За горизонт

      Дни шли своим чередом. Марк по-прежнему посещал занятия, работал по дому и читал книги до полуночи. Ни одного известия не поступало ни о Матильде, ни о ком-то из его пропавших без вести одноклассников. Однако жизнь тянулась своим чередом. Всё-таки, как ни крути, большинству плевать на чужое горе.       Впрочем, конкретно в их классе не всё было так спокойно. Внутри коллектива поползли дурные, пугающие слухи о произошедшем. Это не было чем-то удивительным. В конце концов, трое из четырнадцати учеников пропали без вести, и об этом трудно было не говорить совсем, а фантазия у ребят работала отлично. Выдвигались самые разные теории на этот счёт, как вполне обоснованные, так и, откровенно говоря, высосанные из пальца и не имеющие ничего общего с реальностью. Разумеется, у Марка было предположение насчёт Оскара, о чём он даже поделился с Хлоей, но публично озвучивать в классе он его не хотел. Было почему-то какое-то нехорошее предчувствие.       Марк слишком часто видел Байна, чтобы поверить в то, что он действительно переживает насчёт пропажи собственного ребёнка. По природе чуткий и эмпатичный, привыкший ориентироваться не только на полученные знания, безусловно, обширные из-за врождённой тяги к книгам и обучению, но также и на интуицию, зомби понимал, что Байну, в общем-то, всё равно. Да, он ходил на поиски со стрелковым отрядом, в котором состоял, да, на его лице была обеспокоенность, но Марк чувствовал, что это всё напускное. Ведь, в конце концов, если совершенно не будешь волноваться насчёт исчезновения близкого человека, у окружающих могут появиться вопросы и резонные предположения о твоей причастности к инциденту. Свинозомби было плевать, и подросток подозревал, что Оскар уже мог быть мёртв по вине собственного родственника. Такая теория росла и крепла, пусть парень и хотел бы не верить в это. И со временем Марк и вовсе стал искренне бояться Байна. Настолько, что когда свинозомби был в деревне, парень старался лишний раз не появляться на улице, только бы избежать встречи с отцом Оскара. Когда же они всё-таки пересекались на улице, Марк старался как можно быстрее скрыться прочь, так как чувствовал на себе тяжёлый, недобрый взгляд мужчины. В целом, Байн парню никогда не нравился, но после информации, которую подросток узнал от своего придурковатого одноклассника, теперь от мужчины Марк мог ожидать чего угодно, что, конечно, никак не способствовало доверию.        Хуже всего то, что и сам Байн, похоже, в чем-то подозревал зомби. Марк, конечно, понимал, что всему виной, наверное, его пугливость и осторожность, которая возросла в последнее время в разы. Хотя, от испуга многое показаться может, верно?..        Квинтэссенцией всего стало одно событие. Марк возвращался домой вечером. Солнце уже зашло, подросток был сонным и зевал, снимая с головы капюшон куртки. Наконец-то можно было пройтись без него, не боясь сгореть заживо. Проклятие возвращалось, увы. Уже у самой калитки он почувствовал, как его тронули за плечо. Парень обернулся и вздрогнул, лицом к лицу столкнувшись с Байном. Прекрасно, просто прекрасно. Что ему нужно? Марк испугался, представив, что с ним сейчас будет, если мужчина каком-то образом всё же узнал о разговорах подростка с Оскаром незадолго до пропажи последнего.        Байн, однако, не выглядел рассерженным. Да, его лицо было хмурым, но вполне будничным. Он глянул на подростка и начал с ним разговор: — Здравствуй, Марк. Да, наверное, стоило переговорить с тобой немного раньше, но что есть, то есть. Я насчёт своего сына.        Марк поздоровался в ответ и кивнул мужчине, показывая тем самым, что он его внимательно слушает. Байн продолжил: — Понимаешь, я уже спросил у Купера и у ещё одного вашего одноклассника. Джека, кажется, если не ошибаюсь. Вот, и до тебя дошёл.        На этом моменте Марк немного расслабился. О кознях своего отца Оскар кроме зомби с Хлоей никому не рассказывал. Так что, наверное, дальнейший их с Байном диалог пойдёт не об этом. — Эти двое сказали мне, что незадолго до своей пропажи Оскар общался с тобой, хотя до этого вы никогда не были приятелями, — продолжал свинозомби. Марк же вновь стал испытывать тревогу. — Скажи мне, мой сын вёл себя как-то необычно тогда? Может, рассказывал что-то? Какие-нибудь свои дальнейшие планы, действия? Опасения? Кто знает, куда он решил уйти и с какой целью… «Опасения? Причём тут это? Оговорился?» — пронеслось в голове Марка. Вслух же он ответил: — Оскар хотел поправить своё положение в плане школьной успеваемости. Он просил у меня помощи с химией, так как знал, что у меня с этим предметом всё нормально. На этом всё, мистер Магвайр. — Значит, он ничего больше не говорил тебе? — уточнил Байн. — Совсем ничего. Понимаете, я с ним особо не общался никогда. Говорил я с Оскаром только на тему химии, — замявшись, ответил Марк. Да уж, «особо не общались». Да он от Оскара шарахался всё детство! — Очень жаль, — проговорил Байн. — Что ж, в таком случае, я тебя отпускаю. До встречи, Марк. — Да… Хорошего вечера, — ответил зомби, стараясь прятать дрожь в голосе. Он зашёл во двор своего дома и направился к входной двери. Уже около входа он обернулся. Байн спокойно вышагивал в сторону своего дома, уже успев закурить. Марк поспешил скрыться в доме.        Выглядывая в окно на кухне и наблюдая за спокойно прохаживающимся туда-сюда Байном около дома Магвайров, Марк лишь сильнее убеждался в своей теории. Не мог этот спокойный мужчина действительно переживать за своего ребенка. Или вообще хоть за кого-то. Оскар наверняка пропал по его вине и единственное, на что оставалось надеяться — он всё ещё жив и когда-нибудь вернётся домой.       Марк, сам того не осознавая, едва слышимо прошептал, не отрывая взгляда от окна и наблюдая за тем, как фигура Байна скрывается в доме: — Убийца. Я знаю, что ты — убийца. Ты уже как минимум избавился от своей жены, ты же не остановишься. — Марк! Что ты там бормочешь себе под нос?        Зомби вздрогнул от неожиданности и обернулся. Он даже не заметил, как в дом вошёл его старший брат. Риан, уже год как женатый, служил всё в том же стрелковом отряде и, видимо, только-только вернулся с очередных поисков. Он зашёл на кухню и хмуро смотрел на Марка. Подросток съежился под взглядом брата и хотел было уже уйти, но Риан продолжил: — С каких это пор ты сам с собой разговариваешь? Тебя в соответствующее заведение определить? — Просто мысли вслух, — ответил Марк. — Где Лоис? — задал Риан вопрос уже на совсем другую тему. — Я вернулся недавно, не слышал, чтобы она ходила. Думаю, она спит, — пробормотал Марк, всё-таки выскользнув из кухни и направившись к себе.        Разница в семь лет может показаться достаточно большой, но спокойный и рассудительный Марк мог найти общий язык практически с любым взрослым. Увы, ни с собственным братом, ни с его женой отношения почему-то не клеились. Наверное, они просто чересчур разные. Странно, ведь обычно, общее горе объединяет, но после смерти родителей отношения братьев только ухудшились.        Марк лег на кровать. После разговора с Байном заснуть не получалось. Зомби попробовал почитать, чтобы отвлечься, но мысленно он всё равно то и дело возвращался к происходящему.        Нет, всё это слишком странно. Если бы Байн действительно хотел узнать что-то о местоположении сына, разве он не опросил бы каждого из одноклассников Оскара сразу после пропажи последнего, пока не прошло слишком много времени? Неужели только сейчас додумался? Вряд ли.        Марк сжал руки в кулаки. Байн — не идиот. Да и деревня не слишком большая, каждый здесь знает друг про друга многое. Свинозомби должно быть прекрасно помнил, какие взаимоотношения были у его сына с каждым из одноклассников. Оскар с Марком не просто не общались, зомби и вовсе старался по возможности избегать хулигана. И если бы случилось чудо, пошатнулись горы, потекли реки в обратную сторону, а Оскар действительно попросил у Марка помощи с химией, то дальше этого их разговор бы не ушёл. При обычных обстоятельствах Оскар бы не стал рассказывать Марку о, например, своих планах на побег. Это понимали все. Это понимал и Байн наверняка. И вот, спустя несколько дней после пропажи, он всё равно спрашивает Марка об этом. Попытки найти сына? Или же он догадывается о том, что зомби известно что-то? Интересно только, откуда. Оскар рассказывал обо всей сложившейся ситуации тогда, когда его отца вообще в деревне не было. Порой, Марк касался этой темы в разговоре с Хлоей, но упоминал об этом с осторожностью. И лишь наедине с девушкой. Может быть, сам Оскар сказал? — Оскар, Оскар… — протянул Марк. — Быть может, тебя сейчас где-то держат? Знать бы только, где именно. Если ты жив вообще…

***

      Прошло несколько дней, прежде чем подростки вышли из джунглей обратно к плато. Уже вечерело, друзья, вновь решившие идти днём, а не по ночам, устраивались на ночлег под деревьями на краю тропического леса. Энди заметил, что Бертис что-то чертил на земле палочкой и подошёл посмотреть. Приблизившись, он понял, что Бертис пытается воссоздать карту континента. Надо сказать, у него действительно хорошо получалось. — Я примерно помню, как располагались территории феодалов на карте, — начал Бертис. — Надо понять, как быстрее добраться до земель Горт… М… Ну, графа этого. — О, надо же. Я и не знаю таких подробностей. Здорово ты, — проговорил Энди, присаживаясь рядом с другом и продолжая попутно рассматривать импровизированную карту. — Смотри, что я думаю, — начал Бертис, удобнее обхватив пальцами веточку. Видимо, чтобы можно было что-то показать. — Надо добраться как можно быстрее. Если какие-то мобы действительно стали нападать на людей, это очень плохо, и медлить нельзя. Мы шли до Вольхи три месяца. Но, как я понял, не напрямую. Мы ведь сначала направлялись в сторону тайги, к Храму Дракона, затем развернулись, сделали вот такой крюк и дошли до джунглей. Теперь надо пойти чётко в нужную сторону. Это графство находится примерно здесь, — сказал Бертис и ткнул веточкой где-то сбоку, на Юго-Востоке от столицы. — Нам надо пройти во-о-т так, — протянул скелетон, схематично показывая путь. — Я только за плато боюсь. Там всё-таки более-менее гористая местность. Не такая, как в тайге, конечно, но всё же передвигаться будет тяжело. Впрочем, ты и сам это знаешь. Но всё равно нужно ускориться. — Да, Берт, с твоей лодыжкой сейчас только и ускоряться, — хмыкнул Энди. — Моя нога не болит уже практически, — возразил скелетон. — Ну, да, а хромаешь и морщишься от боли ты просто так. Если мне нельзя смотреть тебе в глаза, это не означает, что я совсем ослеп и не замечаю очевидного, — ответил Энди, заворачиваясь в мантию. Под вечер становилось холоднее. — Нормально всё со мной. И вообще, это не так важно. Зато дойдём до земель графа и потратим на это раза в три меньше времени. Не знаю, как ты, но я хочу поскорее разобраться со всем этим и вернуться домой. Я не то, что по семье, я даже по выходкам Оскара скучаю немного… — У меня такое же желание. Мама, наверное, с ума сходит… Но надо закончить, раз уж мы уже это начали. Если люди и мобы вновь начнут враждовать, жизнь всех станет невыносимой. Да и тогда выйдет, что то восстание и битвы за прекращение дискриминации и различий между мобами и людьми были бессмысленны, и уйма народу, в том числе и мой отец, погибли напрасно… — Угу. Давай ложиться, — вздохнул Бертис, накрываясь мантией. — Жалко, что Вольха с нами не пошёл. Я надеялся, что он сможет снять проклятие во второй раз, и всё будет как раньше… — Я тоже так думал. Но ты же сам прекрасно знаешь, почему он остался в джунглях. Раз такое дело, значит будем разбираться сами. Он помог, чем смог.       Бертис что-то невнятно пробормотал и отвернулся, сжавшись в ком под мантией. Очевидно, он слишком устал, чтобы продолжать разговор. Энди вздохнул и уставился в небо. Когда они с Бертисом выходили из родной деревни, оба надеялись найти Вольху и, если уж совсем грубо, благополучно спихнуть снятие проклятия на него. Кто ж знал, что всё так повернётся. Что будет дальше — никто не знает, и как именно действовать тоже не совсем ясно. Ну, вот дойдут они до поместья этого Гортманфорста. И что же дальше? Как они проберутся внутрь? Как найдут этого Беренгара? И самое главное — как они выкрадут Яйцо? Без сомнения сейчас думать об этом не нужно. Это бесполезное занятие, так как о графе с Беренгаром они не знают практически ничего. Энди сам Бертису об этом и сказал. Он говорил, что на этом вопросе не стоит зацикливаться, но сам эндермен при этом немного лукавил.        Была у Энди такая не самая хорошая привычка: каждую проблему нужно было досконально обдумать, прямо-таки обсмаковать со всех сторон, чтобы найти решение, а желательно — несколько. С одной стороны, это же плюс, разве нет? Увы, зацикливаться подросток мог даже на том, на чём не стоило. По крайней мере, в данный момент. Эндермен пытался придумать некий план даже сейчас, когда единственное, что им с другом известно — это то, в какую примерно сторону нужно идти. Но остановить поток мыслей парень тоже не мог. Они всё лезли и лезли, не давая нормально расслабиться и уснуть наконец. Кроме того, эта привычка порой всё равно не спасала от каких-либо дурацких решений. Или, когда это самое пресловутое решение не находилось, подросток начинал внутренне паниковать. Хотя, внешне по нему этого сказать было нельзя. Снаружи Энди практически всегда был спокоен. С большим трудом парню удалось отвлечь себя от данной проблемы, и спустя некоторое время он всё-таки провалился в сон.        Утром эндермен был разбужен Бертисом. Скелетон хорошо выспался и был полон сил и энергии, чтобы продолжать путь. О себе Энди такого сказать не мог, но и выбора у него как такового не было. Не останутся же они здесь.        Знакомые пейзажи пёстрого плато вновь потянулись нескончаемой вереницей рыжих, жёлтых и красных гор. Бертис шёл впереди, тщательно пряча руки и лицо под мантией, на удивление, довольно быстро, несмотря на всё то, что произошло с ним ранее. Энди шёл позади, будучи постоянно начеку: мало ли, Бертис забудется и обернётся. В этом случае эндермену придётся зажмуриться в срочном порядке. О ноге или чуть не убитых водой лёгких скелетон ничего не говорил, а на вопросы Энди отвечал уклончиво. Эндермен понимал, что Бертис ещё не восстановился до конца, но, похоже, не хотел этого показывать. Упрямый баран, что сказать. Энди хотел бы, конечно, уговорить скелетона отдохнуть немного дольше, но с грустью осознавал, что Бертис его не послушает.        Энди шёл за другом, понадеявшись на него. Бертис смог рассчитать направление, осталось только дойти до места назначения как можно быстрее. Берт, конечно, заверил эндермена, что больше месяца они уж точно не потратят на обратный путь, но всё-таки это были лишь догадки скелетона. Сейчас главное — дошагать до поместья графа и не умереть где-нибудь по дороге. Сколько времени это займёт — уже другой вопрос.

***

       Следующие пару дней Оскар приходил в себя. Это означало, что в основном подросток спал и отходил от произошедшего. Да, отец здорово его отделал. Он его и раньше бил, естесственно, но не так. Тело сильно болело, в особенности живот, и эта боль заставляла Оскара постоянно лежать в сжавшемся, скрюченном состоянии. Периодически он слышал, как мимо камеры кто-то проходит, как раздаются в подвале чьи-то голоса. Они были совсем близко, даже слова можно было различить. Однако подросток постоянно отрубался и поэтому даже не пытался вникнуть в эти разговоры.        Ну спустя время его состояние немного улучшилось, и он спокойно мог сидеть и прислушиваться к происходящему за дверью, не боясь внезапно уснуть. Однако, словно по закону подлости, больше снаружи никто никаких бесед не вёл. Да и в целом в подвалах было подозрительно тихо.        Оскар думал, что и эти сутки пройдут как обычно. Ну, если только отец не решит всё-таки его убить. Но дальнейшие события сильно удивили его. Вот уж чего он точно не ожидал. Точнее, парень, может быть, и предполагал, но не думал, что это произойдет сегодня.        Оскар услышал шаги в подвале. Это не было чем-то удивительным. Однако когда дверь в его камеру начали отпирать, он напрягся и инстинктивно отодвинулся в угол. Увы, с такого ракурса подростку не было видно в маленькое окошко, кто же стоит по ту сторону, и это пугало только сильнее. «Чёрт, чёрт, чёрт. Только бы это был не отец. Вот кто угодно, только не он. Я ещё пожить хочу», — без остановки крутились в голове у парня навязчивые мысли.        И дверь распахнулась. Оскар глянул в ту сторону и почувствовал, как от сердца, пусть и немного, но отлегло, и паника отходит прочь, хоть и напряжённость в мышцах остаётся.        В дверном проёме стоял Шрам. Разбойник хмуро глянул на подростка и зашёл внутрь камеры, попутно начиная с узником разговор. — Поднимайся — и на выход.        Оскар ошеломлённо уставился на него, не до конца веря в происходящее и не понимая, радоваться ему или нет. Шрам глянул в удивлённое лицо парня и повторил с некоторым раздражением: — Оглох? Вставай и выходи. Давай, я жду.        Спорить и лишний раз злить разбойника Оскар не стал. Он схватился рукой за стену и, опираясь на неё, поднялся. Живот тут же скрутило. Парень поморщился. Шрам заметил это и хмыкнул. Он подошёл и, взяв подростка за локоть, пошёл к выходу. Свинозомби поплёлся с ним. — Всё? Трындец мне? — наконец решился Оскар задать вопрос, который волновал его все последние дни.        Шрам, уже находясь в дверном проёме, вдруг развернул парня к себе лицом и вполголоса начал: — Слушай, я прекрасно вижу, что после произошедшего тебе по-прежнему больно. Поэтому, Оскар, давай договоримся. Без фокусов. Конкретно в этот момент по всему поместью уйма вооруженных солдат. Даже если сможешь удрать от меня — а этого не произойдёт — они мигом тебя прикончат. Да и в целом в этом месте ты никому доверять не сможешь. Графу тебя сдаст любая служанка, так как лично с ним связываться никто не захочет. Так что просто делай то, что говорят, веди себя спокойно и болтай поменьше. Я не хочу снова использовать наркотик, — проговорил разбойник и пошёл куда-то, потащив парня за собой.        Разумеется, о том, чтобы бежать, не было и речи. Оскар понимал это. Он и ходил-то с трудом, а уж если бы сорвался на бег, то наверняка бы умер на месте. Спасибо отцу. Но вопрос оставался нерешённым. — Шрам, куда ты сейчас хочешь меня отвести? От меня всё-таки решили избавиться, так? — Ты меня услышал вообще? Я тебе что сказал про лишние разговоры секунду назад, чёрт тебя дери? — с раздражением ответил Шрам. — Пожалуйста, просто скажи: я жить буду? Да или нет? Только ответь — и я замолкну. — Да будешь, будешь. В ближайшее время уж точно. Ты для другой цели нужен, а не просто для смерти. Но всё от тебя зависит. Если будешь доставучим — может, и не выживешь. А теперь заткнись.        И Оскар действительно замолчал. Вряд ли из-за данного Шраму обещания, скорее от страха перед неизвестностью. У него совсем не было представления о том, для чего он может понадобиться. В голову лезли самые мрачные предложения, и Оскар старался гнать их все прочь. Нет, лучше не думать о будущем. Он его и без того увидит. Парень стал вместо этого вспоминать прошлое. Да, затея тоже та ещё, но в старую жизнь подросток, возможно, больше никогда и не вернётся. Там было относительно спокойно и без всяких графов и мародёров. Отчего же не поностальгировать? Хотя, не о чем. В основном Оскар где-то шлялся по деревне и окрестностям. Иногда с Купером, но чаще один, постоянно вытворяя какую-нибудь дичь. Со временем ситуация никак не менялась, разве что прибавилась сигарета в зубах. Несколько раз бывало, когда к запаху сигаретного дыма примешивался алкогольный. Оскар поморщился. Он, хотел признавать это или нет, проживая в Березняках копировал поведение своего отца, которого ненавидел всей душой. Да, если он выживет, придётся что-то менять. Похожим на Байна он точно не будет. Это Оскар пообещал себе самому, а обещания, в отличие, кстати, от отца, он сдерживал всегда то ли из-за некой внутренней принципиальности, то ли из-за банального упрямства, живущего в нём, похоже, с самого рождения.        Шрам вёл его по длинным коридорам подвала. Здесь было столько разных помещений, что через какое-то время Оскар перестал пытаться следить за тем, что находится вокруг, так как это было бесполезно. Глаза разбегались, одни помещения заменялись новыми, и сопоставить у себя в голове всё это было крайне трудно. Свинозомби удивлялся, как сам мужчина так хорошо ориентируется в поместье. Должно быть, работал на графа он давно. Но вскоре они с Шрамом поднялись по лестнице и вышли из подвала в какой-то коридор. Живот беспощадно болел, Оскар еле плёлся и боялся огрести от разбойника уже за медлительность. Но Шрам молчал и, похоже, даже с какой-то стороны вникал в ситуацию. Во всяком случае, он никак не наезжал на парня из-за скорости передвижения.        По коридору поместья они шли недолго. Но за это время Оскар успел рассмотреть мрачноватый интерьер в полумраке. И сделать вывод, что конкретно этот коридор явно используют не слишком часто. Местами где-то лежала пыль, факелов было не так много. Здесь не было окон, но внезапно Оскар почувствовал будто бы дуновение ветра. Сквозняк. Да, так и есть. Впереди была дверь, которая, видимо, вела на улицу.        Перед выходом Шрам остановился и обернулся к Оскару, показав подростку моток верёвки. Парень намёк понял, и за дверь он вышел уже с связанными за спиной руками, ведомый Шрамом. Это чувство было ему не ново. Но вот от чего он точно отвык, так это от свежего воздуха. Шрам толкнул дверь и вывел его на улицу. Был вечер, солнце клонилось к горизонту, но Оскару, привыкшему к полумраку, всё равно пришлось сначала ненадолго зажмуриться и пару мгновений передвигаться на ощупь. Парня тут же окружило множество различных запахов, от которых даже закружилась голова. Признаться, Оскар был этому неимоверно рад, так как подвальная сырость его обонянию уже приелась, и сейчас даже простая свежесть делала его настроение немного лучше. «Никогда бы не подумал, что буду счастлив от того, что уловил обычный ветер и почувствовал его запах. Занятно», — пронеслось в голове у парня.       Впрочем, радоваться было рано. Перед Оскаром открылась достаточно широкая площадка земли, разделяющая стены поместья и высокий забор. Вышли они из маленького прохода, судя по всему, откуда-то сбоку от центрального входа. Или и вовсе куда-то на задний двор. Во всяком случае, Оскар так предполагал. Здесь находилось несколько каких-то мутных личностей, но, что интересно, Байна среди них подросток не обнаружил. Может, оно и к лучшему. Оскар насчитал пять человек рядом с какой-то повозкой странного вида. Невзрачная, деревянная, полностью закрытая, она своим внешним видом больше напоминала ящик на колёсах. Один из стоящих крикнул Шраму приветствие. Мужчина лишь кивнул, подводя Оскара к сборищу. — Собственно, вот он. — Какой-то он дохлый, — проговорил один из присутствующих. — Да, по внешнему виду ощущение, что его били чаще, чем кормили, — усмехнулся другой. Остальные, похоже, это мнение одобряли. Оскар уже хотел было плюнуть на всё и ответить какой-нибудь колкостью в своей манере, но тут уже Шрам вступил в диалог, не давая ему этого сделать: — Не ваше это дело. Алан, Сэм, просто доставите на место назначения. Вас встретят. Остальные сейчас со мной пойдут, надо будет сделать кое-что, — проговорил Шрам, подходя к повозке и открывая её сбоку. Да, как выяснилось, там было что-то похожее на дверь, которая запиралась снаружи, да так плотно, что сначала этой двери в дереве даже не было заметно. После Оскар не успел ничего предпринять, как его затолкали внутрь и закрыли повозку.        Снова стало темно. Впрочем, в дереве были просветы между досками, в одном месте аж в половину дюйма. Это позволило подростку хоть немного наблюдать за тем, что происходит снаружи. А самое главное — Оскару всё было прекрасно слышно, хоть и с приглушением. Разговор между Шрамом и странными типами бандитской наружности продолжился. — Нет, ну, Шрам. Ты вот всё-таки поясни. Этот ваш Беренгар совсем дурак или только притворяется? На парне места живого нет. Что вы с ним делали? Каким образом он работать-то там будет? — допытывался один из присутствующих. — Да не твоего ума дело, как, — с ощутимым раздражением отвечал Шрам. — Делай, что говорят. И да, я бы на твоём месте не называл этого колдуна дураком. Кроме того, к синякам на Оскаре он никакого отношения не имеет. Давайте, проваливайте уже. Мне и без вас есть, чем заняться.        Собрание закончилось на этом. Трое из группы подвели к повозке лошадь, и вскоре Оскар почувствовал, что едет куда-то. Чувство неизвестности сильно пугало. Его увозили от поместья Гортманфорста те, кого он ещё даже не видел. Не то что бы он горел желанием остаться во владениях графа, но и узнать ещё хоть что-то о своей судьбе хотелось бы. Но, видимо, он многого просит. Те трое по пути постоянно разговаривали между собой, но больше не говорили ни о чём, что могло бы хоть немного заинтересовать Оскара или дать ответы на его вопросы. Подросток вздохнул и бессильно лег в одном из углов повозки. Боль в животе понемногу стихала.        Впрочем, ещё одна деталь, всё же, была упомянута. Ещё в разговоре с Шрамом. Оскара везут для какой-то работы. Вопрос — для какой? Что его делать заставят? Подросток тяжело вздохнул. Как же всё сложно… Вопросов становится всё больше, а вот ответов не находится даже на старые. Подумав над сложившейся ситуацией, Оскар не нашёл ничего разумнее, кроме как вздремнуть. Чего бы с ним ни собирались сделать, ему силы явно понадобятся, так что лишним не будет. А что ещё оставалось делать? Двое бандитов снаружи всё так же не вели бесед, которым могли бы как-то помочь подростку. Сквозь щель в дереве не было видно ничего, кроме начавшегося леса. Ну, и делать в повозке, разумеется, было нечего. Стоит только сначала постараться развязать руки, а то иначе за время сна они страшно затекут. Благо, уж это Оскар за время своего пребывания в поместье графа Гортманфорста научился делать лучше всего.

***

— Я повторяю тебе ещё раз: либо ты рассказываешь всё о вашей компашке как есть — либо прощаешься со своей жалкой жизнью, щенок, — с ещё большим раздражением повторил стражник, скелетон-иссушитель, у которого, как понял Доран, были явные садистские наклонности.        Механизм дыбы был вновь заботливо приведён в движение другим стражником, на этот раз зомби. Всего-то дюйм или около того, но и он приносил адскую боль. Доран всхлипнул. Он точно не знал, сколько времени это продолжалось и уже готов был разрыдаться от боли. В холодное помещение не проникал солнечный свет, а больше ориентироваться никак бы не получилось.        Он был слишком неосторожен. В свои тринадцать Доран был чересчур самоуверенным, и это сыграло с ним злую шутку. Сейчас он находился здесь, и стражники давили на него, очевидно, рассчитывая быстро сломать подростка, и призывали рассказать обо всём. Ещё немного — и сухожилия в плечах не выдержат. Но на этом всё не закончится. Они наверняка пойдут дальше и дальше, пока суставы не потеряют способность исполнять свою прямую функцию. Он останется калекой. Хотя, впрочем, возможно Доран умрёт раньше этого, было бы неплохо. Вот только умирать совсем не хотелось. — Молодцы, конечно. Заговор против Его Величества решили устроить. Не прокатит, не прокатит. Ну, скажешь, где вы обустроились или нет? Мы-то облавы проведём, вы так просто не скроетесь. Но для тебя же будет лучше, если ты всё-таки обсудишь с нами данный вопрос, — проговорил тот стражник, что стоял около механизма. — Да я не знаю, о чём вы, правда! Пожалуйста, отпустите! Я ничего плохого не сделал! — скулил Доран, внутренне понимая, что его нытьё только раздражает. Из глаз предательски покатились слёзы. — Да всё ты знаешь, — фыркнул скелетон-иссушитель.        Да, он всё знает. Без сомнения. Ведь он же действительно состоит в отряде, который уже буквально с каждым новым днём вбирает в себя всё больше и больше людей и мобов, не готовых мириться с несправедливостью и при этом согласных пойти против короля. Уже слишком много народу там задействовано, мальчик просто не может их всех выдать. — Правда не знаю! Я не состою ни в каких организациях!        Один из стражников ударил Дорана по щеке и после наклонился чуть ближе. — Если уж решил нам врать — делай это незаметно, идиот.        Кто знает, сколько бы ещё его допрашивали, и к чему бы это в итоге привело, если бы не произошло одного интересного события. В камеру зашёл третий стражник, скелетон, и Доран уже мысленно попрощался с жизнью, как вдруг вошедший сказал: — Кончайте это всё. Отвязывайте парня. За ним пришли. — Кто пришёл? — не понял стражник-зомби. — Представитель графа Гортманфорста, — проговорил пришелец. — Только скорее, не стоит его задерживать. — Но ведь… Как же… — Что за ерунду ты несёшь? Мы должны были направить его в столицу! Если выживет, конечно, — раздражённо ответил второй мучитель Дорана. — Значит, планы изменились! Делайте то, что говорят старшие по званию! И побыстрее! Я потом перед графом отвечать не собираюсь! — отмахнулся от него скелетон и куда-то вышел. Иссушитель разочарованно выдохнул и стал отвязывать подростка от дыбы. Доран почувствовал, как с одного, а затем и другого запястья падают веревки. Руки ужасно заболели в плечах, когда парнишка опустил их. Идти куда-то он мог с трудом, поэтому в прихожую его буквально выволокли за ворот рубашки.        Там, в дверях, стоял эндермен, которого Доран ранее нигде не видел. Достаточно высокий даже с учётом расы, одетый в форму с едва заметным приколотым к куртке гербом графа Гортманфорста, незнакомец облокотился о дверной косяк и спокойно курил, видимо, ожидая, пока к нему выведут юного пленника. Услышав шаги, эндермен обернулся и, оценивающе оглядев Дорана, повернулся к стражникам. Парень же просто старался не смотреть в глаза мужчине и в то же время пытался по его мимике угадать, что же с ним собираются сделать. Тем временем незнакомец начал разговор: — Знатно вы его потрепали, — сказал эндермен, улыбнувшись одному из стражников с ноткой насмешки.        Доран сразу же отметил про себя то, с какой интонацией была произнесена эта фраза. С одной стороны, очень даже буднично. Но при этом сквозь бархатный баритон сочилась и некая снисходительность, и даже с какой-то стороны укор. Да и тембр голоса у эндермена был приятным, мягким. Самое то, чтобы, например, усыпить бдительность. И, к сожалению, Доран по-прежнему не знал и не мог догадаться, чего конкретно ему ожидать от мужчины. — Послушайте. Я одного не пойму. У нас был чёткий приказ отправить этого засранца в столицу прямиком под Королевский суд. У нас есть основания подозревать его в том, что он состоит в организации, которая готовит бунт против Его Величества. От паршивца требуется лишь признание, — сказал незнакомцу скелетон-иссушитель. — Графу-то зачем нужно в это встревать? — Во-первых, хочу заметить, что Вам стоит относиться к графу и говорить о нём с большим уважением. Во-вторых, я всего лишь его представитель. Я не имею какой-либо информации, которая могла бы Вас заинтересовать. Мне этого никто не раскрывал. А даже если бы я и знал что-то на этот счёт, то в любом случае я бы не имел права распространять подобные сведения. В-третьих, будьте добры исполнять волю феодала, в землях которого проживаете. К слову, прямо сейчас Вы своими расспросами задерживаете меня, — спокойно отвечал ему эндермен с лёгкой улыбкой. — А ещё мы все проживаем в землях короля! И приказы графа не должны противоречить тому, что говорит Его Величество! — не отставал стражник. — Значит, господин стражник, Вы очень чтите короля, верно? Без сомнения, очень похвально. Важная штука — патриотизм, — кивнул эндермен. — Именно! — торжествующе воскликнул его собеседник. — Вот поэтому я и хочу знать причину Ваших дейст… — Вот только почему-то королевскую волю Вы не соблюдаете, — усмехнулся незнакомец. — Как и прямой приказ Вашего начальника-скелетона. — Что? С чего же такие выводы обо мне? — раздражённо нахмурился стражник, сжав руку в кулак. — Выводы очевидные, — развел руки эндермен и повернулся вновь к Дорану. — Достаточно лишь взглянуть на предмет нашего спора. Я вижу синяки от побоев, следы от кнута и ожоги. Когда я пришёл сюда, то узнал от того скелетона, что вы должны будете отвязать пленника от дыбы. Я так понимаю, её приводили в действие. Четыре различных варианта помучить допрашиваемого. В то время как по выпущенному Его Высочеством указу в допросе не может быть использовано более трёх.        Было заметно, что стражники занервничали. Зомби начал что-то нашёптывать товарищу на ухо. Скелетон-иссушитель, похоже, не слушал и лишь отмахнулся: — Однако… — Кроме того, запрещено использовать пытки на тех, кому ещё нет шестнадцати лет. Всё по тому же указу, — перебил его эндермен, лишь усмехнувшись, глядя на обеспокоенные лица стражников. — Я, конечно, могу ошибаться, но этому парнишке никак нельзя дать больше четырнадцати.        Двое пытались что-то ответить, но получалось у них как-то не очень. Да и реальный возраст Дорана им был известен. Иссушитель пробормотал что-то себе под нос про оговорки в указе про государственные измены, но возрастной ценз был и там. — Было приятно поболтать с вами, господа, но мне бы хотелось уже наконец перестать задерживать графа. С вашего позволения, я уйду. Хорошего вечера, — проговорил эндермен и, крепко взяв Дорана за локоть, повёл его прочь из здания.       Стражники не стали его останавливать. Скелетон-иссушитель лишь посмотрел вслед незнакомцу, плюнул на землю и пробормотав что-то вроде: «эндерменская сволочь», захлопнул входную дверь.        Тут-то бы Дорану и вырваться, но увы. Ноги его практически не держали, а эндермен крепко сжимал его локоть. Наконец, парнишка осмелился заговорить с незнакомцем: — Куда Вы меня тащите? Я ничего не сделал! Вы убьёте меня? — Тихо. Помолчи. Нам нужно отойти от людных мест, — ответил эндермен, продолжая куда-то идти.        От этих слов Доран запаниковал ещё сильнее. Ну, всё, похоже, ему точно крышка.        Эндермен же свернул с ним в переулок, а после вывел паренька на пустырь где-то позади домов. Он наконец остановился и повернулся к Дорану боком. Подросток съежился и поспешил уставиться себе под ноги. Незнакомец покачал головой. — Доран, Доран, надо быть осторожнее. Хорошо я хоть успел вовремя, иначе плакали бы твои сухожилия в плечах.       Стоп, что? — А откуда вы меня знаете? — непонимающе спросил Доран. Эндермен усмехнулся. — Я тоже из организации. Поскольку я нахожусь на службе у графа, у меня есть униформа. Поэтому мне было бы гораздо проще забрать тебя из участка, о чём меня и попросили. Я просто сказал, что меня послал граф. Никто из них с Элиастом связываться не захочет. Думаю, мне стоит представиться. Я — Арис. Приятно познакомиться. — Я Вас в организации не видел… — промямлил Доран, всё ещё не до конца поверивший в своё спасение. — Это потому что у меня есть семья. Я женат и два года назад стал отцом. Много времени провожу с ними, ещё и служба у графа. Поэтому я в основном выполняю какие-либо внешние поручения. Вот, как сейчас. Пойдём-ка в сторону штаба, — проговорил Арис, спокойно пошагав чуть впереди, всё ещё поддерживая рукой парня. Подросток посеменил за ним. — То есть, это командир сказал Вам вытащить меня? — Давай на ты, дружок, я ещё не настолько стар, — проговорил Арис, и Доран был уверен, что эндермен улыбнулся в этот момент. — Да, он рассказал мне о том, что тебя поймали. Даже не представляешь, какую сумму пришлось отвалить тому скелетону, чтобы он от меня отстал и спокойно выдал тебя мне. — Вам… Тебе пришлось дать взятку? — Именно. Иначе ничего бы не вышло. Понимаешь, если бы меня действительно отправил граф, он бы выдал мне расписку о том, что я — его представитель, который обязан тебя забрать. У меня этой самой расписки, как ты понимаешь, не было. Вот и пришлось выкручиваться по-другому. Да и какая разница, всё же получилось. — А… Арис, а если граф узнает, что ты вытащил меня таким образом? Вам не выйдет это боком? — осторожно поинтересовался Доран. — Ну, во-первых, вряд ли это случится. Во-вторых, если он действительно прознает о моём поступке, то да, будет мне капец. Впрочем, сегодня он и без того хотел поговорить со мной о чём-то серьёзном, как он выразился. — Спасибо тебе большое, — проговорил Доран. — Правда, огромное спасибо! — Обращайся, — усмехнулся Арис. — И будь впредь осторожнее. Я ранее и не знал, что в организации есть такие юные личности. Сколько тебе лет вообще? — Мне тринадцать, — ответил Доран. — Я — сирота. У меня из родных только старшая сестра, которая состоит в организации. Поэтому меня тоже взяли. Ты знаешь Тею, Арис? Это она. Она не так давно вступила. — Да, видел её пару раз. Хорошая девушка. Кажется, будет помогать координировать действия. Не знал, что у неё брат есть, — сказал Арис.        Доран не знал, о чём ещё поговорить, но это было уже и не нужно: они уже подходили к старенькому, ветхому на вид, дому, который служил организации штабом. Арис остановился. — Думаю, я лучше пойду. Иначе мы разговоримся с командиром часа на два. И тогда мне от графа точно влетит за опоздание. До встречи, Доран. Будь осторожнее, — проговорил эндермен, потрепав парнишку по волосам, после чего он развернулся и пошёл в обратную сторону, но уже немного левее: прямиком к поместью Гортманфорста.

***

       Шрам подошёл ко входу в зал и прислушался. Через тяжёлую дверь ничего толком не было слышно, только разве что приглушённые голоса Элиаста и Беренгара. Разбойник толкнул её и зашёл внутрь.        Элиаст, сидевший напротив Беренгара, обернулся на звук открывающейся двери и широко улыбнулся, чуть перевалившись через кресло. — Ну, наконец-то соизволил, Шрам. Я боялся, что ты сегодня не придёшь. Беренгар очень хотел с тобой побеседовать. Присаживайся.        Сам Беренгар не был таким уж позитивным. Он хмуро глянул на разбойника, не удостоив его приветствием, после чего вновь глянул на графа. — И с какой стати мне доверять этому мародёру? Он уже один раз всё испортил, — недовольно, даже со злобой проговорил мужчина.        Шрам только лишь закатил глаза на это заявление. Похоже, речь в очередной раз пойдёт об этих двух подростках из той чёртовой деревушки, где Байн живёт. Сколько можно уже? Что ж, разбойник не ошибся. — Шрам, дружище, что там новенького о тех двух? Я о Энди и… Ну, там ещё был второй. Я не запомнил имени, уж простите, — усмехнулся Элиаст. Кажется, сегодня он веселее, чем обычно. Похоже, успел выпить. — Твои люди так и не нашли их? — Нет, граф. Совершенно ничего. Мы продолжаем поиски, но похоже эти подростки слишком далеко от нас забрались. Ну, либо где-нибудь сдохли уже давным-давно. Почему бы не зайти дальше и не порыскать там? Стоит расширить радиус поисков, разве нет? — Сейчас уже не до этого, — проговорил Элиаст, но Беренгар нагло перебил эндермена, хотя, впрочем, граф, похоже, не слишком сильно расстроился. Или сделал вид. — Планы немного поменялись. Байн передал нам, что всё уже готово. Стоит начать действовать. Поэтому созывай свою шайку, здесь они понадобятся гораздо больше. Разумеется, это вовсе не означает, что мальчишка мне больше не нужен. Продолжите поиски, когда дело будет сделано. — Беренгар, я очень уважаю тебя. Но я одного не пойму: что такого глобального знает или, не знаю, должен сделать этот Энди, что ты более полугода сосредоточен на нём? Не знаю, что ты задумал, но неужели нет каких-либо других вариантов действий? — Какая тебе к чёрту разница?! Если ищу, значит нужен! Не задавай мне тупых вопросов, они здесь лишние! От Матильды пока никакого толка, может, хоть с этой стороны повезёт больше. Особенно учитывая то, что наш граф её куда-то заныкал, — прохрипел Беренгар, метнув злобный взгляд в сторону Элиаста. — Куда, спрашивается? — Не волнуйся, она в порядке и в добром здравии, — ответил граф, с лица которого улыбка даже не думала сходить. — Смотри, не пришиби её ненароком, она ещё может понадобиться! Кто знает, может, она что-нибудь да расскажет! — О, нет, мой друг! Никто не убьёт Матильду, пока я её не тра… — Элиаст! Сходи протрезвей! — Я как стёклышко. И вообще, я — граф, так что имею право. Ты сам не без грехов, не понимаю твоей злости. — Алкаш ты, Элиаст, — фыркнул Беренгар, поднимаясь со своего места. — Аристократичный, может быть где-то иногда даже с долей благородства, пусть и по очень большим праздникам, но алкаш. Шрам, созывай своих, доставай их отовсюду, скоро действовать начнём. Я всё сказал, — ответил мужчина, скрываясь за дверью. Шрам тяжело вздохнул и закатил глаза, представляя, как будет вылавливать всех своих головорезов буквально отовсюду, и повернулся к Элиасту.        Граф сидел, облокотившись о спинку кресла, и выглядел сонным. Тем не менее, у Шрама оставался ещё вопрос, который необходимо было прояснить, а раз уж выпала возможность наедине побеседовать с графом, который, в силу своего не самого трезвого состояния, мог и чего-нибудь лишнего сболтнуть, то этим грех не воспользоваться. — Слушай, Элиаст, а остальные подростки зачем? Ладно этот Энди несчастный. Насчёт Бертиса тоже ещё могу понять. А остальные ребята их возраста для чего? Они-то Беренгару что сделали? — Как ты знаешь, Бер очень хочет отстроить небольшую крепость, в которой он когда-то жил ещё до бунта против Создателя. Она находится на отшибе цивилизации где-то в одной из нейтральных областей чуть дальше от моих владений. Сейчас это место заброшено, и его обходят стороной, так как Беренгар явно оставил после себя какую-то магию или что-то похожее, — проговорил Элиаст и вдруг ни с того ни с сего расхохотался. — Только вот он где-то ошибся, и это самое колдовство против него самого обернулось не шибко приятными последствиями. Ещё и не пускало его внутрь долгие десятилетия, а ведь там осталось множество нужных ему магических прибамбасов, — проговорил Элиаст. Наконец отсмеявшись, он продолжил с широкой улыбкой: — И в целом место уединённое, для его делишек самое то. А я только за. Мне не очень нравится, что Яйцо самого Создателя лежит в моём поместье, — проговорил он, чуть нахмурившись. — Крепость же кому-то надо отстраивать. А кто это делать будет? Я, что ли? Или, может быть ты со своей бандой? Я бы посмотрел на то, как твои разбойники работают на благо общества. А точнее, на благо одного конкретного колдуна с манией величия. — То есть, они для работы нужны там? А это не рискованно? Там же несколько этих подростков. У них наверняка есть родные. Разве их искать не будут? — допытывался Шрам. — Там — не будут, — отмахнулся Элиаст. Вокруг этой постройки Беренгар специально дополнительно распространил какую-то дрянь. Как дым чёрный. Он, правда, безвредный, так как Беренгар экономит силы для другого, но суть не в этом. Местные и до этого крепость обходили десятой дорогой, а теперь даже постарались убраться оттуда подальше. Никто туда внутрь не сунется. Магов боятся, так как от них зачастую не жди ничего хорошего, — проговорил граф, покосившись в сторону двери. — Я даже узнал парочку слухов, которые распространились об этом месте. Должен сказать, очень занятные речи. — А после? — Что — после? — Что с этими ребятами будет потом? Когда-то же крепость будет восстановлена. — Это случится не так скоро. Чтобы те руины отстроить… Ещё постараться надо. Год-два Беренгар там провозится с ними. Возможно, больше, если кто-то из них вдруг умрёт. Впрочем, какая тебе разница? Будто бы ты больше всех переживаешь. — Да мне-то что до них? Просто интересно, куда Беренгар потом денет дюжину народу. — Девок в бордель, парней на галеры. Это я предполагаю… А там уж видно будет, — ответил граф, взявшись рукой за голову. Похоже он чувствовал себя плохо. — А теперь, будь добр, проваливай куда-нибудь. У меня от тебя уже голова болит.        И Шрам действительно поспешил убраться от Элиаста. К чёрту его. Он и так узнал достаточно.       Не было похоже, что граф питает какое-то особое уважение к Беренгару. Скорее, это был страх. Безусловно, тщательно скрываемый, но Элиаста выдал алкоголь. Маскировка эндермена чуть пошатнулась из-за нетрезвого состояния. Шрам совершено не понимал, зачем эти двое начали работать вместе. Беренгар совершенно непредсказуем. Нет, Элиаст и сам был таковым, но в его случае Шрам хотя бы примерно предполагал, что может случиться, если графа что-то не устроит. А вот Беренгар… Гм, Беренгар… Да ж его знает, чего от него ожидать. Может быть, этот колдун чуть что запустит тебе молнию промеж глаз. «Всё же, неясно, зачем Элиаст так рискует. У него есть деньги, влияние, запас бухла и недавно появилась ещё Матильда. И первые два параметра он рискует быстро потерять, едва только король о чём-то прознает», — проносились мысли в голове у Шрама, когда он шел по тихому, погружённому в полумрак, коридору поместья. Да, в сотрудничестве Элиаста и Беренгара разбойник видел скорее больше минусов, чем плюсов. Но эти двое определённо стоят друг друга.