За горизонт

       Ребята громко закричали и отпрыгнули от опасности. Опасность, к слову, тоже заорала и отлезла подальше в кусты. Энди с удивлением обнаружил, что они с Бертисом испугались некого свинозомби. Да ещё и свинозомби в пëстром разноцветном костюме. — Вы кто такой? — задал вопрос эндермен. — Я бы хотел знать то же самое, высокий, — проворчал свинозомби и поднялся на ноги. — Мы первые спросили! — уверенно крикнул Бертис, что, по правде говоря, звучало как писк испуганного котëнка. — Хук, что там такое? — донесся откуда-то из кустов певучий девичий голосок. — Да какие-то подростки, — ответил свинозомби. Видимо, его-то как раз и назвали Хуком. — Разорались так, что я думал, и ноги тут протяну, слишком уж внезапно. — Вы не одни? — вновь спросил Энди. — Ох, ну, конечно не один он! Разве можно отделяться от общей труппы? Он же часть команды! — ответили кусты уже на этот раз голосом какого-то парня.             Оттуда действительно вышел молодой человек. Именно человек. А ещё на нём был красивый костюм. Он состоял из рубашки, брюк и длинного плаща, усыпанного всякими блëстками, да так густо, что аж в глазах рябило. — А вы-то ещё кто? — совсем растерялся Энди. — Я — Баллау. Прошу не путать с балаболом, а то развелось что-то шутников. Первоклассный маг десятого поколения, повелитель душ, расхититель вашего разума! — А если коротко — великий обманщик. Фокусник он, — негромко рассмеялся Хук. — Да, можно и так сказать, — с ноткой огорчения и некого разочарования подтвердил Баллау. — Фокусник? — И не только. Я возглавляю труппу бродячих артистов «Огненный плющ». — Забавное название, — улыбнулся Бертис. — У него долгая история… Мы старательно подбирали его, мы… — Баллау, ты — превосходный врун! Ты ведь просто в тот день наступил на ядовитый плющ, а затем и запутался в нём же. Он начал кусаться аки борщевик, а ты воскликнул: «Ой, какой огненный плющ, пожалуйста, снимите его с меня!». Я до сих пор помню твоё лицо! Мы тебя высвободили, а потом нам просто понравилось словосочетание «огненный плющ», — перебил его Хук. — Посторонним вовсе не обязательно знать о том случае, — сконфузился фокусник, глядя, как заулыбались подростки после истории мужчины. — Ладно, не обижайся. Представьтесь хоть, народ, — наконец повернул Хук голову к друзьям. — Я Энди. — А я Бертис. Мы из деревни Березняки. Далеко отсюда. — Что-то слышал… Да, это, вроде, в другой стороне… Зачем же вы оба так далеко забрались? — поинтересовался фокусник. — Вы помните проклятие? Оно ведь вновь начало действовать на отдельных личностей, мы хотели бы во всём разобраться, — ответил Бертис.        Было видно, как погрустнели Хук и Баллау. Видимо, для них это тоже была больная тема. — Да уж, ребят, удумали тоже. Вам делать нечего, скажите? Шли бы вы лучше домой, зачем вам в эти магические штуки ввязываться, — ответил свинозомби. — Не, мы назад не повернëм, раз уж начали путь, — твëрдо сказал Энди. — Это их решение, Хук, не надо, — ответил Баллау и осторожно коснулся рукой руки Хука. Тот лишь вздохнул. — Вот что. Вы есть не хотите? У нас там курочка, — улыбнулся ребятам Хук. — А то чего вы будете делать одни в темноте? С нами хоть не будет скучно.        В скором времени, Энди и Бертис уже сидели среди других артистов около костра и крытой повозки. Видать, это и был их передвижной дом. — Не надо думать, будто мы — простые циркачи, раз так ярко одеты. Это сценический образ, да и кроме того, яркие цвета нравятся детям. Мы прежде всего артисты. Но и цирковые номера в наших представлениях тоже присутствуют. Например, Луна и Бетти могут выполнять превосходные акробатические номера в представлении. Хук — кто-то вроде шута. В некоторых сценах нужно разрядить обстановку, а он умеет рассмешить толпу. Это Джо и Бэнг. Прекрасно выступают, а Бэнг умеет ходить на ходулях, но пользуется этим редко. Это Мих. Поскольку он зомби, из него в постановке получается неплохой злодей. Это Рос. Мы все неплохо играем на музыкальных инструментах, но музыкальным сопровождением обычно занимается именно она. Ей в этом помогает Харри. У них, кстати, любовь. Только не говори им, что я тебе это сказал, они стесняются… Беззи — самая старшая из нас. Следит за детьми и заодно помогает с музыкой. Да, у нас тут и младшее поколение есть. Трое. Джо — их отец, пришёл к нам уже с ними. Сейчас мелкие, правда, наелись и спят в повозке. А это — Луиза. Гадалка наша, — представлял Баллау всех, кто состоял в труппе.        Все артисты выглядели необычно, ярко, но Луиза больше всего привлекала внимание Энди. Высокая красивая девушка была одета в красно-фиолетовое платье необычного кроя. Везде, где только можно — к поясу, к цепочкам на шее, к браслетам на руках и ногах, к рукавам платья — были приделаны разнообразные амулеты и прочая странная, жутковатого вида символика. Девушка заплетала длинные тëмные волосы в множество маленьких косичек, похожих на дреды, не забывая вдевать в них разноцветные ленты. Наверное, именно так каждый представил бы себе гадалку. Но увидеть такого человека в первый раз было чем-то особенным. Энди никогда не верил во всякого рода предсказания, но вот внешний вид Луизы завораживал и притягивал к себе. Хоть амулетов было много, все вместе они смотрелись на девушке очень даже хорошо. Интересно, они ей не мешают в повседневной жизни?        Совсем поздно вечером артисты улеглись спать. И друзья с ними. Баллау предложил проехать тëмный бор вместе, на что ребята согласились, не задумываясь. В повозке обычно спали только дети, а взрослые стелили спальные мешки и засыпали в них. На Энди и Бертиса вполне нашлась парочка таких. Скелетон вырубился почти сразу, а вот Энди всë никак не мог уснуть. Честно, он даже толком не понимал, в чëм причина его беспокойства, но заснуть решительно не получалось. Наконец, подросток вылез из спального мешка с целью прогуляться и начал потихоньку обходить повозку. — Не можешь уснуть?        Певучий голосок заставил вздрогнуть. Энди обернулся и сразу же выцепил взглядом резные серёжки. — А, это ты… Луиза, верно? Да, не могу уснуть, решил прогуляться, воздухом подышать. — Я тоже частенько не могу спокойно подремать. Очень много разных мыслей. А сегодня ещё и луна яркая. Листва такая густая, но даже так лёгкий свет пробивается. — Полнолуние сейчас, насколько знаю. — Да, верно. Я слышала, ты хочешь разобраться с проклятием. Интересная миссия. — Хочу. Мы с Бертисом идëм к храму Великого Эндердракона. — Интересно… И так загадочно… Ведь ты совсем не знаешь, что стоит на твоëм пути. Может, тебе погадать? — предложила девушка. — Прости, но я не верю во всë это… — немного сконфузился Энди. Было как-то неловко говорить это. Будто обесценивает интересы девушки. Но не будет же он врать ей. — Да ладно тебе, я же не за деньги. Так, за знакомство. С эндерменами я ещё никогда не ошибалась. — Никогда? Почему? — удивился Энди. — Потому что ты — первый эндермен, которому я гадаю, — со лёгким смехом ответила Луиза, беря ладонь подростка в руки.       И не поспоришь. — Хм… Очень необычно… Должно быть, ты очень смел. Или самоуверен. Но искренне надеюсь на первый вариант. Самоуверенные часто долго не живут. У тебя будет сложная судьба, множество задач… Нелегко бывает сделать выбор… У тебя впереди много чего… А ещё… Так странно! Линия жизни… Она прервалась в одном месте, а потом продолжилась вновь. Должно быть, однажды ты будешь на грани между жизнью и смертью. Будь осторожен, — кажется, с искренним беспокойством проговорила девушка. — Спасибо, Луиза. Я не очень уверен в правдивости твоих слов, но это довольно интересно, — задумчиво проговорил подросток. — Да не за что, Энди. У меня зато появился опыт. Как бы то ни было, ты должен быть осторожным даже без предсказаний. Банальная безопасность. — Это я понимаю… Это я понимаю…        Какое-то время эндермен и Луиза сидели молча. Каждый думал о своëм. Энди задумчиво разглядывал ветки тëмных дубов. Они такие толстые, массивные… А листва такая густая… Совсем не видно неба! Наконец, подросток решил разрушить повисшее между ним и Луизой молчание. — Неужели до этого ни один эндермен не пользовался твоими услугами гадания? Проклятие, всë же, было снято почти одиннадцать лет назад. — Я занималась этим делом ещё до снятия. Меня матушка покойная учила с детства. Лет с четырех, если не раньше, она начала передавать мне эту науку. И по сей день я этим занимаюсь, как видишь. Сейчас мне двадцать два, у меня большой опыт. Но почему-то все эндермены скептически относились ко мне. Грустно даже, я ведь много не беру. Да и лично с вами пообщаться как-то не выходило. Только с маленькими совсем. Был, правда, один… Как раз где-то через годик-другой после всей этой истории с проклятием мы пересеклись. Мы с труппой ехали куда-то, остановились на привал. Ну, пересеклись с ним, предложили перекусить. Отказался. Он не называл своего имени, прятал от нас глаза и был нелюдим. Рассказал лишь, что уж давно ходит по свету и не очень любит находиться в обществе. Ну, разошлись мы с ним и пошли каждый своей дорогой. Странный какой-то был, честно. Небось, и сейчас где-то ходит. — Да, действительно странный… Ну, мама говорила, что среди нас всегда было много одиночек, так что я не особо удивлëн. Какая-то такая особенность. Историческая, что ли… — Должно быть, оно и так. ***        Утром вся труппа выдвинулась в путь. И друзья с ними. Энди чувствовал себя довольно сонным, поэтому мирно дремал в повозке, которую везли две лошади под предводительством Беззи. Впрочем, кажется, никто не возражал. А вот Бертис был необычайно бодр и теперь негромко вëл переговоры с Хуком: — А тебе никогда не было неловко? Всë же, твой костюм похож на костюм клоуна… — Ну, я ведь специально так одет, чтобы все смеялись. Это моя работа. Кроме того, когда ты в костюме шута пытаешься рассмешить толпу, то какие-либо твои личные проблемы отходят на второй план, ведь ты погружëн в свои действия. Не знаю, может, у меня одного так дело обстоит, но это действительно помогает отвлечься. — Интересно. А расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста! А как именно ты…        До Энди долетели сквозь полудрëму обрывки этого разговора, но он ничего не слушал. В данный момент подросток просто лежал и наслаждался жизнью. Было тепло, время от времени в листве того или иного тëмного дуба оказывалась дыра, и сквозь неё на тусклую землю лился солнечный свет. Энди лежал. Просто лежал. Приятно иногда поваляться, пусть и не в самой удобной позе, и ни о чëм не думать. Ведь правда?