За горизонт

      Логан очень осторожничал сегодня. Конечно, долгие годы работы в подобного рода профессии и так сделали его до безумия мнительным, но в этот раз всё усложнялось местом встречи. Их городок и без того не был маленьким, так ещё и заказчик не хотел идти куда-то далеко. Пришлось выходить заранее и переться чуть ли не в центр, где совсем рядом могли пройти солдаты или другие служащие, которые вовсе не будут против словить зазевавшегося контрабандиста. Они получат за это повышение и, возможно, прибавку к жалованью, а вот Логан — виселицу. Всё нужно было сделать очень быстро и поскорее уйти. Благо, уже успело стемнеть. Вот и славно.       Впрочем, всё прошло как нельзя лучше. Хоть Логану и пришлось идти чёрт знает куда, заказчик оказался пунктуальным и не заставил его долго ждать. И даже не стал торговаться насчёт цены, что в последнее время вообще редкость. Хоть какие-то плюсы от ситуации. Логан спокойно отправился окольными путями домой, мечтая лишь только о том, чтобы поскорее завалиться в комнатушку, в которой он снимал койку у какой-то противной старухи, после чего рухнуть в постель и вырубиться.       Увы, сегодня ему сделать этого не удалось так скоро, как он планировал. Логан завернул за угол на центральную улицу, намереваясь перейти её и срезать через переулок, но его сердце упало, когда он наткнулся на вооруженный отряд. Его остановили. Один из подошедших начал разговор. — Кто такой? — А зачем вам я? Ну, Джейком меня звать, — произнёс Логан, напустив на себя лицо типичного деревенского кретина. — Чего шляешься здесь? — не отставал стражник, несмотря на то, что товарищи уже начали одергивать его и шикать на ухо, что это не их забота. Логан сдержал смех. Что ж, какой вопрос — такой и ответ. — Я шёл от мисс Джан, — ответил «Джейк», указывая в сторону одного из многочисленных переулков городка. Стражник нахмурился, видимо, немного смутившись, а остальные перекинулись между собой парой улыбок и подколов, адресованных в сторону нерадивого следователя. То, что в той стороне жила проститутка по прозвищу Джан, знали все. Хитрость Логана удалась. Шёл он как раз с нужной стороны. Не будет же стражник донимать его лишними расспросами. Ну, если только не захочет узнать, почём нынче услуги женщины. — Ладно, — хмуро ответил стражник, сунув после Логану под нос листок пергамента. — Вглядись в этот портрет. Тебе знаком этот парень? Может, видел его где-нибудь?       Логан глянул на изображение. Он уже успел представить себе какого-нибудь, наверное, бывалого преступника в розыске. На крайняк кого-то из своих знакомых по ремеслу. Мужчина очень удивился, когда на пергаменте увидел рисунок, изображающий совсем юного парнишку. — Не видел. Эндермен, что ли? — уточнил Логан. — Да, — кивнул стражник, убирая портрет. — Если вдруг увидишь его, то незамедлительно сообщи. — Он такой юный. Что этот парень умудрился натворить, раз его целый отряд ищет? — Не твоё дело. Важно только то, что графу он нужен живым.       И на этом стражники спокойно ушли, негромко переговариваясь между собой, не задавая более Логану лишних вопросов. Что касается самого контрабандиста, то портрет произвел на него странное и смешанное впечатление. Мужчина побрёл домой. Спать уже даже не хотелось.       Да, вряд ли бы Логан смог хорошо рассмотреть парнишку, изображённого на пергаменте, за те несколько мгновений. Тем более, в темноте. Однако теперь контрабандист не мог избавиться от одной навязчивой мысли: этот эндермен очень сильно похож на его давнего знакомого. Логан усмехнулся, поражаясь своей тупости. Хотя, впрочем, сразу стал серьёзным. Ведь это же было физически невозможно: Арис погиб ещё лет десять назад, а даже если и был бы жив, то его уж явно не изобразили бы настолько мелким. Так что предположение — бред сивой кобылы. «Сын, может быть? Кажется, он был женат.»       Логан дошёл до дома и упал в кровать. С ходу он не заснул, а потому обратился с расспросами к своему товарищу Эрну, находившемуся здесь же. Парень точно так же снимал койку, был заядлым курильщиком и достаточно преуспел в перевозке и сбыте контрабандных товаров, в основном специализируясь на запрещённом алкоголе. Сейчас Эрн уже лёг, судя по кислой мине дико хотел спать, а потому отвечал на вопросы крайне неохотно. — Нет, а всё же. Помнишь того эндермена, который помогал тебе перевозить кокаин? — Мне много кто помогал. — Ну, Арис. Помнишь? — Гм… Да, был такой. Его застрелили в последней из битв за равенство. Чего тебе до него? Отстань уже, я устал… — Ты не знаешь случайно, у него была семья?       Эрн раздражённо вздохнул. Судя по тому, как мужчина хмурился, у него явно болела голова, но он, видимо, чувствовал, что Логан от него так просто не отвяжется, поэтому продолжил: — Да, успел жениться. Сын родился чуть позже. Кажется, Энди. Или Эрет... Могу и ошибаться. — Как думаешь, ему сейчас сколько? — Да чёрт знает. Ну, подросток, наверное. Тебе-то какое дело? — Да интересно мне, Эрн. Значит, не знаешь? — Блин, не знаю. И не обязан. Иди нахрен вообще, я спать, — фыркнул Эрн, отвернувшись от Логана, более не планируя продолжать разговор.       Логан вздохнул. Это всё неточная информация. Жаль, нельзя узнать больше. Кем бы этот парень не был, интересно, что он натворил. Может, убил кого-то? Хотя, тогда бы граф не стал тратить на него время. Да и ладно, чёрт с ним пока.

***

       Дальнейшие дни протекали обычно. Байн, находясь в Березняках, периодически выполнял мелкие поручения от Элиаста и время от времени выезжал на поиски своего якобы пропавшего без вести сына. Было нетрудно напустить на себя обеспокоенность. Отряд усиленно пытался отыскать Оскара и Матильду, или хотя бы хоть какие-то их следы. Что касаемо Энди и Бертиса, то надежда об их возвращении с каждым днём угасала всё больше. Генрих, разумеется, всё ещё верил в то, что двое подростков вернутся, или их получится отыскать, но Байн слышал, как остальные члены отряда переговаривались о другом, мол, максимум, на что они наткнутся, это тела Энди и Бертиса. Генриху эти предположения, разумеется, не высказывали, но главнокомандующий, судя по всему, умом всё равно это понимал. Поэтому поиски сосредоточились именно на двух последних пропавших. Об их местоположении Байн, разумеется, знал достаточно. Мало того, в допросе Матильды ему даже удалось однажды поучаствовать. Беренгар был совершенно точно уверен, что девушка врёт ему, а так как обычные угрозы на пленную не действовали, колдун решился применить физическую силу. Вода принесла Матильде сильнейшую боль, и в результате девушка потеряла сознание, а Беренгар так ничего и не добился, кроме разве что крупного скандала с Элиастом, который с самого начала запретил использовать на пленной подобные методы. Эти двое ругались около получаса, и Байн благодаря этому узнал ещё одну особенность Гортманфорста: эндермен в споре умудрялся очень замысловато оскорблять Беренгара, периодически даже переходя на какие-то другие языки. Свинозомби искренне удивлялся его фантазии. Граф в итоге просто забрал Матильду из подвала и куда-то унёс её. Впрочем, о том, что сам Элиаст хотел сделать с ней, было прекрасно известно. Хотя Байн графа не винил: девушка взаправду была красивой. Уходя, Элиаст напоследок пробормотал что-то непонятное (опять же на другом языке) и скрылся. Что ж, Байн полиглотом не был, но граф уж явно не хорошего вечера Беренгару пожелал.        Однако была одна проблема, которая совершенно не давала свинозомби покоя и выбивала из колеи. А именно — соседский мальчик Марк.        Да, их деревня — просто дыра. И если здесь что-то и происходит, то это мгновенно становится достоянием общественности. Из-за этого Байн, разумеется, тщательно следил за тем, чтобы о его службе Гортманфорсту никто не узнал. По этой причине он не оставил Оскара в Березняках после разговора с ним тогда, на кухне. Парень его выдал бы с потрохами. Однако, как выяснилось всё в тот же день, подросток прознал обо всём гораздо раньше, чем Байн планировал. Но это и не важно.        Важно то, что Оскар мог рассказать кому-то о том, что узнал. Возможно даже тому же Марку. Слишком подозрительно мальчишка вёл себя каждый раз, когда сталкивался с мужчиной на улице. Байн видел, как зомби при встрече чуть шарахался от него и испуганно глядел в его сторону. А если они вдруг сталкивались взглядами, парнишка сжимался, будто стараясь спрятаться, иногда мямлил слова приветствия и нервно протирал свои и так всегда идеально чистые очки краем рубашки. Всё сильнее в Байне укреплялась мысль, что Марк явно знает что-то, чего не должен знать.        Свинозомби жил с подростком на одной улице, и ему даже не пришлось искать подтверждение своей теории и специально следить за Марком. В результате парень сам проболтался, когда однажды вечером шёл по направлению к дому вместе с Хлоей. Они как раз разговаривали на тему пропавших. — Честно, очень хочу, чтобы Оскар вернулся. Скучно без него, — произнесла тогда Хлоя. Байн находился поблизости и курил, но из-за растущих яблонь его не совершенно не было видно, если только специально не присматриваться. Ничего необычного, подумалось ему тогда, но через секунду Марк ответил девушке: — Да неспроста это, понимаешь? Как так вышло, что едва Оскар рассказал мне о той ситуации, как он внезапно пропадает? Что-то тут нечисто. — Ты имеешь в виду… — Да. — Понятно. Да, здесь ты прав. Это очень странно.        Марк с Хлоей зашли за угол, а Байн сжал руку в кулак. Какое-то странное чувство заполнило ему разум. Что-то среднее между злобой и некой досадой.        Оскар… Проболтался всё-таки, тварь. Знать бы только, как много сведений он успел выдать.        Когда Байн в очередной раз приехал в поместье к Элиасту и отдал ему последние необходимые для дальнейшей реализации плана данные и карты, он направился вниз, прямиком в подвал.        Оскар спал, когда через сон сумел расслышать до боли знакомые шаги к его камере. Подросток распахнул глаза и глянул в ту сторону.        Да, пожалуй, звук этих шагов был единственной вещью, чего Оскар, будучи ещё совсем мелким, искренне боялся. По детству он помнил, как мама аккуратно его прятала за различными вещами, пытаясь тем самым уберечь его от возможных увечий. Да, в детстве всё это пугало, но после Оскар просто привык. Подросток усмехнулся. Наконец-то отец соизволил его навестить. Хотя, впрочем, это не очень радовало. Какое-то странное предчувствие чего-то дурного засело в подсознании Оскара. Не то чтобы он был любителем прислушиваться к своей интуиции, но в любом случае стоит быть начеку.        Байн зашёл внутрь камеры и прикрыл дверь за собой. Оскар заметил, что шёл отец быстро, был напряжён. Он зол. И это несколько пугало. Подросток даже ничего толком сказать не успел, как в его сторону уже был направлен меч. — Руки за спину, — скомандовал Байн, не опуская клинка. — И тебе привет, — ответил Оскар, но приказ выполнил. Конечно же, через минуту он уже не мог нормально шевелить руками из-за верёвки. Вот тут стало действительно страшно.        Байн же спокойно прохаживался туда-сюда по камере, глядя на сидящего в углу Оскара. — К чему это всё? — спросил парень, дёргаясь и пытаясь тем самым хоть немного ослабить верёвку. Бесполезно. Байн слишком сильно скрутил ему руки, и теперь даже просто неподвижно сидеть было больно. — Скажи спасибо, что не «молитвенный крест», — без тени сожаления ответил ему отец. — Я тут поговорить пришёл. И хочу сразу предупредить, что цацкаться я с тобой не собираюсь. Либо идёшь на диалог со мной и говоришь правду, либо я превращу твоё пребывание здесь в ад. Усёк? — Я тебя понял, — фыркнул Оскар. — Что ты хочешь услышать от меня?        Байн наклонился к нему, схватился рукой за волосы Оскара и буквально прошипел ему в лицо: — Ты ведь, мерзавец, всё же успел проговориться насчёт меня, да?        Оскар похолодел. Неужели Байн как-то прознал о том, что подросток рассказал Марку с Хлоей? Если это так, то… — Нет, с чего ты взял! Ты поймал меня в доме, я не успел выбежать!        Неспроста Байн его за волосы держал. Так ему было гораздо проще ударить Оскара головой о стену, да так, что звёзды перед глазами замелькали. Подросток рефлекторно зажмурился. Если отец повторит так несколько раз, то он же просто без черепа его оставит! — Не ври мне, сволочь! Во-первых, я слышал разговор Марка и Хлои, связанный с чем-то, о чём ты им двоим рассказал. Во-вторых, я чувствую, когда ты врёшь, тварь!        Снова удар. Оскар внутренне паниковал и не знал, что делать. Голова отказывалась соображать. Байн глянул ему прямо в глаза: — Я спрошу конкретнее. Что ты им рассказал?! — Да ничего! Ты просто ошибся из-за своей излишней мнительности!        Следующий удар пришёлся куда-то под ребра. Оскар согнулся, застонал от боли и упал на пол. — Хватит мне брехать! Я знаю, что ты им проболтался! Рассказывай! Либо ты говоришь мне правду, либо я сейчас возвращаюсь в Березняки, привожу сюда Марка, и он сдохнет прямо здесь, где я стою. Хотя, возможно, он расколется раньше тебя. Или, может быть, Хлоя? Я кого угодно из них выпотрошить могу, Оскар, мне не принципиально!       Оскар начал было пытаться придумать, как бы выйти из данной ситуации, но тут Байн снова ударил его куда-то в живот. Подростка скрутило.       Оскар понимал, что правда уже раскрылась. Байн знал, что его сын врёт и уже давно выдал определённые сведения, которые вполне могли послужить компроматом на мужчину. О Дракон, что ж так всё плохо-то!       Но ведь это же он втянул Марка и Хлою в это дерьмо. Стоило молчать с самого начала. Но конкретно сейчас он этих двух подставлять не будет. Он это заварил, ему и расхлёбывать. — Я ничего не рассказывал! — прохрипел Оскар и в ту же секунду получил ещё один удар. Оскар весь скрючился на полу, пытаясь спрятаться от побоев и снизить риск возможных травм, но это мало помогло. Отец просто в следующий раз ударил его куда-то в бок. — Они не донесут! Потому что они ничего не знают! Никто ничего не знает! Хлоя никогда не стала бы меня слушать, а Марк…! Он боится, что я ему в случае чего шею сломаю или ещё что-то! Он от меня, чёрт возьми, на улице шарахается! Боится потому что! — надрывался Оскар.       Сколько конкретно продолжался этот допрос, подросток не знал. Отец избивал его и чуть не вывернул руки, угрожал смертью, а парень, теряя от боли и головокружения способность нормально мыслить, всё продолжал повторять одно и то же, настаивая на своём. Несколько раз случались передышки, когда Байн выпрямлялся, нервно ходил туда-сюда по камере, а затем набрасывался на подростка с новой силой. Оскар нисколько не сомневался, что мужчина намеревался избить его до смерти. Помог случай. Шрам, видимо, тоже зачем-то пришёл в подвал и, услышав переходящий в хрип крик подростка, решил посмотреть, что происходит. Именно он и остановил Байна тогда. — Ты что, намереваешься его прикончить? Успокойся, раздери тебя Дракон! — сказал тогда Шрам, придержав свинозомби, не давая вновь подойти к Оскару.       Кажется, это заставило мужчину прийти в себя. Он хмурым взглядом обвёл сжавшегося в ком парня, после чего направился к выходу, кинув ключи в руку Шраму. — Закрой за собой потом, — спокойно бросил свинозомби напоследок и скрылся в коридоре подвала.       Шрам хмыкнул и обернулся в сторону подростка. Откровенно говоря, на парня было жалко смотреть. Оскар тихо скулил у стены, застыв в одной позе. Шрам подошёл ближе, наклонился и дотронулся рукой до бока свинозомби. Кажется, у подростка даже не было сил, чтобы послать его куда подальше. Спустя пару минут Шрам вновь хмыкнул и встал с пола. — На удивление, твои кости пола, вроде бы. Ну, либо не слишком повреждены. Действительно повезло. Оклемаешься быстрее, — проговорил бандит и направился к выходу, закрывая дверь за собой.       Оскар лёг и сжался около стены, прикрыв глаза. Тело после побоев ужасно болело. У него даже не было сил попытаться развязать руки. Голова после ударов гудела и кружилась. Парень лежал, сжавшись в позе эмбриона, однако выпрямиться не получалось. Любые попытки сопровождались просто адской болью в районе живота и грудной клетки. Оскару оставалось надеяться, что отец не повредил его внутренние органы. Свинозомби практически неподвижно лежал на полу на протяжении долгого времени, дожидаясь, пока спадёт боль. Но даже это сейчас не настолько сильно интересовало подростка.       Гораздо хуже всё то, что он натворил, и чего уже не исправить, как ни пытайся. Зачем он только вывалил всю эту информацию на Марка с Хлоей? Ещё после случая с письмом Оскар в душе жалел о том, что рассказал. Но всё же он как-то не задумывался, что всё повернётся под таким углом. Парень размышлял: мог ли он минуту назад своими словами как-то отстранить Хлою и Марка от этой ситуации и обелить их имена? Гм, нет, увы. Отец пришёл допрашивать его, уже зная, что информация утекла. Надо было с самого начала сидеть в деревне молча и не лезть. Быть может, если бы Оскара не настолько сильно интересовала жизнь Байна, подросток даже, возможно, не находился бы здесь. Да что уже теперь об этом думать! Всё уже произошло. Оскар закатил глаза, поражаясь собственной тупости, но тут же пожалел об этом: голова начала болеть чуть сильнее от этого действия.       Оскар нахмурился и, плюнув на раны, сел, со злостью глянув на дверь. Благо, боль немного отошла, однако подросток всё равно понял, что стоило ещё отлежаться. Говорят, палачи во время допросов используют не только известные общественности дыбны и кнуты, но и что-то вроде карцера. Оно и понятно. В одиночестве заключённый приходит в отчаяние и потихоньку сходит с ума. «Да вот хрен вам, а не сумасшествие! Не дождётесь!» — пронеслась злобная мысль в голове Оскара.       Нет, он останется в здравом рассудке. Ещё надо будет придумать, как выбраться отсюда. Оскар осторожно дёргал руками, пытаясь ослабить верёвку, не спровоцировав при этом очередной приступ боли, и размышлял, что можно сделать. Из камеры получится выбраться только через дверь. Можно было бы, наверное, попытаться ножом расковырять петли или замок. Ну, допустим он сделает это. А дальше что? Он же ничего вообще не знает об этом месте, кроме того, что он сейчас где-то во владениях графа Гортманфорста. Ни планировку здания, ни количество охраны он выведать не мог. У него будет мало шансов покинуть это место. Да и куда идти потом, чтобы не наткнуться на людей этого графа? Нет, вот так просто выбираться из этой камеры слишком рискованно. Кроме того, он явно всё ещё для чего-то нужен, раз жив до сих пор и раз отец его не добил. Вряд ли бы его держали здесь исключительно для того, чтобы прикончить здесь. Видимо, Байн попытался сотворить это в порыве злости. Шрам же заступился за него. Но зачем? От сотрудничества подросток отказался. Какой-то иной выгоды от себя Оскар тоже не видел. И для чего же тогда всё это?       Оскар дотянулся кончиками пальцев до узла и сосредоточился на его развязывании. Тем не менее, в голову все равно лезла навязчивая мысль: что должно произойти в Березняках? Явно ничего хорошего. Увы, идей толком не приходило. А если они и были, то очень мрачные. Оскар старался отбросить эти думы и продолжал пытаться освободиться. В любом случае, чего бы там ни случилось, конкретно его это сейчас касается меньше всего. В конце концов, ему бы в первую очередь позаботиться о своей жизни. Его собственная судьба туманна до сих пор, чего уж про деревню теперь говорить.

***

             Очень хорошо, что Энди до неприятного скрипа сжал зубы, иначе он бы не выдержал и закричал, уменьшив свои собственные шансы на выживание сейчас. Воздуха у него в любом случае мало, поэтому действовать нужно быстро. Тем более, проклятие никуда не делось, и вода беспощадно жгла и царапала его кожу, словно приходилось плыть сквозь сотни ножей. Парень крепко зажмурился, дабы не ослепнуть, но глазам всё равно было больно. Каждое движение давалось с трудом, и как же хорошо, что в озере нет течения, иначе пришлось бы совсем туго. Самочувствие уже через несколько секунд стало просто ужасным, однако лучше уж так, чем не вмешиваться и допустить непоправимое, и потом всю оставшуюся жизнь винить себя в бездействии.       Ну? И где же ты? О Дракон, хоть бы только найти тебя побыстрее и вылезти отсюда к чёртовой матери. Он же так долго не продержится. Энди молился, чтобы Бертис находился где-то рядом, и беспомощно шарился руками по сторонам в надежде наткнуться на друга. Он не может вот так просто его потерять. Подросток уже раз двадцать проклял себя за то, что всё-таки спихнул на Бертиса задание нырнуть в озеро ради активации Сердца Моря. Скелетон дал ему понять, что опасается лезть в воду. Да и он сам, Энди, что, не мог мозгами пошевелить? Разумеется, сам эндермен не смог бы активировать Сердце, но стоило хотя бы подождать, пока у скелетона не исчезнет его травма. У Бертиса только-только начала восстанавливаться нога. И то парень заметно прихрамывал, пока шёл с эндерменом по джунглям. Энди не исключал, что скелетона могла подвести именно повреждённая конечность. Хотя какая сейчас к черту разница?! Если он не найдёт Бертиса и не вытащит его, то уже будет не так важно, из-за чего конкретно случилось такое ужасное происшествие!       Энди слепо водил руками по сторонам. Если в неподвижном положении ещё можно было как-то выносить воду, то вот каждое очередное движение любой из конечностей отзывалось сильнейшей болью. Эндермену казалось, что его зубы сейчас сломаются или искрошатся, настолько сильно он их сжал. Но он твердо решил, что пока не вытащит Бертиса — не успокоится.       Ему повезло. Он наткнулся на чью-то конечность и почувствовал под пальцами знакомую ткань рубашки. Отлично, он смог найти скелетона. Энди перехватил одной рукой тело Берта, а второй судорожно погрёб вверх, к поверхности треклятого озера.       Сам по себе Бертис был довольно худощавым, и Энди вполне мог поднять его без особых усилий. Это помогало, когда нужно было, к примеру, оттащить упирающегося скелетона от Оскара и тем самым прекратить драку. Ещё и рост позволял. Разница ранее не была особо заметна, но ближе к четырнадцати годам Энди сильно вытянулся, как и подобает эндермену. Бертис же даже по меркам скелетонов высоким ростом не отличался. Поэтому, когда эндермен проворачивал подобный трюк, он банально поднимал скелетона над землёй. Находясь в крепкой хватке Энди, да ещё и в воздухе, Бертис наконец прекращал попытки дать Оскару сдачи. Но сейчас скелетон под водой потяжелел, и вытаскивать его было трудно.       Энди вынырнул, вытянув безвольное тело друга на воздух и, судорожно вдыхая, вылез из воды, схватившись за крутой берег. Пальцы пришлось со всей дури вдавить в почву, чтобы удержаться и положить на землю сначала тело Бертиса, а затем и влезть самому. На ощупь он дотянулся до сброшенной им мантии и вытер ею глаза. После данной манипуляции эндермен наконец смог нормально распахнуть их, не боясь ослепнуть, и не щуриться, после чего парень обернулся к Бертису.       Скелетон лежал без движения и не дышал. Энди подбежал к нему и поднял. Бертис лишь безвольно повис у него на руках и сейчас больше напоминал тряпичную куклу. Эндермен искренне старался не паниковать. Он в срочном порядке встал на одно колено, на другое положил скелетона лицом вниз и дрожащими руками надавил ему на спину в районе грудной клетки.       Ничего не происходило. Энди тихо выражался, чувствуя подступающий к горлу комок и понимал, что его потихоньку накрывает паника. Он продолжал пытаться реанимировать друга и гнал от себя любые дурные мысли, а также саднящую боль от воды на коже, стараясь сосредоточиться исключительно на своих действиях. Прикасаться к скелетону тоже было неприятно. Влага обжигала Энди, но остановиться сейчас было бы настоящим идиотизмом. Хоть бы получилось, хоть бы только получилось, хоть бы только…       Бертис очнулся от того, что спине стало больно. Перед глазами всё ещё было мутно, но потихоньку появлялись расплывчатые очертания деревьев. Давление на спину продолжалось. Скелетон закашлялся, и изо рта и носа у него целым потоком хлынула вода. Бертис кашлял и отплёвывался, но самое главное — он смог задышать, хоть от этих действий и было очень больно в груди.       У Энди словно от сердца отлегло. Он выдохнул и настолько расслабился, что чуть не упал. Он дождался того момента, когда скелетон окончательно перестанет выплёвывать воду, после чего положил содрогающегося от кашля Бертиса на бок и рухнул рядом. Однако, Энди нашёл в себе силы сесть и глянуть в сторону друга. Впрочем, он быстро опомнился и отвернулся. — Как ты? — спросил эндермен у Бертиса. Скелетон чуть шатался и кажется всё ещё не совсем понимал, что произошло. Он поднял голову и отрешённо посмотрел на водную гладь озера. Затем он поднял руку и стал разглядывать её. Бертис что-то хотел сказать, но смог выдавить лишь жалкий невнятный хрип, после чего его вновь захлестнул кашель. Энди уже хотел было что-то предпринять, но скелетон откашлялся быстро, после чего глянул куда-то вверх. Энди сумел взглянуть сбоку на лицо друга и быстро посмотреть в сторону. Бертис казался задумчивым и одновременно очень удивлённым, будто бы просто не мог поверить в произошедшее. — Офигеть… Я живой… — сиплым голосом проговорил Бертис с такой интонацией, что невозможно было с ходу определить, вопрос это или утверждение. — Как видишь, — усмехнулся Энди, но тут же скривился от боли. Даже простая улыбка теперь была пыткой. Ужас, и как же долго будет болеть кожа? Но сознание он не терял, а значит, всё не так плохо. — Но я же… — замялся Бертис и тут же встрепенулся. Он глянул на Энди, совсем позабыв об осторожности. Благо, сам эндермен успел отвернуться. — Подожди, ты что, вытащил меня? Ты в воду залез?! — А ты бы предпочел остаться там? Разумеется, я решил попытаться помочь, когда вместо тебя на поверхности озера появились пузыри воздуха, которые быстро пропали. — Но ведь проклятие… Ты же… Ты буквально мог погибнуть, пока… Вытаскивал меня, — пробормотал Бертис. — И что теперь? Главное, я тебя вытащил. Чёрт, Берт, тебя же отец постоянно гонял по таким вещам в детстве, ты у него там, блин, чуть ли не на скорость плавал! Там же расстояние всего ничего, как ты умудрился?! — сокрушался Энди, но затем прикусил язык. Всё-таки, это не совсем обоснованные претензии, он же не знает, что произошло под водой. Бертис сейчас буквально с того света вернулся, а он на него налетел, как птица хищная. Энди хотел было уже извиниться, но Бертис, не произнося в ответ ни слова, просто обнял его. Эндермен обнял друга в ответ, на удивление, практически не почувствовав боли. Всё-таки, какие бы у него не были вопросы к произошедшему, он был безмерно счастлив, что жизнь Бертиса не оборвалась здесь. Парень услышал как скелетон совсем тихо, практически шепотом, проговорил, уткнувшись лбом в его плечо: — Спасибо… Спасибо, Энди, я не забуду…              Следующие два дня прошли спокойно. Что делал Бертис в это время, Энди точно не знал, так как отсыпался после произошедшего. Лишь спустя это время боль пропала окончательно. Энди проснулся через пару дней вечером. Бертис сидел у костра и что-то чиркал веточкой на земле. Эндермен поднялся и сел рядом с другом. — Как ты? — спросил у него Бертис, на всякий случай отворачиваясь в сторону. — Нормально, а ты? — Сойдёт. — Берт, как так вообще получилось? Там же не слишком глубоко, — спросил Энди, получше заворачиваясь в мантию. Ближе к ночи даже около костра в последнее время было холодно. — Я почти выплыл, ногу свело, — неохотно отозвался Бертис. — Да и какая разница уже? Главное — обошлось. Надеюсь, ты уже окончательно выспался? Не хочешь послушать о том, что я там узнал? — Да, давай, — кивнул Энди.       Бертис стал подробнейшим образом пересказывать его разговор с Сердцем Моря, местами буквально цитируя реплики духа, стараясь не упустить ни малейшей детали. Энди молча слушал его, задумчиво глядя вдаль и периодически кивая головой. Закончив, Бертис подогнул колени к себе и мрачно произнёс: — Ты уж извини, что так мало. Оно на большее количество вопросов не захотело отвечать, уснуло. Благо, я успел задать всё основное. — Нет, это здорово. Ключевая информация есть, а это — самое главное. Там уж разберёмся как-нибудь. Размышлять-то умеем, так что в случае чего выкрутимся, — усмехнулся Энди, ободряюще обняв скелетона за плечи. — И куда теперь? К Гортманфорсту этому? О Дракон, ну и фамилия, повезло же… — Ну, а больше некуда. Если хотим довести это дело до конца, то нужно найти этого Беренгара и каким-нибудь образом достать Яйцо, — пожал плечами Энди. Выбора у них особого и нет, в общем-то. — Ну, тут да. А план есть какой-то? Не с ноги же мы к графу ворвёмся, — поинтересовался Бертис. — Да какой уж там план. Дойти бы сначала, не заблудившись… Вот дойдём мы до жилища Гортманфорста, обстановку посмотрим, Беренгара отыщем, а там уж будем действовать по ситуации. Нужно глянуть хотя бы в общем плане. Так что пока на этом не зацикливайся, — ответил Энди. — Я заметил, что ты, похоже, опять игнорируешь такую важную штуку, как сон. — Я за тебя волновался. Поспишь тут… — фыркнул скелетон. — Ну, сейчас не надо. У меня всё нормально. В любом случае, тебе надо поспать и ещё немного восстановиться. Иначе твои лёгкие, боюсь, долгого похода не выдержат.       Бертис не стал спорить. Да и просто обычные комментарии были излишни, так как его состояние и даже просто внешний вид оставляли желать лучшего. Грудная клетка действительно до сих пор болела изнутри, хоть и не так сильно, как в тот момент, когда Энди его откачал. А поспать и правда не помешает. Судя по всему, эндермен был в порядке и смог без серьезных последствий пережить погружение в воду. Это радовало, так как Бертис чувствовал вину перед Энди за произошедшее. У него было ответственное задание, и он не смог нормально с ним справиться. Его всё равно вытаскивать пришлось. Бертис тяжело вздохнул, лег в тени дерева и завернулся в мантию. Оставалось надеяться, что вода не оставила Энди какие-либо травмы, которые сейчас незаметны. Бертис перевернулся на бок, постарался переключить свои мысли на другую тему, и вскоре провалился в сон.