За горизонт

— Да твою ж ма…! Бац!       Увы, Энди не успел выкрикнуть ругательство. Сложно вообще что-то выкрикнуть, когда твоё лицо обнялось с чуть ли не единственным деревом на этой части равнины. Воистину фиаско, братан, небось, сам Дракон подарил тебе везение! — Энди, ты живой? — с беспокойством проговорил Бертис, подбегая к другу. — Я? Нет… — буркнул эндермен, потирая лоб. Ну вот, теперь на голове будет шишка!        А дело-то, собственно, в чëм… А Энди вспомнил, что он как бы вообще-то эндермен, а эндермены владеют таким навыком, как телепортация, на минуточку. Что касается подростка, то он не использовал сей навык в своей повседневной жизни от слова вообще. Не было такой надобности. Нет, он умел телепортироваться, но не так далеко, как хотелось бы. Несколько метров мало что решают. Хуже было то, что телепортация отнимала много сил. А плодов никаких. Если Энди пытался телепортнуться дальше тех нескольких метров, которые не были для него особой помехой, то подростка тут же относило куда-то в сторону. К чему и куда угодно, но только не туда, куда планировалось изначально. — Тебе нужно передохнуть, Энди, ты снова побледнел. Скоро станешь такого же цвета, как я, с таким-то раскладом!        Эндермен хмуро поглядел на дерево и, придерживая затылок, поднялся с земли. Однако, стоило парню выпрямиться, как голова стала тяжелой и начала опасно кружиться. Энди охнул и оперся локтëм о дерево, которое так проклинал в мозгах секунд пятнадцать назад. — Что такое? — обеспокоился Бертис. Как ни крути, но страх за друга был достаточно сильным. Скелетон ни черта не смыслил в эндерменах и, уж тем более, в том, как именно с ними работает физика. Он вообще не был силëн в подобной науке. А если Энди станет плохо и он потеряет сознание? А вдруг? И тогда Бертису ничего не останется, как в панике носиться вокруг друга и звать на помощь неизвестно кого, уже заранее понимая, что они идут там, где нет никаких поселений, и их никто не услышит. — Всë нормально, не пугайся, Берт. Просто немного нехорошо, голова кружится. Сейчас посижу, и дальше пойдëм, — проговорил Энди, сползая вниз по дереву для того, чтобы отдохнуть.        Солнце стояло в зените. По правде говоря, сейчас было самое время для того, чтобы сделать перерыв в пути. Оно и понятно: идти по на открытой местности в полдень небезопасно. Схватить солнечный удар не хотелось никому из подростков. Бертису ещё везло, ведь он был светло-серого оттенка, не так страшно, а вот Энди приходилось туго. Как смоль чëрное тело эндермена лишь притягивало тепло ещё сильнее, хотя и без того было жарко. Грустно, неудобно, но факт. — Знаешь, Энди, я тут думаю. — М? — Ты рассказал мне, что твой папа и Вольха дружили. Может быть, ты помнишь его облик? Ну, не знаю, вдруг он к вам домой заходил… Просто мы с тобой сейчас идём его искать, но при этом даже не в курсе, как он выглядит.        А вот тут Энди действительно призадумался. Он как-то и забыл, что о Вольхе не сохранилось никакой информации. В том числе — о внешности. Вот так и получилось, что у всех он в почёте, все его восхваляют и любят, но при этом совершенно не знают, кого, собственно, так чтут. Странно, что до этого никто не попытался узнать о народном герое побольше. Он тут значит всех спас, а эти самые «все» такие: «О, ну ладно, спасибо. Пропал без вести? Ой, да всего-то, какие мелочи! Мне всё равно, у меня там чай стынет, моя хата с краю — ничего не знаю». Так что ли? М-да уж, вот и делай после этого добро. — Я ничего такого не помню, Берт. Мне было всего пять, когда погиб отец… Может, он и приводил Вольху к нам, но, даже если это и было таковым, я наверное был слишком маленьким, чтобы запечатлеть в памяти такие подробности… — Жалко… Нам бы это помогло.        Дальше подростки шли молча, каждый думал о своëм. Энди внезапно всерьëз задумался после слов Бертиса. А ведь правда. Может быть, отец и не приводил Вольху домой, конечно, но кто ж его знает? Возможна ли такая ситуация, что мама была знакома с воином? Почему же она тогда ничего не рассказывала? Не хотела нагружать ум подростка такими вещами? Или любые воспоминания, связанные с Арисом, лишь приносили ей душевную боль, и она ни о чëм таком старалась не вспоминать? А может, Матильда банально и просто ничего не знала о друге отца? Если бы сейчас была возможность поговорить с ней, Энди бы воспользовался шансом. А теперь иди и мучайся в догадках. Как же всë это сложно!        Друзья шли уже довольно долго. Энди обнаружил для себя, что стало гораздо холоднее, чем в окрестностях Березняков. Чем дальше они продвигались, тем сильнее понижалась температура. Они и раньше, конечно, не на юге жили, но всë же те несколько градусов понижения тепла чувствовались достаточно явно. «Идëм на север ведь. Ближе к тайге станет совсем холодно. Хорошо, что у нас с собой куртки» — пронеслось в голове у Энди. Он не любил отсутствие тепла.        Равнина кончилась и вновь потянулись бесконечные леса. Берёз уже не было нигде, только дубы, дубы и дубы. Друзья шли по этим лесам, время от времени останавливаясь, чтобы передохнуть. Топали они быстро, и вскоре, осточертевшие дубы кончились. Начались постоянные холмы, горы и сосны с ëлками. А ещё столь ненавистный для Энди холод. — Так вот ты какая, тайга! — пыхтел Бертис, забираясь на очередной крутой холм. — Суровая реальность! — проворчал Энди, получше кутаясь в куртку. — И не говори! Где же заночуем? Мы же так закоченеем! — фыркнул Бертис, поëжившись от резкого порыва ветра, коих на вершине холма было достаточно. — А костëр? Разве он теперь не актуален? — поднял бровь эндермен. — Знаешь, я сомневаюсь, что огонь реально как-то здесь поможет, — ответил друг. — Может, ты и прав, — задумался Энди. — Попробуем дойти до какого-нибудь поселения, глядишь, там примут путников. — Очень и очень на это надеюсь…        Друзья шли, преодолевая жуткую усталость. Уже сгустился вечер, а они так и не нашли ни одной деревни. Успели только поесть ягод с кустов. Вкусные, сладкие. Такие можно было купить на большом рынке, куда еще нужно дойти. Но и там они продавались за сумашедшие деньги. А здесь этот деликатес рос в изобилии. Удобно.        Тем не менее, судьба, всë же, была благосклонна к подросткам. Вдали начал виднеться свет и лай вполне домашних собак. Друзья ускорили шаг и через какое-то время дошли до маленькой деревушки. Она была действительно крохотная: на двух улицах, образующих букву «Г», умещалась церковь, два двухэтажных дома, кузница, один обычный домик и три странных строения, напоминающих землянки. Ещё было два куска земли за оградой и большие загоны с животными, крытые прогнившими досками около каждого дома. Всë указывало на то, что люди здесь жили, но откровенно говоря, всем строениям здесь требовался капитальный ремонт. На стыке улиц Энди разглядел колокол. Освещение представляло собой три столба, располагающихся на разных концах деревни и около колокола с прикреплëнными к ним факелами. В окнах света не было, что было грустным, ведь будить посреди ночи никого не хотелось. Тем не менее, друзья постучались в один из домов. — Есть кто дома? — спросил Энди, надеясь, что его услышат за лаем соседской собаки, которая, судя по взгляду, хотела подростков как минимум сожрать, едва увидев их за забором.        За дверью послышалась возня и чьë-то недовольное полусонное ворчание. Дверь распахнулась, и на подростков взглянула женщина средних лет в плотной куртке. Она явно была удивлена ночным визитом, но не особо подавала виду. Ни друзья, ни женщина, не решались начать разговор. Первой не выдержала хозяйка: — Вы чьих будете? — наконец спросила она, скептически окидывая взглядом обоих. — Из Березняков, — на автомате выдал Бертис. — Березняков? — призадумалась женщина. — Не слышала о такой деревне. Она явно не в наших окрестностях находится, верно? — Верно. Она далеко отсюда, — ответил Энди. — Вы не могли бы пустить нас внутрь? Ужасно холодно, спать негде… — начал Бертис. — Заходите, если уж так. Не пойму, о каком холоде вообще идёт речь? Сегодня потрясающе тëплая ночь, — задумчиво ответила женщина, пропуская подростков в дом.        Уже через несколько минут друзья сидели в компании хозяйки дома и пили чай. В недолгом разговоре с ней они узнали, что имя ей Анна и живëт она с мужем по имени Ярим. Сейчас, правда, его не было дома, так как он ушёл в соседнее село. У неё также был взрослый сын Гер, который, собственно, и жил в том самом соседнем селе вместе с женой и детьми. Ничего сверхъестественного, обычные люди. — Значит, вы идёте к храму Дракона? Интересно, давно туда никто не ходил, а вы большой путь прошли, — заметила Анна, отправляя в рот ягоду. — Да, это так, — подтвердил Бертис. — Анна, позвольте задать Вам вопрос… Вы ведь наверняка помните, что когда-то проклятие со всех нас было снято человеком по имени Вольха. О нëм самом не известно никакой информации кроме того факта, что он был рождëн здесь, в тайге. Вы ничего о таком не слышали? — поинтересовался Энди, с надеждой глядя на женщину. — Ммм… Нет. Во всяком случае, в этой деревне про него не знают. Тут его никогда не наблюдалось. Но скажу вам так. Недавно здесь прошла одна болячка. Она половину деревни выкосила. В основном тех, кто был довольно стар. У нас остались лишь молодые. Может быть, пожилые жители смогли бы что-то рассказать, но мы о таком точно не знаем. Не найдëте вы тут ничего про Вольху вашего. Идите лучше спать.        Подростков не особо обрадовал такой исход. Они легли неподалëку от печи. Бертис отрубился практически сразу, а вот Энди ворочался ещё долго. Нет, понятное дело, рассчитывать на то, что в первой же попавшейся деревушке, причём не в самой крупной, случайная женщина выложит им всю информацию о Вольхе от и до, смысла не было. Шансы узнать что-либо и так мизерные до невозможного. Но, как говорится в народе, надежда умирает последней. И в Энди эта самая надежда копыта пока не откинула. Пока.        Утром Анна подняла подростков, впихнула в них несколько лепëшек и рассказала, в какую сторону надо идти, чтобы быстрее дошагать до храма и когда на их пути встретится следующее село. Идти нужно было сейчас, ведь потом, по словам Анны, станет холоднее. — Вон, птицы в загоне голову под крыло прячут. Чуют, что будет холодно. Иней на траве. Идти вам надо. Обязательно дойти до следующей деревни до того, как начнëтся непогода… Может вполне начаться. Это тайга, она нас кормит, одевает и даëт жильë. Но ещё она очень непредсказуема и скверна характером. Нужно быть осторожными, особенно вам, ведь вы не жили тут ранее, не знаете всех особенностей. — Спасибо за напутствие, — поблагодарил Бертис. — Но нам всё же стоит обойти народ в деревне и опросить их насчëт Вольхи. А вдруг кто-то всë-таки что-то слышал? Нельзя упускать ни одного шанса узнать о нëм что-то новое, — ответил Энди. — Вряд ли кто-то что-то знает. Но раз так хочется — спроси. Уже наверняка все встали, — пожала плечами Анна.        Подросткам не понадобилось много времени, чтобы обойти всех жителей деревеньки. Но, как и сказала им Анна, никто действительно ничего не знал. Друзья просто потратили время впустую. С досадой напополам они наконец вышли из селения и пошли по указанному женщиной направлению. И уже на своей шкуре прочувствовали, что становится ощутимо холоднее. Небо было пасмурно белым, ни один луч солнца не пробивался сквозь тучи. Ситуацию усугубил ветер, который, несмотря на огромное количество высоких деревьев, продувал насквозь. Ещё немного, и кожаные куртки подростков будут совершенно бесполезны в этой борьбе с природой. Энди который раз за день спрашивал у себя, мол, как можно жить в таких условиях? Холод значил не только большое количество тëплой одежды. Далеко не все растения способны выжить при таком климате, а значит еды много не вырастишь. Тебя будут спасать только домашнее скотоводство, охота и ловля рыбы. Да и семена нужных растений ещё требуется достать. На здешних рынках они наверняка будут дороже. Не каждому по карману такое удовольствие. А резкие похолодания, коих, по словам Анны, было немало в тайге и вовсе могли окончательно загубить хрупкое земледелие. Здесь с таким было туго, хотя, например, в окрестностях Березняков огород был у каждого. Поэтому в той деревеньке загон с животными был у каждого. Ничего сверхъестественного и необычного. Энди, конечно, и до этого слышал о суровых таëжных буднях, не в пещере жил ведь. Но, как говорят в народе, ничто не говорит красноречивее того, что ты видишь своими глазами.