За горизонт

       Вновь двое подростков шли неизвестно куда и неизвестно за кем. Вновь потянулись однообразные дни и до жути осточертевшая обоим тайга. Хуже было то, что ребята толком и не понимали, куда идут. На юг — это, конечно, замечательно. Насчëт древней цивилизации тоже всё понятно. Но где искать? Вряд ли джунгли представляют из себя кусок земли в один гектар. Оставалось надеяться, что подросткам просто повезёт.        Сосны… Ели… Сосны… Ели… Волки!        Да, так и было! Уже поздним вечером ребята услышали вой и изрядно перепугались. — Только этого нам не хватало… — недовольно пробормотал Энди, с опаской вглядываясь в темноту. — И так воют… Раз, два… О всевидящий Дракон, да их там штук двадцать, если не больше! — разволновался Бертис. — Да ну, разве? Мне кажется, что меньше… — нахмурился эндермен. — Тебе кажется! Слышишь, сколько голосов? — настаивал на своём скелетон. — И правда… Что делать-то будем? — обречëнно опустился на траву Энди. — Может, на дерево залезть? — неуверенно предложил Бертис. — На какое? Сосны слишком гладкие, а ели — колючие! Мы не удержимся и минуты! — Тогда залезем поглубже в папоротники. Дохлый номер, но будем надеяться, что не заметят. — Можно попробовать, конечно… Но что будет, если звери доберутся до нас? — Об этом лучше не думать, Энди… — проворчал Бертис и залез в кусты, утягивая друга за собой.        Теперь подростки сидели в кустах, слушая громкий протяжный вой. — Энди, закрой глаза, — прошептал Бертис. — Это ещё зачем? — Ты эндермен, не забывай. Они у тебя светятся не хуже факелов. За милю видно.        Энди послушно прикрыл веки да ещё и закрыл лицо руками. При закрытых глазах все остальные чувства сразу же обострились, и подросток начал слышать кое-что помимо жуткого воя голодных зубастых тварей. Словно шаги. Сначала Энди подумал, что это как раз волки бегут, но нет. Топот был, как от двуногих существ. Но кто это?        А потом послышался скулëж явно испуганных и возможно даже умирающих волков. И голоса. Довольно громкие. С причудливым говором, с явно каким-то своим смутно знакомым жаргоном… Очень злые голоса… От таких не ждёшь ничего хорошего… У Энди сердце пропустило несколько ударов, когда он понял, что подобный сленг слышал лишь единожды в жизни.        Мародëры.        Разбойники, разорители, работники ножа и топора, да называйте как хотите, но это совершенно точно были именно они. Этот говор Энди бы ни с чем не перепутал. Рука подростка, которую когда-то один из мародëров с такой силой выкрутил, предательски засаднила. Мальчик сжал зубы и сильнее зажмурил глаза. Хоть бы не заметили, хоть бы только не заметили, да Энди был готов взмолиться всем существующим и несуществующим высшим силам, уйти в монахи и отказаться от всех излишеств, лишь бы только «лихой народ» не заподозрил ничего неладного. Но кажется, они были слишком далеко и не собирались сюда идти.        Волчий скулëж прекратился окончательно. Голоса усилились. Кто-то кому-то что-то приказывал, кричал. Время от времени был даже слышен гортанный смех. Энди уже плохо соображал на этот момент, его мозг бил тревогу и подросток понимал, что скоро начнет паниковать, если уже не началась начальная стадия. Бертису, похоже, было не лучше. Он тяжело и сбивчиво дышал, практически хрипел, будто только что пробежал несколько километров за раз без какой-либо передышки или пит-стопа. Энди постарался успокоиться, что, откровенно говоря, не получалось от слова совсем, ведь сама только мысль о повторной встрече с мародëрами вводила подростка в ужас. Затекла нога, но Энди и не думал пошевелиться. Очень боялся, что заметят.        Но судьба была благосклонна к друзьям, и в тот вечер им посчастливилось избежать встречи с мародëрами. Где-то через час (хотя из-за страха всё это действие могло на самом деле занять куда меньший промежуток времени, но тут уж как ощущения нашептали) голоса разбойников начали отдаляться, а потом и вовсе растворились в обычных звуках ночной тайги. Но Энди осмелился убрать руки с глаз только тогда, когда Бертис начал тихонько трясти его за плечо. — Вставай, Энди. Они ушли. Давай вылезать отсюда, а то я уже весь бок отлежал.        Встать, к слову, оказалось той ещё проблемой, ведь у обоих подростков от долгого и совершенно неподвижного лежания на одном месте затекли все конечности. Энди так вообще подумал, что его нога сейчас прямо тут отвалится и дело с концом. Но этого, к счастью, не случилось. Друзья, всё обдумав и взвесив, тихо и осторожно побрели туда, откуда шли звуки, ни на минуту не переставая прислушиваться. Но всё было хорошо. Всё те же мирные звуки леса. Ничего опасного.        Вскоре, ребята вышли на поляну, где им открылась жуткая картина: повсюду лежали тела мертвых волков. Одного беглого взгляда хватило, чтобы насчитать семерых, ещё двое лежали под высокой елью и были скрыты её тенью. — Зачем понадобилось просто взять и уничтожить целую стаю животных? — ошарашенно проговорил Бертис, не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища. — Их расстреляли с арбалетов, — мрачно констатировал Энди, попытавшись вытащить стрелу из тела одного из волков. Не получилось. Животное в свою очередь даже не шелохнулось. Точно мертво. — Даже не пытайся, — произнёс Бертис, глядя на попытки друга. — Папа делал такие стрелы. У них наконечники внешним видом напоминают гарпун для ловли рыбы. Такой попробуй вытащить… — Расстрелять-то расстреляли… Но почему не забрали трупы? Ну, шкура там… Мясо… Не понимаю… — И не надо понимать… Волки — командные животные. Они не станут жертвовать своими товарищами, если видят, что противник сильнее. Этих людей было много, и они были вооружены. Значит волки априори были слабее их, они чуствовали это, не стали бы нападать. Ещё сейчас такая пора, что добычи много, волки сыты, голод не мог бы управлять ими настолько, чтобы напасть даже на сильного соперника, лишь бы поесть. Значит, это не было обороной со стороны людей. Их постреляли как диких уток, для удовольствия…        Друзья пошли прочь от места стычки людей с волками. На душе у обоих было паршиво. Энди не мог назвать себя самым ярым зоозащитником на всей земле, но считал, что это недопустимо. Волки им, скорее всего, ничего не сделали, если верить словам Бертиса. Так зачем? Какой был в этом смысл, а? На Энди волной накатывали воспоминания из детства, когда он, будучи маленьким ребенком, выбегал во двор. Там всегда в траве ползало великое множество различных букашек. Мама однажды сильно наругала его, когда он из детского интереса раздавил какого-то жучка. Мол, это насекомое бежало к своим деткам, а теперь его детки — сироты. Энди это тогда очень расстроило и он ещё долгое время носил в сад на то место небольшой кусочек хлеба, чтобы дети того жучка не голодали. Это потом мальчик узнал, что у насекомых нет разума, только инстинкты, и они не могут скучать по умершему родственнику. Но случай с жуком навсегда отпечатался в его голове. — Если так посмотреть… Зачем вообще мародёры зашли сюда? Что им тут делать? Есть предположения? — поднял бровь эндермен, выйдя наконец из своих раздумий. — Не знаю и знать не хочу, что у них там за чёрные мыслишки, — фыркнул Бертис. — Раз пришли, значит зачем-то им это нужно. Не нашего ума это дело, приятель. Но лучше бы нам им на глаза не попадаться, а то кто знает, что им в голову взбредëт. Не хочу быть утыканным стрелами как подушечка для иголок. — Абсолютно солидарен. Особенно, с последним, — задумчиво ответил Энди. — Слушай, давай зайдëм в тень. — Чего так? — Не знаю, как тебе, но мне почему-то очень жарко. Солнце так и печёт. Это странно, ведь ещё может неделю назад я не мог сказать на счëт погодки в тайге ничего даже хоть немного похожее на слово «жарко». Руки и лицо словно покалывает, брр… — Действительно странно… Мне вот, например, прохладно. Ладно, если так, пойдём по тени.