно единственное условие, — делает паузу Чон и Джин кивает ему, чтобы тот продолжал, — ты подаришь мне один день и одну ночь, когда будешь готов, — сказанные слова заставляют Джина испугаться и напрячься, так как понимает, что подразумевается под этим предложением. Секс с Чонгуком на весу с свободой и жизнью с Юнги и детьми.       — Когда я могу уйти? — Чонгук вздыхает, но молчит какое-то время.       — Как только захочешь, я буду ждать от тебя звонка.

Два месяца спустя

.       Уже прошло два месяца, как Джин ушел от Чона. Два месяца в круги детей, которые скучали за старшим хёном и Юнги, который до сих пор не верит, что прятаться им больше не нужно. Джин и сам не верит в это. Он привык к жизни на чемодане, привык, что в любой момент за ним могут приехать, но уже прошло два месяца, а в дверь никто не звонит. Счастье было бы бесконечным, если бы не тот факт с каким условием он добыл эту свободу. Сейчас он мог прямо сказать, что он продажный человек, шлюха, которая обменяла себя на свободу. Юнги смотрит на него с вопросом в глазах, но Джин только улыбается ему и ничего не говорит. Он просто не может сказать брату о том, что ему надо вернуться к Чонгуку, хоть на один день, но все же. Ему кажется, что Юнги тогда не выдержит этого и сам пойдет искать Чона, что совсем ни к чему.       В аптеке он покупает то, что ему необходимо для очистки кишечника и врёт Юнги, что у него болит живот, что возможно он отравился и под подозрительными взглядами младшего бежит в туалет, так как слабительное начинает действовать слишком быстро. Целых два дня он готовится морально и физически ко встрече с Чоном, оттягивая момент звонка, поэтому он пишет смс с текстом: "я готов" и вздрагивает, когда видит галочки говорящие о том, что абонент прочитал сообщение. Теперь остаётся ждать. Он не находит себе места, болтаясь по дому в хаотичном направлении, но так и ничего путного не делая.       Младшие Ха Рин и Дон Рин уехали до Тэхена с Юнги вместе и как посчитал сам Джин, это идеальный вариант, идеальный день для своего обещания.       "Через час", — смс от Чонгука звучит как приговор, поэтому он идёт в ванную, чтобы принят быстрый душ и быть готовым к приезду Чона. Ещё раз оглядев свое тело, он натыкается в отражении на шрам, который навсегда останется с ним, напоминая о тех днях, когда был у Чона. Отгоняя не самые радужные мысли, он натягивает на себя заранее приготовленный наряд: простую черную футболку и темные джинсы.       До приезда Чона остаётся ещё минут 10, поэтому он наносит на лицо немного тона, так как его болезненное лицо пугает даже его самого и наносит на губы гигиеническую помаду. "Я здесь", — гласит смс, поэтому собрав волю в кулак Джин закрывает за собой дверь и идёт к Чонгуку. О том, откуда у него адрес проживания, он не будет спрашивать, так как это довольно таки смешной вопрос человеку, который контролирует почти все. Он молча садится в машину, когда Чонгук открывает перед ним дверь и только, когда Чон садится за руль, тихо приветствует его.       — Забудь на сегодня то, что ты знаешь обо мне. Делай вид, что я тебе тоже нравлюсь и что это у нас обычный день встречающейся пары, договорились?       — Да, — кивает Джин и смотрит на то, как улыбается Чонгук.       — Ты выглядишь прекрасно, впрочем как и всегда, хён, — густо покраснев, во-первых, от комплемента, а во-вторых, от обращения к себе, Джин шепчет неуверенное "спасибо" и Чон трогается с места.       — Ваш брат Хосок? — из-за странной атмосферы, которая витает в салоне автомобиля, слова вылетают из уст Джина прежде чем он успевает сформулировать свой вопрос.       — Хён сейчас в Австралии, защищает докторскую. Он тоже спрашивает о тебе, иногда, — отвечает Чонгук, будто они втроём хорошие друзья, чтобы вести такую беседу. Снова наступает тишина и Джин опять чувствует себя совсем не в своей тарелке, поэтому начинает разглядывать свои пальцы. Он немного дергается на месте, когда Чон тянет руки, но не к нему, а на монитор, чтобы включить проигрыватель. Мелодия затягивает его в мысли: You make me feel a feeling that I've never felt before. (Calum Scott — if our love is wrong). Закрыв глаза он наслаждается музыкой, но когда Чонгук пропевает: Cause I'm nobody's but yours, ему хочется спросить, что же все таки пытаются сказать, но замолкает, когда видит с каким выражением в глазах смотрят на него. Поспешно отвернувшись от Чона, Джин чувствует, как жар обдает его уши, спускаясь ниже и кажется у него немного аритмия. Нельзя так смотреть на людей, это противозаконно, это слишком откровенно, слишком нежно, слишком интимно. Если бы ему, когда нибудь сказали, что Чон Чонгук умеет чувствовать другие чувства, кроме превосходства над остальными, он бы ни за что в это не поверил. Но почему сейчас он сам себе противоречит? Музыка сменяется другой, затем другой, но в голове крутится: "Ты даришь мне те чувства, которые я не испытывал раньше".

***

      — Хён, — прикосновение Чона отрезвляет и он резко поворачивается к нему, будто его ударило током. Чонгук застывает в том же положении и выражение его лица говорит о неизвестных для Джина чувствах. — Прости, — Чон убирает свои руки, — хотел сказать, что мы приехали, — Джин только кивает головой и выбирается из машины. Машину отгоняет охранник и Джин стоит не двигаясь с места, вспоминая все моменты, как раньше они так же приезжали с Чоном к таким местам. Чон проходит вперёд, останавливается и протягивает руку Сокджину и последний теряется. Потому что это Чон Чонгук, потому что Джин не знает, что он от него хочет, потому что он боится. Джин замечает, что на них уже с интересом смотрят и он давно уже привык к этому, но сколько раз они с Чонгуком не появлялись на публике, это впервые, когда они войдут рука об руку. Большие пальцы Чона переплетаются с его и всё это выглядит не так странно, как думал Джин. Краем глаза он замечает, что Чон улыбается и улыбка трогает его лицо. Внутри торгового центра многие оборачиваются на них, но они делают вид, что это их не волнует, в особенности Чонгук.       — Мой заказ, — стальной чоновский тон возвращает Джина и заставляет оглянуться. Они стоят по середине ювелирного дома, где девушка в белых перчатках аккуратно поочередно открывает коробочки с кольцами.       — Господин Чон, — Джин шепчет, чтобы только человек к которому он обращается слышал его.       — Выбери то, что тебе нравится, — с улыбкой говорит Чон и Джин переводит взгляд на кольца. Он раньше видел такие дорогие украшения, иногда даже носил, но уходя от Чона, он все оставил в его квартире. — Я хочу, чтобы твои прекрасные руки украшали только красивые украшения, — настойчиво говорит Чон и Джин указывает на первое попавшееся кольцо. Пока консультант хвалит за отличный выбор, Джин отворачивается от них. — Джин.       — Да, — растерянно поворачивается к Чону, который снова протягивает свою руку и сейчас Джин соображает быстрее, кладя свою руку поверх чоновских. Девушка консультант ахает, когда Чонгук надевает кольцо на его палец, и чтобы не разочарововать ее, Джин мягко улыбается. — Спасибо.

***

Квест его жизни называется: "Проживи без Джина". Чонгук мечется по дому в тот день, когда ему сказали, что Джин покинул квартиру. Мечется через день, потом ещё через день и все последующие дни. Почти каждый день отсутствия Джина в его жизни проходили между состояниями, который Чонгук описал бы, как стадии клинической смерти: преагония, агония, клиническая смерть. И каждое утро его реанимируют с навязчивой мыслью, что Джин позвонит, что Джин не забыл о нем. Но он испытает нехватку воздуха с каждым днём всё острее и ничего не помогает отвлечься, ни проблемы, которые он сам себе создаёт, ни люди, которые его окружают. Хосок качает головой и хлопает по плечу, улетая в Австралию. Каждый раз, когда он видит своего брата, он невольно вспоминает слова, которые он сказал Чону, что такой, как Джин рядом с ним добровольно не будет. И Чонгука это задевает так сильно, что кажется слова "Джин" и "рядом" совсем не подходящие. В тот день, когда он пришел за Джином, долго оттягивал момент, чтобы удовлетворить свое любопытство, чем чуть ли не расплатился жизнью старшего. Ему было интересно кого выберит Джин: его или Юнги.       Он знал про Юнги со второй недели пребывания Джина у него. Старший был дерганный, все время смотрел в окно и вздрагивал каждый раз, когда звонил телефон и это было знаком для Чона, который решил проверить его биографию. Старший сын семьи Ким, был отдан родному старшему брату отца Сокджина, так как семья старшего брата не имела возможности иметь детей и, а мать Джина умерла при родах. До смерти своего биологического отца, он не знал, что своей семье не родной. В родной семье были ещё несколько детей, но от другой матери — Юнги, Ха Рин и Дон Рин, и Джин души не чаял в своих братьях, даже не зная, что они сыновья одного отца. Вот из-за кого Джин пожертвовал своей свободой, ради Юнги и младших братьев, спасая, того, кто должен был взять опеку над осиротевшими детьми. Чонгук следил за семьёй Джина, и сам не замечая того начал их защищать, только незаметно для всех остальных, даже сам старший не знал, что он знает о существовании Юнги и младших. И Чонгук никогда не хотел шантажировать Джина братьями, зная, что если на кону будет их жизнь, то Джин убьет кого угодно и это было ему не нужно. Он только сейчас понял, что хочет Джина рядом добровольно, и все что он делал до этого было ошибкой. И теперь из-за них Джин закрывается от него, вздрагивает при прикосновениях и смотрит в глаза со страхом.       Чонгук успел увернуть руку Джина, когда он нажал на курок, тем самым задевая только косые мышцы живота. Он испугался за старшего, пока вез в больницу, хотя знал, что там всего-то мышца, но страх потери подпитывал и так исхудавшую нервную систему. Чуть позже, когда Джин был в стабильном состоянии, Чонгук убивал дядю старшего с особой изощренностью, как и обещал медленно, наслаждаясь этим.       Когда Джин написал ему, то Чонгук посчитал это галлюцинацией, воображаемой действительностью. Он за час организовал все, что хотел проделать со старшим вместе и выехал к нему. У него был всего один день, когда он может насладиться моментами с Джином, хотя он честно думал о том, что старший не позвонит и не напишет. Внешне он казался невозмутимым, а в душе сгорал словно вулкан, изъязвляясь своими же мыслями и чувствами, словно лавой. Но это ничего, он будет терпеть пока рядом Джин. Он все таки стал тряпкой, которым не хотел быть никогда в жизни.

***

      — Пойдем, — он снова хватает за тонкие пальцы Джина и тянет его в кино. Его мечта — побывать с человеком, который нравится на последних рядах кинотеатра, делить один попкорн на двоих и пить содовую. Они усаживаются и через время гаснет свет, экран загорается так ярко, что Чонгук видит это в глазах Джина.       Сокджин глазами следит за происходящим на экране, но мысленно за Чонгуком. Его пугают такие изменения в младшем. Он сильно отличался от того человека с которым жил все пять лет Сокджин. И он не верит в то, что человек может так измениться до неузнаваемости всего за пару месяцев. Рука Чонгука на его плечах время от времени отвлекают его своими невесомыми движениями, заставляя расслабиться, но он боится потерять бдительность, обмануться и снова оказаться в жестоких руках Чона. Это хуже смерти. Это, как страшный сон в страшном сне, когда человек думает, что уже все закончилось, но ад начинается снова. Сокджин не хотел этого, но чувствовал себя именно так. Желудок скрутило от неприятных ощущений и его резкие движения привлекли внимание хищника рядом. Хотя, Джин уверен, что Чонгук не смотрит не экран, сосредоточившись на нём, что пугало ещё больше.       — Мы можем уйти, если тебе плохо, — тихо говорит Чонгук и Джин улавливает в голосе нотки беспокойства и заботы, но никак злости и раздражения. Это выбивает из колеи, это путает и так запутанные мысли. Он отрицательно качает головой и сглатывает, когда его холодные пальцы обхватывают более теплые руки, слегка перебирая пальцы. Фильм неожиданно заканчивается и тревога селится в душе Джина. Куда они теперь? Но Чонгук выглядит невозмутимо и не выпуская его руки ведёт за собой по торговому центру к выходу. У Джина готово остановиться сердце, но он стоически это все переносит и двигается за Чонгуком, впиваясь взглядом на его широкие, расслабленные плечи. В какой-то момент ему кажется, что рядом с ними в таком же темпе идут люди и наблюдают, но оглянувшись он понимает, что это всего лишь плод его воображения. Чонгук тот кто обращает внимание всех и он должен был привыкнуть к этому.       — Ты любишь парки аттракционов? — около машины спрашивает Чонгук, открывая перед ним дверь. Он заторможенно кивает головой и Чонгук ярко улыбается ему, перед тем как закрыть дверь. Они едут молча, но его рука находиться в руках Чонгука, который не перестает улыбаться своим мыслям и время от времени смотрит на него забывая про дорогу. И в какой-то момент он ловит себя на мысли, что все это время ни один раз не пытался вырвать свою руку из чужих и так же улыбается лишь уголками губ.       В парке аттракционов никого нет, ни детей, которые бегают с сахарными ватами в руках с одного комплекса в другой, ни взрослых, которые не успевают за своими детьми, и ни парочек, которые целуются на каждом углу. Джин удивляется, смотрит на Чонгука, который с детским энтузиазмом тянет его к одному из комплексов. Он сдается. Он никогда раньше так себя не чувствовал. Простым человеком, который может спокойно выйти куда-то без тревоги, который может кричать от страха из-за боязни американских горок, а не от боли.       Чонгук тащит его абсолютно к каждому комплексу и он соглашается с ним, чем радует их обеих. Но, когда очередь доходит до чертового колеса Джин тушуется, младший это видит.       — Пожалуйста, — тихо говорит он. — Не бойся, — и Джин читает в этом другое. Чонгук просит доверится ему и не боятся, и речь здесь совсем не про аттракцион. Подумав и взглянув на высоту колеса, Джин сглатывает, но неожиданно для себя кивает. Чонгук рывком обнимает его и красивый мир будто застывает для Джина. Огни перестают мерцать, ветер перестает свой танец, листья замирают и только сердце его так предательски стучится в груди.       В кабинке колеса он пытается не смотреть по сторонам, потому что он действительно боится высоты. Чонгук что-то ему говорит, но он даже не пытается вникнуть словам, зацикленный на своих страхах. В какой-то момент все становится таким тихим, будто сразу отключили все звуки мира и он паникует от мыслей, что ничего не слышит и начинает вертеть головой в разные стороны, пока сильные руки не прижимают его к себе, садят на колени и укрывают блейзером.       — Я рядом. Не бойся, — он слышит это сквозь туман и кивает. Да, сейчас он перестанет боятся и все станет на свои места, — думает Джин.       Руки Чонгука держат его за талию, его подбородок ложится на плечо Джина и он немного расслабляется, но глаза не разжимает.       — Когда мы поднимемся чуть выше, хочу чтобы ты смог увидеть то, что я вижу в тебе, — горячий воздух опаляет его щёку и Джин слегка дрожит от этого. Чон больше ничего не говорит, Джин слышит только то, как он дышит и больше ничего, но ему и не нужно многого. Он готов с закрытыми глазами прокатиться и распахнуть их только тогда, когда почувствует твердую землю под ногами. Он не готов забираться так высоко, ведь падать с такого расстояния очень больно и смертельно, точно так же он чувствует себя рядом с Чонгуком: больно и смертельно. Непоправимо. Чонгук был словно яд, словно смертельное оружие, лезвие, которого могло убить в одно касание. Джин не хотел умирать, он хотел жить, но рядом с Чонгуком будто это невозможно. Даже сидя рядом с ним, чувствуя его заботу, он думает о том, что если останется ещё на минуту дольше, то может попрощаться со своей жизнью. Чонгук будто это чувствовал, прижимал его к себе ближе, словно анаконда, которая сначала душит свою жертву и затем глотает полностью, а через время выплёвывает её.       — Наш мир такой огромный и в нем столько происходит, что мы не успеем следить и делать выводы. Наши возможности становятся кратковременными, даются на миг и нужно успевать за них ухватиться. И среди этих быстротечных дней и возможностей я встретил тебя, и ты был моим шансом. Шансом увидеть этот мир с другого ракурса, почувствовать его красоту и понять, какой он прекрасный. Смотри, — Чонгук говорит это тихо, почти шепотом, — посмотри, Джин.       Он дрожа открывает один глаз, осматривается и затем открывает второй, но не спешит оглядываться. Чонгук ждёт, когда он найдет в себе смелость взглянуть на свои страхи прямо, принять их наличие. Джин чувствует давление, ведь главным страхом его был именно сам Чон Чонгук и только потом высота. Но Чон был прав, он должен встретиться со своим страхом с глазу на глаз и принять его, принять и попытаться победить, пересилить, оставить позади. Подняв голову вперёд он смотрит вперёд и встречает ту самую высоту от которой кружилась голова и пересыхало во рту. Но, он разворачивается в руках Чонгука и теперь смотрит на него. Кабинка предательски шатается из-за движений, но ему сейчас на до этого. Высота ничто рядом с этим мужчиной. Мужчиной, который держал его в страхе долгие пять лет и до сих пор не может отпустить. Мужчина, которому он нравится, но которого он не может принять. Мужчина, от которого ему хочется сбежать. Но он не сбегает, смотрит прямо в темные глаза напротив, ищет в них ответы на многие вопросы, ищет то за что может ему сказать:"прощай". Он действительно хочет попрощаться раз и навсегда, забыть его, как страшный сон, однажды проснуться без мыслей о нём. Для Джина это была мечта. Цель к которой он шёл. Но было огромное НО. Он не мог это сделать. Мысли о Чонгуке были в голове все эти годы, все месяцы, все часы и минуты. Джин помнит Чонгука в каждый его визит, каждое слово сказанное ему, каждое касание и каждый взгляд брошенный мужчиной на него. Это был грёбаный Стокгольмский синдром.       — Мой самый большой страх — это вы, Чон Чонгук. Я хочу победить Вас и освободиться, — говорит он неморгнув и глазом. У Чонгука в глазах отражается он сам и миллионы разных подсветок, звёзд и неоновый свет кабинки. — Помогите мне забыть Вас, — шепчет он, прислонившись своим лбом к чонгуковскому. — Пожалуйста.       Колесо мотает один круг за другим, но Джин сидит в объятиях Чонгука, понимая, что если он пожелает сойти с механизма все закончится. Абсолютно все. Не будет больше никаких ожиданий. Но когда-то все должно было закончиться и Джин понимает, вот он тот день, точнее ночь, которая станет последней перед его освобождением.       Джин засыпает на плечах Чонгука, который обнимает его сильнее и вдыхает его незаменимый аромат. Они должны попрощаться. Но он хочет посидеть так ещё чуть-чуть, всего пару минут, подышать одним воздухом с человеком с которым он никогда не будет. Чонгук был полностью согласен, что в таком отношении к себе виноват сам, он сам построил мост ненависти. Но как же ему было больно от этого.       В машине Чонгук включает музыку и трогается с места, задержав свой взгляд на спящем Джине. Он был прекрасен, всегда прекрасен. Но Джин прав, Чонгук должен дать ему шанс на счастье. И в этом была ирония: шансом на лучшую жизнь у Чонгука был Джин, но Джин хотел воспользоваться возможностью быть счастливым без него. Чонгук качает головой, слегка ухмыльнувшись.       Он едет нарочито медленно чтобы продлить эту ночь так долго насколько сможет. Джин все ещё спит, укрытый его блейзером и он не может на него не смотреть. От мыслей, что это последний раз, он останавливается на обочине и всем корпусом поворачивается к Джину, рассматривает его, запоминает его. Неожиданный стук в окно его отвлекает, и когда он поворачивается к источнику шума слышится выстрел и через мгновение громкий крик Джина.

***

Голова гудит. Все будто в тумане, ужасно хочется пить. Чонгук раскрывает свои глаза не понимая, где он находится и что с ним случилось. Что-то сбоку усиленно пищит, он морщится от раздражителей и хрипит:       — Вырубите это...       — Чонгук? — кто-то вскакивает и хлопает дверью. Чонгук видит это краем глаза, но повернуть голову не может. Слишком больно. Он ждёт, когда пищалка у уха перестанет бесить, но засыпает.       Когда он в следующий раз просыпается, все не так плохо. В комнате светло и кажется это больничная палата. Он не помнит, как оказался на больничной койке, но пытается привстать. Его глаза цепляются за темную макушку на постели у его ног. Чонгук разглядывает но не может понять кто это. Среди его людей нет человека с таким лицом.       — Эй, — голос все ещё слабый и осипший, поэтому его не слышат. — Эй, — пытается он громче, и это срабатывает. Чужие глаза расширяются так быстро, что Чонгук сам удивляется такой реакции. Они рассматривают друг друга какой-то время и интерес Чонгука заставляет его спросить: — Кто ты?       Джин закусывает губу, чуть не заплакав от состояния Чонгука, но улыбнувшись говорит:       — Никто. Меня попросили присмотреть за Вами. Я приглашу медсестру, пожалуйста, не шевелитесь, — говорит он бодрым голосом и вылетает из палаты. Идя к посту, где сидят медсестра он давится слезами, но не плачет. Чонгук чудом остался жив и то, что он не помнит его не так страшно, это наоборот правильно. Так будет лучше для них обеих. Так они оба почувствуют свободу. От этих мыслей он не выдержав плачет и скрывается в туалете для медперсонала.       Когда он заходит с медиками в палату, Чонгук уже во всю отдает приказы и выглядит очень сердитым. Между его бровями залегли глубокие морщинки, его челюсть сжата до предела и в глазах горит огонь. Увидев их он откладывает телефон и начинает отвечать на вопросы врачей, но не один раз не смотрит на Джина. Ни на секунду.       Вот он тот самый конец.       Джин свободен.