За горизонт

       Все последующие дни в тëмном бору ничего странного и из рук вон выходящего не происходило. С момента того кошмарного сна прошло дня четыре, если Энди не ошибался, конечно. На самом деле ни друзья, ни состав труппы «Огненный плющ» не могли сказать, сколько времени они топали среди великанов флоры. Во всяком случае, неба всё так и не было видно. Лес сделал внутри себя настоящую пытку. Темные толстые стволы и ветки создавали благоприятную атмосферу разве что для уныния. И для последующего безумия. Энди встряхнул головой. Какие прекрасные мысли лезут в голову, однако. А главное ведь, такие позитивные! Веселье так и прëт изо всех щелей, Энди от него сейчас разорвëтся прям! — Я начинаю узнавать эти места, — донëсся до Энди задумчивый голос Хука, с неизвестно кому адресованными речами. — И где же мы? — поинтересовался у мужчины Бертис. — Видишь на тех дубах зарубки? Это мы ножами кидались от нечего делать. Тут у нас однажды лагерь был. Если ничего не случится, то выйдем из леса где-то через полдня. Может, чуть меньше даже.        От слов Хука у многих поднялось настроение. Конечно, шутка ли: сидеть в темноте и однообразии столько времени! Энди улыбнулся. Ну, хоть что-то хорошее. Однако его радость омрачалась дурным предчувствием. Энди искренне не понимал, что не так, ведь ничего странного не происходило, все вокруг вели себя как обычно. Приходилось оправдываться тем, что за эти четыре дня он так и не отошёл от того дурного сна. Что опять-таки было странным объяснением происходящего. Ай, чëрт с ним.        Бор действительно начал редеть. Всё чаще и чаще появлялись просветы в листве дубов, деревья расступались. Наконец, младшая половина «Огненного плюща» с громким и радостным визгом-писком кинулась к выходу из леса, находившемуся уже в метрах двадцати от повозки. Вскоре, все уже счастливо вдыхали аромат цветов и грелись под мягкими тëплыми лучами солнца. Воистину приятно получать то, чего так долго ждал!        Энди подошëл ближе к краю холма, на котором и располагался тëмный бор, выпустивший наконец путников из своих удушающе крепких объятий. Перед изумлëнным подростком открылся поистине удивительный вид: под холмом располагалась широкая необъятная равнина, сплошь поросшая травой и полевыми цветами. Кое-где Энди заприметил пару молоденьких дубков и берëзок, ещё не успевших вырасти как следует. Равнина буквально купалась в солнечном свете, не оставляя никаких шансов березовым окрестностям около родного для Энди посëлка. — Вот это красотень… — протянул эндермен. — Ещё какая, — ответил ему Хук, который как раз в этот момент подошёл к подростку, заставив того вздрогнуть. — Хук, зачем так пугать-то? — обиженно глянул на свинозомби Энди. — Прости. У меня тихие шаги. А тебе надо внимательнее быть. Сейчас-то я подошёл, а вот потом…        Хук не договорил. Он лишь вздохнул, глянул на Энди и застыл так на пару секунд. После шут встряхнул головой и пошёл к труппе. На смену свинозомби к Энди подошёл Баллау вместе с Бертисом. — Пора прощаться, друзья. Наши с вами пути расходятся здесь. Но мир тесен, надеюсь, мы ещё встретимся. Нам предстоит путь на юг. Вам же нужно двигаться севернее, — с грустью произнёс фокусник. — Спасибо за всё, Баллау. Мы тоже будем скучать, — ответил Энди. — Заезжайте в Березняки! Там скучно, и актëрская труппа придётся как раз кстати! — подал голос Бертис. — Спасибо за приглашение, — улыбнулся Баллау. — Энди, Энди!        Энди обернулся. К нему бежала Луиза. — Энди, подожди! Мне очень грустно расставаться с тобой, ведь ты такой интересный собеседник. Вам двоим предстоит долгий и сложный путь. Я знаю, что ты не веришь в предсказания, но зато верю я. Пожалуйста, прими от меня вот это.        Луиза потянула Энди на себя. Энди наклонился, и Луиза смогла дотянуться, чтобы надеть на шею эндермена некий медальон. — Он будет тебя оберегать. Я просто гадала ночью, и звезды рассказали мне, что Бертис будет в относительной безопасности. А вот ты — нет. Так мне будет спокойнее. — Хорошо, Луиза. Если ты так хочешь, я буду его носить. Спасибо за подарок, — улыбнулся Энди.        Луиза улыбнулась в ответ и побежала обратно к остальным артистам.        Прощание со всеми членами труппы было долгим и грустным для всех. Успели сдружиться. Это тяжело. Вскоре, повозка труппы «Огненный плющ» скрылась за холмом, а ребята продолжили свой путь. Энди шëл и всё вертел в руке медальон, подаренный Луизой. Он был достаточно красивым. Небольшой, серебристый, с каким-то чудным витиеватым узором, явно ручная работа. Вряд ли, конечно, он действительно как-то поможет подростку, но как побрякушка вполне пойдëт. Оставит эту вещицу на память об «Огненном плюще». Да и о Луизе. Хорошая девчонка, всё-таки, хоть и со своими причудами. Ну, все мы не без некой изюминки. — Знаешь, Энди, эта равнина мне больше нравится. Она какая-то особенная. Красивая. — Это да. Стоит найти место, где заночевать. Солнце садится потихоньку.        Спустя некоторое время друзья уже лежали под каким-то одиноко стоящим деревом. Они успели пройти достаточно большое расстояние, найти это дерево и полюбоваться закатом. Энди валялся в траве, закинув ногу на ногу и положив руки под затылок. Он вдыхал аромат цветов и слушал, как высокая трава мерно шелестит на ветру. Подросток повернулся к Бертису — спит. Да и ему пора. А то не дело это. Энди перевернулся на бок и уже минут через пять окунулся с головой в царство Морфея. *flashback* — Черт, поцарапался!        Генрих встряхнул рукой, глядя на свежую ранку. Он научился делать стрелы мастерски, но такие вот казусы у него случались. Нет, он был аккуратен, это да. Однако, это не спасало от новых царапинок. Больно, стрелы острые. Но это не важно, главное — заготовить как можно больше. Завтра битва, ни один чёрт не знает, сколько понадобится стрел, а быть безоружным — безумие. Вот поэтому, он сидел на холме и делал стрелы. Почему на холме? Любил это место. Отсюда видно всю деревню, а ещё берëзовые леса и речку. Солнце медленно сползало вниз, всë больше окрашиваясь в красно-оранжево-лиловые оттенки, облака же слегка закрывали Его Огненное Величество лëгкой розовой дымкой. Закат. Красиво, величественно. — Всë так и пыхтишь над стрелами?        Генрих вздрогнул и чуть не выронил стрелу. Выронить-то не выронил, а вот очередную царапину посадил. Скелетон обернулся. Ну да. Это он. Кто же ещё? — Арис, Дракон бы тебя побрал! Заканчивай меня пугать! Знаешь, твои эндерменовы штучки с физикой меня напрягают!        Арис усмехнулся. — Это ты про телепортацию что ли? Я её сейчас вообще не использовал. Я просто тихо хожу, — с улыбкой заметил эндермен и пристроился рядом с Генрихом. — Когда-нибудь ты меня так доведëшь, Арис, — буркнул Генрих и продолжил своë занятие. — Ой, ну не ворчи. Кошмар, тебе вроде как ещë и тридцати двух нет, а уже бубнишь как старый пердун. Что же будет с тобой в пожилом возрасте? — Ещё не факт, что я до этого пожилого возраста доживу, — проговорил Генрих и вздохнул. — С чего такой настрой? — Завтра выступление армии. Новая битва точно состоится. Вот мы с тобой сейчас сидим и смотрим на заходящее солнце. А что если этот закат станет последним в нашей жизни? У нас обоих дети. Об этом и думаю. Подобные мысли не дают мне покоя.        Арис задумался. Сиреневые глаза эндермена смотрели на закат куда-то в одну точку, но не было понятно, в какую именно. Генрих заглянул в его лицо, дабы попытаться понять, о чëм он думает, но ничего не вышло. Это и не очень-то удивительно. В глазах Ариса можно было прочитать всë и одновременно ничего. Зависит от того, хочет ли этого обладатель глаз. Такая вот особенность.        Двое мужчин так и сидели на холме в тишине. Генрих затачивал наконечник и глядел на Ариса, а сам Арис смотрел на закат. Солнце скрылось за горизонтом на целую половину, в небе даже загорелись несколько маленьких звëздочек. Эндермен всё молчал. Наконец, он встряхнулся, словно от полудрëмы и глянул на Генриха вполне осмысленным взглядом. — Знаешь, не думай об этом. Не стоит, — ответил эндермен. Он немного помолчал и, подумав, добавил: — Сегодня необычайно красивый закат, не находишь? — По мне так закат и закат. Он любой красив. Не знаю, что такого необычного нашёл ты конкретно в этом.        Скелетон и эндермен ещё какое-то время сидели молча и смотрели на окончательно закатывающееся за горизонт солнце. До тех пор, пока Генрих не засобирался домой. — Армия выступает рано утром, аж на рассвете. Закат закатом, но я планирую как следует выспаться, Арис.        Генрих собрал свои вещи и пошёл к противоположному концу холма, чтобы там спуститься по пологой тропинке и уже оттуда дойти до деревни. Идя по назначению, он чувствовал, как Арис смотрит ему в спину. Наконец, Генрих не сдержался и обернулся. За растущими на холме деревьями чëрного эндермена толком не было видно. Лишь пронзительные неоново-фиолетовые глаза разрезали спустившиеся на близлежащие окрестности сумерки. *end flashback*