За горизонт

      Оскар очнулся в маленьком помещении со стенами из обтёсанного камня. Подросток со стоном перевернулся на бок: голова просто раскалывалась и совершенно не варила, а перед глазами всё плыло. Парень смотрел вперёд и пытался понять, действительно ли он проснулся. Пока он спал, то видел довольно стрёмные сны, а несколько раз подросток будто бы просыпался, но это каждый раз оказывалось лишь глюком находившегося по действием какой-то дряни разума. Однако сейчас, похоже, он действительно пришёл в себя. Оскар сел, но даже в таком положении его зашатало, он чуть не свалился назад. Руки, связанные за спиной, затекли совсем, и теперь подросток думал, как избавиться от верёвки. Пока он пытался дотянуться пальцами до узла, то силился вспомнить хоть что-нибудь из того, что произошло ранее, и, в частности, то, как он вообще оказался в этом месте. Увы, на ум ничего не приходило. Подросток вырубился, а окончательно проснулся только здесь, в этой тесной комнатушке. Интересно, а где он вообще? Оскар сумел нащупать узел и стал пытаться развязать его. Выходило у него крайне криво, но кажется его попытки давали результаты. Пока парень копался с путами, он поднял голову и стал осматриваться.       Так, каменные кирпичи. Хорошие, крепкие. Явно не такие уж и древние. Либо недавно построены, либо это место не заброшено, за ним присматривают, дабы не развалилось, поэтому и выглядит всё неплохо. Помещение квадратное, ширина стены около 3 ярдов. А по высоте, кажется, больше. Но Оскар мог и ошибаться, так как его голова сейчас не соображала от слова совсем. Так, что ещё? Ага, напротив, судя по виду, тяжёлая деревянная дверь. А вот в ней вверху небольшое окошко. Оскар, стиснув зубы, всё же развязал верёвку, и теперь смотрел в сторону этого окошка, попутно разминая запястья. Стоило глянуть туда, может быть, что-то будет заметно. Оскар аккуратно встал, хватаясь руками за голые стены и отчаянно цепляясь пальцами за стыки между кирпичами. Было крайне трудно это сделать, ногти в основном лишь бесполезно скользили по камню, вызывая неприятные ощущения в кончиках пальцев. Оскара трясло, перед глазами сразу же всё расплылось. Он всё-таки смог подняться. Минут пять свинозомби стоял в одном положении и сдерживал дрожь, пока зрение не вернулось к норме. Оскар дошёл до двери, зацепился за неё руками и глянул в окошко.       В помещении было довольно темно, однако понятно, что взгляду подростка открылся коридор. А комната, в которой оказался парень, похоже, находилась на углу. Дальше проход был уже справа от камеры свинозомби. Во всём длинном коридоре горел только один факел, и его света, разумеется, не хватало для хорошего освещения. Мрачновато. Хотя подставки для факелов к стенам были прикреплены. Видимо, это было сделано в целях экономии. Или сюда так редко спускаются, что хватает и этого. Хотя чёрт его знает. Оскар вздохнул. Помещение не было укреплено, здесь даже не было решётки. Видимо, комната как камера для заключения не использовалась. Но дверь стояла массивная, выбить её не получится. Кроме того, он наделал бы лишнего шума. Парень смутно представлял, для чего он был нужен тут, но что-то ему подсказывало, что ничего хорошего ждать не придётся. «Надеюсь, меня не оставят тут подыхать. Когда кто-нибудь придёт, попробую спросить, зачем я здесь. И постараюсь делать то, что говорят. Может, живым останусь. И, если повезёт, невредимым», — думал про себя подросток, которого передёрнуло от воспоминания о диалоге мамы с отцом. Женщина тогда назвала графа Гортманфорста садистом. Наверняка Оскар находится сейчас именно в его распоряжении. — Хоть бы только не решил испытать пару пыток на мне, — пробормотал свинозомби и тут же умолк, услышав негромкие разговоры где-то в коридоре. Из-за эха пока что было совершенно невозможно понять, кто говорит и о чём. Парень отошёл и встал сбоку от окна, стараясь всё же пронаблюдать за тем, что происходит снаружи.       В конце коридора показался огонёк. Благодаря ему стало понятно, что там есть поворот, из-за которого через несколько секунд показались две фигуры. Обычный человек средних лет с, как показалось Оскару, несколько безумным взглядом и эндермен, держащий в руке факел. И если первый не выглядел прямо чтобы таким особенным, то вот второй… Походка, осанка, одежда — буквально всё кричало о том, что этот эндермен по своему социальному и сословному статусу стоял явно на порядок выше Оскара. А ещё подросток наконец-то мог расслышать, о чём эти двое разговаривали. — Обязательно пришли её ко мне, как только очнётся. Прямо сразу же, пока не отошла от действия препарата. Первые минуты соображать будет плохо и станет разговорчивее, — проговорил человек. — Беренгар, ты сказал мне это уже раза три. Я отлично услышал тебя и в первый раз, не стоит так напрягаться, — ответил эндермен, кинув недовольный взгляд в сторону мужчины. — Уж извини. Но это важно. Она может многое знать, и если понадобится, я буду вытаскивать всю нужную информацию из неё силой. — Попрошу без столь серьёзных заявлений. Ты всё-таки у меня дома, а значит не тебе решать, что делать в случае чего. Тем более, будет печально, если столь милое личико будет изуродовано. Байн не соврал мне насчёт её красоты, — усмехнулся эндермен, проходя вместе с Беренгаром мимо комнатушки с Оскаром дальше по коридору. — Было бы интересно провести с ней время. — Знаю я, как ты с девушками время проводишь, Элиаст, — буркнул Беренгар. Эндермен после этой фразы лишь вновь усмехнулся. «Значит, это он и есть. Граф Гортманфорст. Черт, и на кой хрен я тут торчу? Что ему надо от меня? Хотя… От Матильды им двоим тоже что-то надо. Даже без учёта последней фразы этого Беренгара, фу, гадость какая», — размышлял про себя Оскар, отходя к стене и усаживаясь в углу. «Ничего, всё нормально. Отцу свидетель не был нужен, и он просто мог перерезать мне горло. Но я же до сих пор жив. Надо просто немного подождать. Вот сейчас посижу в этом углу и посмотрю, что будет дальше. Может, кто-то за мной придёт. Или я ещё что-нибудь интересное услышу» — успокаивал свинозомби самого себя, дотронувшись рукой до жилетки. Нож на месте. И сигареты тоже. И даже огниво спокойно лежало в кармане. Отлично. Отец даже не потрудился его обыскать. Это может дать некоторое преимущество, но не сейчас. Точно не сейчас.       Теперь Оскару оставалось лишь ждать непонятно чего и надеяться, что он останется целым. И что про него вообще не забудут.

***

      Когда Оскар не появился в школе на следующий день, никто не удивился. Наоборот, все скорее восприняли это как должное. Марк исключением не стал. Зомби подумал, что Оскару хватило вчерашнего учебного дня ещё на пару недель вперёд, поэтому лишь спокойно сидел и слушал объяснения учителя. На переменах он пару раз перебросился с Хлоей несколькими фразами на отвлечённые темы. Ничего особенного про свинозомби девушка тоже не сообщала.       Странности Марк стал замечать уже после школы. Жили они с Оскаром на одной улице, правда, соседями не были. Тем не менее, еле заметный кусочек дома свинозомби был виден из окна Марка. Для этого, конечно, нужно было вплотную прислониться лицом к оконной раме и до боли скосить глаза, но кое-что всё же можно было заметить. Суть в том, что никто вообще не выходил из дома на протяжении долгого времени. Марк наконец устал постоянно подбегать к окну и поэтому вышел во двор с книгой. Устроившись в траве, он по-прежнему время от времени посматривал в сторону дома Оскара, но к вечеру ситуация не изменилась. Из здания никто не выходил, во дворе фигура подростка не мелькала. Это было очень странно. В конце концов, неужели Оскар даже покурить ни разу не вышел?       Уже начало смеркаться, когда Марк вышел со двора и направился к дому свинозомби. Почему-то его грызла смутная тревога. Он подошёл к дому и постучал в окно. Тишина. Внутри не было даже шевеления. Марк постучал ещё раз. Снова ноль реакции. Зомби хотел было вновь попробовать, но тут его окликнули с соседнего участка. Он обернулся. — Марк, ты чего ломишься? — спросила у него соседка Оскара, женщина, чьё имя зомби, к стыду своему, не помнил. — Да мне Оскар нужен. Он… Он мне книгу не вернул, — ляпнул Марк первое, что пришло на ум. — Книгу? — задумчиво переспросила соседка. — Разве Оскару нравится чтение? — Не особо, — хмуро отозвался Марк. Да, стоило придумать что-то более правдоподобное. — В любом случае, ты напрасно стараешься. Там никого нет. — То есть как нет? — поднял брови Марк. — Байн уехал сегодня рано утром. Попросил покормить Сумрака. — Сумрака?.. — Это конь его. У него же две лошади. Молния и Сумрак. — Да-да, я в курсе, просто мысли вслух, — натянул на себя улыбку Марк. Если Сумрак на месте, значит Оскар никуда не уезжал. — Разве Оскар сам не сможет присмотреть за Сумраком? — Байн сказал мне, что его сын не ночевал дома сегодня, — пожала плечами женщина. — То есть как не ночевал? — распахнул глаза Марк. — Вот так. — И что, никто не пошёл его искать? — Оскар невыносим и просто неуправляем, — фыркнула женщина. — Байн, конечно, и сам не сахар, но всё же его несколько жаль. Единственный сын — и такая вот напасть. Ну, ничего, походит этот дурак и вернётся. — А если что-то случилось? — Байн наверняка будет его искать, Марк. Это в любом случае не твоя забота, — ответила соседка. Тут её позвала дочь, и женщина отвернулась, дав понять, что разговор окончен. Марк же направился домой с тяжёлым грузом на сердце.       Нет, что-то определённо было не так. Да, Оскар наплевательски относился к учёбе. Да, когда он разговаривал с кем-либо, будь это его сверстник или взрослый, его речь была крайне резкой. Складывалось впечатление, будто свинозомби грубил даже тогда, когда тема для обсуждения была самой что ни на есть нейтральной. Да, Оскар не был домоседом и проводил на улице большую часть своего времени. Да, он мало кого воспринимал как авторитет, да и его самого никак не назовёшь примером для подражания. Да, он мог кому угодно двинуть в челюсть, и тот же Бертис это бы только подтвердил. Да и сам Марк, откровенно говоря, несколько побаивался Оскара. Но при всех отрицательных качествах свинозомби, он никогда не пропадал из деревни вот так. Так почему же сейчас всё иначе? Решил вчера сбежать от отца, который явно задумывает недоброе? Но когда он успел, если Байн вернулся в тот же день? Во всяком случае, вторую лошадь Марк вчерашним вечером видел.       Нет, что-то всё-таки не так. Но в любом случае, вряд ли зомби действительно сейчас сможет чем-то помочь. Стоило подождать и смотреть дальше по обстоятельствам. Может, спустя некоторое время что-нибудь прояснится.

***

— То есть это как? — распахнул глаза Энди, уставившись на мужчину. — Что — как? — не понял эндермен. — Так мы же Вас искали! — ответил Бертис, еле сдержавшись, чтобы не глянуть на Энди. — Меня? — удивился Вольха. — Зачем? — Это же Вы тогда сняли проклятие! Разве не так? — допытывался Бертис, не давая Энди и слова вставить. — Да-а, было дело… И давайте на ты, пожалуйста. Я всё-таки ещё не настолько стар, — усмехнулся мужчина. — А чего вам двоим проклятие? Это ж было-то когда! — Так ведь оно же вернулось… — неуверенно отозвался Энди. — Как это вернулось? — искренне удивился Вольха. — Не должно было! О Создатель, неужели я что-то сделал неправильно… — Кристалл был украден кем-то, — перебил Вольху Бертис. — Мы были в храме ранее, и его там не было.       Энди увидел, как Вольха заметно напрягся. Похоже, он был действительно удивлён новой информации и сейчас находился в неком замешательстве. — Но Вы… Ты же сможешь вернуть всё, как было, да? — с надеждой спросил его скелетон. Однако Вольха лишь покачал головой. — Понимаешь, Бертис, всё не так просто… Я тогда имел возможность контактировать с Кристаллом, а теперь его нет на своём месте. Хотя, признаться, у меня есть догадка, куда он делся. Да и ко всему прочему… Я не помню досконально весь процесс отмены проклятия. — Но почему? Ты же его сам и снял! Как такое вообще можно забыть? — удивлённо вскинул брови Энди. — Поверь, вполне возможно. Я помню, что меня отбросило в сторону из-за небольшого взрыва, который был спровоцирован моими действиями. Благо, в тот момент ничего не рухнуло. Храм большой и, похоже, сделан на совесть. Однако этого было достаточно, чтобы меня отбросило в сторону. Когда я очнулся, то чувствовал себя очень странно. А когда до меня дошло, что снятие проклятия каким-то образом поменяло мне расу, то… — Вольха поджал губы. — Признаться, у меня случилась истерика. А потом меня и вовсе перенесло сначала куда-то в заднюю часть храма, а затем и на улицу. Да уж, мои навыки телепортации, честно говоря, остались на том же уровне. Я довольно много чего забыл с того времени. Однако постепенно память возвращается ко мне. — Иногда можно непроизвольно телепортироваться, если испытываешь очень сильные эмоции. Чаще, негативные, — пробормотал Энди. — Думаю, ты понимаешь в этом гораздо больше меня, поэтому поверю тебе на слово, — улыбнулся Вольха. — Так значит ты всё же не родился таким? Я подумал, рассказы врали, и ты был эндерменом изначально, — проговорил Бертис. — Нет, я был обычным человеком. До сих пор не знаю, почему так случилось. Однако Кристалл был создан Драконом, так что, вероятно, это всё Его Замысел. Ведь эндермены, насколько помню — первые, кого Он создал. А ещё я слышал одно поверье, якобы изначально Дракон собирался сделать вам, Энди, зелёные очи. Но передумал в последний момент. Не знаю, правда это или нет, но этим можно объяснить цвет моих глаз. Да и других версий я не нашёл.       Вольха завёл подростков в одну из комнат. В отличие от предыдущих помещений, она была прибрана. Мужчина сделал некое подобие мебели. Вольха умудрился фактически в диких условиях создать свой дом не только пригодным для жизни, но и даже в какой-то степени уютным. Видимо, находился он здесь уже очень давно. Мужчина оттащил Бертиса в угол подальше от небольших узких окон, через которые сейчас пробивался лунный свет. А вот днём ему на смену придёт солнечный, поэтому Бертису лучше уже сейчас оставаться в тени. Вольха стал туго бинтовать ему ногу листьями какого-то растения. — Надо по возможности её обездвижить. Тогда процесс заживления пойдёт быстрее. Вот эта трава довольно гибкая, идеально подходит для подобных действий. Ещё и обладает обеззараживающими свойствами, как я понял, — сказал Вольха. — На самом деле, ребята, вам несказанно повезло. Если бы Зара меня не предупредила, я до сих пор блуждал бы где-нибудь в джунглях. — Зара? — спросил Энди. — Вы здесь не одни? — Ты в джунглях один никогда не будешь. Обязательно либо кто-то залетит, либо заползёт. От скорпионов вообще спасения нет в этом году, — недовольно отозвался Вольха, но затем улыбнулся снова. — Зара — это попугайчик, которого я нашёл в лесу случайно. Вернее, которую. Она была в очень плохом состоянии, но у меня получилось сохранить ей жизнь. С тех пор Зара у меня поселилась. Это гиацинтовый ара. Я не удерживаю её здесь, она свободно летает по джунглям и обычно возвращается под вечер. На самом деле, эти птички — стайные, но вот Зара — исключение. Настоящая красавица, но с характером, — с усмешкой ответил Вольха, закончив наконец с ногой Бертиса. — Я думаю, сейчас стоит лечь спать. Я расскажу всё, что захотите узнать, только утром, — сказал мужчина, заметив, как напрягся Энди. Подросток кивнул, укладываясь рядом с Бертисом.       Увы, заснуть у Энди так и не вышло. В то время, как скелетон рядом с ним мирно дремал, эндермен же просто ворочался с боку на бок и никак не мог успокоиться. У подростка была целая куча вопросов к мужчине, которого они так долго искали. В конце концов, после того, как пошёл второй час с начала этой бессонницы, Энди плюнул на всё и встал, выходя прочь из комнаты.       Вольха находился в соседнем помещении. Одна из стен была немного разрушена, и теперь здесь как будто бы появилось окно. Вольха стоял около него, опираясь на уцелевшую кирпичную кладку. Энди, помедлив, подошёл к нему. — О, добрый вечер. Не спится? — спросил его мужчина, не отрывая взгляда от ночного неба, которое виднелось за густой листвой тропических деревьев. — Совершенно не могу уснуть, — ответил подросток, встав рядом с эндерменом. — Почему же так? — Мы ведь так долго искали тебя. Столько вопросов накопилось, — помялся Энди. — У меня, в особенности. Понимаешь, мне очень важно обсудить с тобой одну тему, Вольха. — Я постараюсь ответить на все вопросы, какие вы с Бертисом мне зададите. Но увы! Моя память не так хороша, как хотелось бы. Я могу чего-то не помнить. Но что же всё-таки за тема? — Скажи пожалуйста, — неуверенно начал Энди. — Ты правда ведь знал Ариса Кэррола?       Вольха задумался, но буквально через несколько секунд оживился. — Да… Да, знал. Эндермен, верно? Да, я помню его. Уж Ариса точно не забуду. А чего тебе до него? — Это отец мой… — В самом деле? — поднял брови мужчина, пристальнее глянув на Энди. — Да, действительно, сходство поразительное. Спасибо луне, я в полутьме этих развалин и не заметил. Ну, да, он же упоминал, что у него есть сын. Надо же, столько лет прошло. — И ты участвовал с ним в битве, да? — Да, было дело. Тот бунт охватил всю страну тогда. Первая битва уже прошла, и войско отступало в тайгу, как раз в сторону храма. Я был с ними на тот момент, когда они всё-таки подошли к святилищу. Я знал способ, как потушить огонь в Кристалле и тем самым снять проклятие, и поэтому зашёл внутрь. — А что, там какой-то был особый метод? — поинтересовался Энди. — Это ведь Драконье пламя. Его не загасить водой, землёй или ветром, и само по себе оно тоже не потухнет. Если Драконий огонь попадёт на волосы, их придётся отрезать. Это очень опасная вещь. Тем не менее, есть определенный ритуал, который способен затушить это пламя. И я его когда-то хорошо знал. Я зашёл внутрь и сделал что-то. А потом случилось то, о чём я уже рассказывал. Собственно, очутившись позади храма при очередной телепортации, я не стал возвращаться к войску и пугать народ. — То есть, воины не шли к храму целенаправленно, чтобы снять проклятие? — уточнил Энди. — Вовсе нет. Это получилось, можно сказать, случайно. Они отступали, и я лишь воспользовался моментом. — Мне рассказывали, что храм обороняли… — Никто ничего не оборонял. Это уже выдумки для красного словца. Я слышал крики, вроде: «смотрите, я не горю на солнце!» Так я и понял, что всё удалось. Вторая битва состоялась не около храма, а дальше. Но и она тогда была победной для бунтующей стороны. — А можете пояснить в чём заключался бунт? Каковы были его причины? А то вдруг я и здесь верных подробностей не знаю… — Ну, как тут объяснить, — вздохнул Вольха. — Существовала серьезная дискриминация. Права людей не были одинаковыми с правами мобов. Причём, это было закреплено на законодательном уровне. Люди, конечно, возмущались, но правительство и король, в частности, просто закрывали глаза на это. А мобам среди знати данная фишка была даже выгодна по некоторым критериям. Не хочу сейчас углубляться в это. Просто скажу, что в какой-то момент на эту тему начал высказываться один свинозомби из соседнего государства. Уж не знаю, кем он был по профессии, но один из его трудов как раз поднимал данную проблему, и на тот момент эти записи приобрели очень широкую огласку как на родине у этого философа, так и в других странах. Мы исключением не стали. Часть мобов приняла эту идею и тоже стала выступать за равноправие. В результате напряжение всё росло, и постоянные разногласия вылились в крупный бунт. Там и другие причины были, разумеется, но эта — основная. — Хорошо, спасибо, — кивнул Энди. — Хотя бы здесь мои знания соответствуют действительности. — Битв, вроде, всего пять было. Потом сменился король и уже он провёл необходимые реформы. Это если мне память не изменяет сейчас… — Да, всё верно. — Я слышал, что Арис погиб в последнем сражении. Помнится, тогда это сильно ударило по мне, — вздохнул Вольха. Ты заговорил о нём. Хочешь что-то узнать? — Да не то что бы… — вздохнув, ответил Энди. — Я вообще мало чего о нём знаю. Даже его лицо помню смутно. — Это печально, — сочувственно ответил Вольха. — После потери памяти я многое забыл, воспоминания возвращались позже, да и то часто лишь обрывками, которые после очень трудно было собрать воедино. Но вот Ариса помнил всегда, представляешь? Он мне навсегда запомнился. И мне невероятно жаль, что ты не смог его узнать лучше. Он был необычной личностью. — В самом деле? — Да. Во всяком случае, я больше никого не встречал с таким типом мышления. Он был… Как ребёнок. Да, наверное, это лучшее определение. Арис всегда был очень позитивен, добр ко всем. Наверное, со стороны можно было бы назвать его наивным, но это не так. Арис был умён. И серьёзен, когда надо. И это всё сочеталось с вечной улыбкой и верой в хорошее и лучшее в любой ситуации. — Так здорово, что ты всё это помнишь, — вздохнул Энди. — Я бы тоже хотел обладать такими знаниями. — Не расстраивайся. В тебе зато его кровь, — улыбнулся Вольха, после чего вновь глянув куда-то вдаль. — Послушай, — начал Энди. — А что же в итоге делать с проклятием? Ты совсем-совсем не помнишь, как тогда снимал его? Даже обрывков, как ты недавно выразился? — Увы, — вздохнул Вольха. — Здесь я совершенно всё забыл. Как ни стараюсь вспомнить, ничего не выходит, прости… Да и что я могу сделать, если Кристалла всё равно нет на своём месте? — Его кто-то украл, и мы даже не знаем, кто именно. А вдруг этот неизвестный начнёт управлять нашими разумами? Если уже не управляет! Ведь сейчас действительно надвигается некая военная угроза. — Энди, ты преувеличиваешь. С помощью Кристалла можно только управлять проклятием. Правда, я понятия не имею, как, и насколько сильным колдуном нужно быть для этого. Никто разум твой не тронет кроме тебя самого. Очевидно, этого кого-то поддерживают, раз угроза действительно появилась. Вероятно, те мобы, которые изначально были против реформ. — И всё же я не понимаю. Что можно поддерживать здесь? Проклятие, которое неплохо так портит жизнь? — сокрушался Энди. И действительно, разве мог кто-то из мобов под действием проклятия оставаться в плюсе? — Возможно, этот некий что-то пообещал взамен. Может быть, он играет на каких-нибудь консервативных установках, — задумчиво ответил Вольха, подперев голову рукой. — В каком смысле? — Ну, вот есть какой-нибудь стереотип, который тебе изрядно портит жизнь, но которому многие следуют? — Ну, у меня, может быть, и нет. Зато у Бертиса есть. Его отец очень хочет, чтобы его сын стрелял из лука. А у самого Берта с этим… Определённые проблемы, — завуалированно ответил Энди. Подросток не хотел говорить о друге чего-то отрицательного. Тем более, за его спиной. — Ну, вот. От твоего друга требуют того, что делали до него его дед, прадед и так далее. Стереотипы очень сильно мешают жить. Общество со временем меняется. Да и каждый из нас совершенно разный. Нельзя заставлять кого-то делать что-то или вести себя определённым образом лишь потому, что он принадлежит к какой-либо социальной группе. Вот только это никого не волнует. И ладно ещё если это касается только лишь стрельбы из лука. Иногда это выливается в что-то гораздо более серьезное. В расизм, например. Некоторые мобы ведь всё ещё считают, что люди почему-то хуже, чем они. По всем параметрам. И проведённые реформы им не нравится. Так как они уже привыкли к тому, что мобы считались выше людей годами. Может, этот неизвестный что-то пообещал связанное с этими реформами. Не знаю. — А нельзя как-то снять проклятие без самого Кристалла? — Сомневаюсь. Если только может обратиться к самому Дракону и попросить его об этом. — А это возможно? — поднял голову Энди. — Я знаю, что Создатель уничтожил все порталы, кроме двух. А где они находятся, я понятия не имею. Да и идти туда — настоящее самоубийство. После того, как Яйцо Дракона было похищено, Он никого не хочет видеть. — А вот чисто теоретически: если вернуть Ему Яйцо, он выслушает просьбу? — Может быть. Никто не может точно утверждать этого. Да вот только где Яйцо — неясно уже долгое время. Хотя, у меня есть предположение… — Какое же, Вольха? — Видишь ли, существующая на свете магия порой никакому объяснению не поддаётся. Хотя, иногда её пытаются обосновать даже с точки зрения физики. Но это крайне сложно. У магии своя природа, непонятная для большинства. И логично, что колдунов не очень-то любят. Хотя, их и не так много. Видишь ли, я когда-то был знаком с одним. Мы пересеклись случайно. О магии я на тот момент знал достаточно много, набрал пару книжек, связанных с этим, и всё прочее. Собственно, мои знания позже и помогли проделать все необходимые действия с Кристаллом. Моё хобби помогло мне и оно же меня подставило под удар. Но не об этом сейчас. Этот человек прожил уже на свете около трёх веков, представляешь? На самом деле, с ним даже было интересно. Он рассказывал разные вещи, показывал мне кое-что из мира магии… А мои знания, в свою очередь, ему даже как-то помогли. Однако я стал замечать кое-что странное и даже пугающее в нём. Этот человек был буквально одержим идеей власти над всеми. Он был нелюдим, жил в постоянной ненависти к очень многим людям и мобам. А позже я узнал, что он участвовал в бунте против Дракона. — Серьёзно? — выпалил Энди. — Том самом, после которого Дракон никого больше к себе не пускает? — Да, именно в нём. Это событие как раз произошло около двух веков назад. А теперь самое странное: он описывал свойства Драконьего Яйца. Целый ворох подробностей, Энди! Насколько толста скорлупа, стадия развития эмбриона, когда он предположительно должен вылупиться… Нельзя знать такие вещи, не имея доступа к самому Яйцу, — сокрушался Вольха. — Кроме того, этот человек однажды обмолвился, что Кристалл Раздора может помочь ему в обретении власти. Честно говоря, я начал всерьез опасаться за свою жизнь, находясь рядом с этим сумасшедшим, — понуро опустил голову эндермен. — Я ушёл и больше никогда с ним не виделся. Честно, и не горю желанием. Но после вашего с Бертисом рассказа у меня появилось стойкое ощущение, что этот ненормальный причастен и к похищению Яйца, и к исчезновению Кристалла. — Ничего себе… — выдохнул Энди. — Вот это знакомства были у тебя. То есть, Яйцо и Кристалл были украдены одной и той же личностью? — Я ничего не могу утверждать, Энди, всё это лишь мои предположения. Но одно скажу точно: тот человек никогда бы не оставил своих идей единовластия над всем миром. В этом я твёрдо уверен. — Но как же звали этого человека? Ты за всё время рассказа так и не произнёс его имени. Страна же должна знать своих героев. — Да должна-то, понятное дело… Только вот я не помню, хоть убей. Помню наши разговоры, споры, помню, как он читал книги, связанные с колдовством, помню, как я уходил прочь от него подальше. Но я забыл его имя и ничего не могу поделать с этим.       Разговор Вольхи и Энди закончился на этом моменте. Как раз вернулась Зара, усевшись прямо на плече мужчины. Вольха улыбнулся, погладил её мягкие пёрышки и, пожелав Энди добрых снов, ушёл спать. Сам подросток тоже решил последовать примеру мужчины. Да, сначала он действительно никак не мог заснуть из-за переполнявших его эмоций, но теперь, расслабившись после разговора, его в сон так и клонило. Энди лег рядом с уже давно крепко спящим Бертисом и уснул, едва только успев принять горизонтальное положение. В кои-то веки ему не снилась всякая ересь, и подросток мог спокойно выспаться.

***

— Отстань от меня, — отрезала Матильда, развернувшись на сто восемьдесят градусов и направившись в противоположную сторону от того места, куда держала путь изначально. — Я ещё даже слова сказать не успел! — возразил Арис, но очаровательная девушка его просто проигнорировала. Эндермену ничего не оставалось, как мирно пойти следом за Матильдой. — И не надо за мной идти. — А вот и буду.       Генрих, наблюдавший за всем этим, не мог не улыбаться. Арис Кэррол поселился у них в деревне около полугода назад. И уже примерно недели две он хвостиком ходил за Матильдой, пытаясь уговорить её погулять с ним. При этом парень никогда не переходил границы допустимого. Не следил за девушкой, не угрожал. Всё происходило словно в виде шутки. Всё было безобидно. Будто для девушки и парня, которые за эти полгода успели сдружиться, подобное стало какой-то игрой. При этом Матильде было достаточно лишь одного пронзительного взгляда, чтобы Арис ушёл от неё с грустной миной и не лез с просьбами ещё пару дней. Сейчас же Арис телепортировался и очутился прямо перед Матильдой, скорчив смешную рожицу. Девушка же легко его отпихнула. — Ну, Матти! Ты же просто пойдёшь домой и будешь читать, как делаешь изо дня в день! Давай прогуляемся на прекрасном вечернем воздухе, мисс! — засмеялся Арис. — Не хочу, я вредная, — надулась Матильда, но взгляд у неё в это же самое время смеялся. — Матти, что же мне сделать, чтобы ты согласилась? — спросил Арис, напустив на себя трагическое выражение лица. Увы, долго ему продержать это не вышло, и он вновь улыбнулся. — Не знаю. Можешь на дуэль вызвать, — пожала плечами улыбающаяся девушка. — Ну, хорошо! Тогда я вызываю тебя на дуэль, Матильда!       Генрих закатил глаза. Ну, а чего ещё можно было ожидать от Ариса? Ещё несколько очевидцев подошли и наравне с Генрихом стали наблюдать за дальнейшим развитием ситуации. — В самом деле? Я просто пошутила, — хмыкнула Матильда. — Отказываешься от вызова? — Я не говорила такого! И вызов принимаю. — Хорошо! Если я выиграю, то тогда погуляем, ладно? — Без проблем. А если я выиграю, то ты больше этот вопрос задавать не будешь. — Ну, ладно, — пожал плечами Арис. — Не убей только меня, Матти! Хей, Генри! Ты же с учений шёл, да? У тебя есть меч с собой? — Я — Генрих! А не Генри! Не коверкай моё имя! И зачем тебе меч? У тебя вон свой на поясе висит, — фыркнул скелетон. — Генрих, Генрих, где же ты видишь у меня клинок? — В ножнах на поясе, дурень. — Этот предназначается для дамы моего сердца! Матильда, будьте так любезны принять его, — улыбнулся Арис, взяв свой меч за лезвие и повернув его тем самым рукояткой к Матильде. — Дурак ты, Арис, действительно, — ответила девушка, но оружие взяла.       Генрих протянул подошедшему Арису меч и удержал его около себя за кончик рубашки. — Скажи, к чему вся эта комедия? — Скажем так, Генрих, это мой последний рывок. Я очень хочу погулять вдвоём с Матильдой. Сейчас она меня игнорирует и отшивает, но всё это сводится к шуткам. Дальше уже будет не так весело. Ей это надоест, она начнет чувствовать угрозу от меня и вся вот эта прочая неприятная дичь. Короче, если сегодня ничего не получится, я от неё отстану. Иначе уже будет неуважительно по отношению к ней, как минимум, — проговорил Арис с необычайно серьезным лицом. После же он вновь улыбнулся и хлопнул Генриха по плечу. — Ну, пожелай мне удачи!       Скелетон буркнул в ответ что-то невнятное, но Арис в любом случае уже успел отойти от него на некоторое расстояние. К Генриху же подошёл зомби по имени Грегори — один из таких же рядовых местного стрелкового отряда. Очевидно, парень стал свидетелем произошедшего и, как и несколько других таких же зевак, решил поглазеть, чем же закончится этот маленький поединок, неоправданно громко названный его участниками дуэлью. Арис о чём-то тихо переговорил с Матильдой, и они отошли друг от друга на некоторое расстояние. — Арису чё, заняться нечем? — спросил Грегори то ли у Генриха, то ли в пустоту, и вопрос был скорее риторическим. После этого он крикнул в сторону девушки с парнем, уже готовых скрестить мечи. — Эй, вы двое! Не поубивайте там друг друга! Каким образом будете победителя выбирать? Побудем с Генрихом вашими секундантами.       Генрих хотел было выразить Грегори своё несогласие по этому поводу, но тут Арис прокричал в ответ: — Ну, кто оружие из руки выбьет или повалит соперника на землю — тот и молодец! — Прекрасно, — фыркнул Грегори, наблюдая за тем, как замелькали фигуры двух эндерменов. Началось. — Генрих, может, поближе подойдём? — Да ну, — отмахнулся скелетон. — Отсюда тоже всё прекрасно видно. — А круто, конечно, Арис придумал. И ведь не подкопаешься. — Ты о чём? — Он же победит наверняка. Ты Матильду видел? Хрупкая такая. А у Ариса ещё и подготовка военная.       Генрих на это ничего не ответил. Он не хотел бы так категорично рассуждать об ещё неизвестном никому исходе поединка. С Арисом, хоть тот и был придурковатым, он успел сдружиться и вовсе не ждал его проигрыша. Но в глубине души он всё же был согласен с Грегори. У Ариса шансов на победу побольше будет. Скелетон продолжил наблюдать.       Однако, на удивление, Матильда хорошо справлялась. У Ариса действительно была очень хорошая техника. Он даже помогал Генриху в получении некоторых навыков, за что ему, конечно, отдельное спасибо. А Матильда… Откровенно говоря, встретив её на улице, Генрих никогда бы не подумал, что эта девушка смогла бы дать хоть какой-то отпор. И уж тем более, с мечом в руках. Однако она не спешила сдаваться. Матильда, пусть и не идеально, но отражала все удары Ариса и наносила встречные. Кроме того, как понял Генрих, девушка оказалась более гибкой. Ей было легче уворачиваться от меча, нежели её сопернику. Телепортацию дуэлянты не использовали. Тем не менее, они и без этого были очень быстрыми, из-за чего случались моменты, когда за их движениями было просто невозможно уследить. Хотя, может, дело было в расстоянии, и если бы Генрих послушал Грегори и подошёл ближе, то этой проблемы бы не возникло.       Но вот, спустя несколько минут с начала поединка, выяснилось, что Матильда всё-таки оказалась быстрее. Генрих даже толком не успел сопоставить воедино у себя в голове все движения эндерменов, как всё произошло.       Арис понял, что явно взял с самого начала не тот темп. Складывалось ощущение, будто Матильда только ускорялась, а он уже успел запыхаться. Стоило вначале экономить силы. Арис успел заметить меч соперницы внизу, около своих ног. Он успел отбить удар и увернуться, но через пару секунд рухнул на землю. Он просто-напросто не смог рассчитать траекторию своего разворота. Пока Арис летел к земле, он почувствовал, как Матильда вышибла меч из его руки. Он перекувырнулся на спину, но вставать не стал: клинок Матильды застыл в нескольких дюймах от его лица. Девушка постояла так несколько мгновений, будто она сама ещё не до конца поверила в происходящее, и опустила меч, подав Арису руку.       Сказать, что Генрих опешил — это ничего не сказать. Только что его домыслы по поводу хрупкого и будто бы слабого телосложения Матильды рассыпались в пух и прах. Скелетон покосился на Грегори: зомби, похоже, и вовсе пребывал в шоке, не отводя взгляда от эндерменов. Как, впрочем, и многие из тех, кто наблюдал за дуэлью. — Стало быть, я победила, — усмехнулась Матильда, протягивая Арису руку. Парень принял помощь. Он встал и отряхнулся. — Стало быть, да, — ответил он всё так же уверенно, как и всегда. Только вот не очень весело прозвучала эта фраза. — Я не ранила тебя? — Нет, всё нормально. А ты как? — Тоже всё хорошо. Возьми, пожалуйста, — ответила Матильда, протягивая Арису его меч. Парень обменял его на меч Генриха, который Матильда протянула подоспевшему скелетону. — Матти, ты сможешь как-нибудь вновь побиться со мной на мечах? — вдруг спросил Арис. — Зачем? — не поняла девушка. — Просто понравилась твоя техника. А ещё ты в середине боя как-то интересно сделала выпад. Я еле увернулся. Хотелось бы глянуть подробнее.       Матильда задумалась. После чего всё-таки кивнула. — Ладно. Кстати. Я всё-таки решила погулять с тобой.       На этом моменте не только Арис, но и Генрих непонимающе уставился на девушку. Избегая зрительного контакта, разумеется. Везёт Арису, он сам эндермен, ему спокойно можно смотреть Матильде в глаза и ничего не будет. — Так ты же сама условия другие поставила, — поднял брови Арис, который уже, правда, вовсю улыбался. — Ну, я передумала. Видишь ли, меня поразило, что ты реально захотел со мной сразиться. А сейчас, после поражения, ты не ушёл, осыпая всё вокруг ругательствами. Наоборот захотел пообщаться со мной на тему фехтования. Это очень необычно для меня. И мне это нравится. А ты не хочешь уже? — Хочу, разумеется! — ответил Арис, который, как думал Генрих, вот-вот начнёт светиться от счастья. — Но всё-таки, почему для тебя это так необычно? — Видишь ли, фехтование — важная часть моей жизни. Но это мало кто воспринимает всерьёз. Знаешь, была одна неприятная ситуация, — фыркнула Матильда, глянув куда-то в сторону деревенских домов. — Мой сосед отпускал похабные шуточки в мою сторону. Я вызывала его на дуэль. Только не на шуточную, а на настоящую. Трижды вызывала. Но каждый раз он лишь ржал и слал меня по известному маршруту, добавляя при этом, что сражаться с женщиной — ниже его достоинства. Сказал, что максимум, где я могу его превзойти — это на кухне, — нахмурилась Матильда. — Надеюсь, его жена это слышала и как следует дала ему чем-нибудь тяжёлым по голове. Скалкой, например.