За горизонт

      Стук в дверь выдернул Элиаста из задумчивого состояния. Эндермен чуть вздрогнул, оторвался от документов и обернулся в сторону звука. — Сэр, там Арис пришёл, — послышался из-за двери тонкий голосок служанки. — Что мне ему передать? Подняться сюда или остаться в зале? — Пусть остаётся там, я сейчас спущусь, — отозвался Элиаст, попутно надевая плащ. В поместье в последнее время крайне прохладно. В кабинете находиться было ещё куда ни шло, но вот по просторным холодным полупустым коридорам гулял сквозняк даже с закрытыми окнами. Распространённая проблема во многих замках. Увы, крепким здоровьем Элиаст похвастаться ещё с детства не мог, поэтому приходилось утепляться. Граф вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, и побежал вниз, рискуя запутаться в плаще и слететь к чертям с высокой лестницы, отбив на ступеньках себе все кости. Впрочем, сейчас данная опасность его мало волновала. Элиаст влетел в нужный зал со скоростью молнии, довольно громко хлопнув дверью. Так получилось во многом всё из-за того же сквозняка, но и сам Элиаст был в крайне дурном настроении.       Арис стоял около окна, явно наблюдая за чем-то находящимся снаружи. Услышав грохот двери, он вздрогнул и обернулся, однако после расслабился и расправил плечи, одарив графа одной из своих обыденных улыбок. — Решил всё-таки ставить новую дверь? Ради этого не обязательно в пух и прах разламывать старую, Эл. — Всё шутишь, — фыркнул Элиаст, усевшись в кресло и завернувшись в плащ, спрятав руки под ним. Арис сел напротив графа. — Какой-то ты хмурый. Что произошло? — Хорошо подметил. Об этом я и хотел поговорить. Только я не хмурый, я в бешенстве! До меня дошли определённые вести о тебе. — То есть слухи, да? Ну, давай, кто тебе чего наплёл? Опять горничная лапши на уши повесила, как в прошлый раз? — Данные слухи вполне имеют подтверждение, — с раздражением ответил граф. — Что ещё за организация, в которой ты состоишь, Арис?       Глаза мужчины чуть расширились, он о чём-то на пару секунд задумался, уставившись в сторону, а затем вновь обратился к графу: — Кто тебе меня сдал? — Какая разница, кто! Поверить не могу, что в данной ситуации тебя волнует только это! — Элиаст, кто рассказал тебе? Пожалуйста, ответь мне, это очень важно! — Арис, я первый вопрос задал! — Кто. Тебе. Меня. Сдал?       Элиаст глубоко вдохнул. Арис всегда был слишком упрямым. И пусть в некоторых случаях это было оправдано, но далеко не всегда. — Солдат моей армии. Если не ошибаюсь, его фамилия Райт.       Арис нахмурился, услышав, по всему видимому, знакомую личность. — Вот же…! Крыса! Я ему устрою, — со злобой, столь ему обычно не свойственной, проговорил мужчина. — Надо будет выяснить, не сболтнул ли этот тип ещё кому-то чего-нибудь лишнего… А я-то думаю, чего он вечно около командира ошивается да карты разглядывает… Информацию вынюхивает, гад! — Арис! Я вообще-то всё ещё здесь! Потом устроишь с ним разборки, сейчас с тобой хочу побеседовать я! — Валяй, выкладывай всё, что хотел, — откинулся на спинку кресла Арис, перестав хмуриться. Однако теперь он, всё же, явно перестал пребывать в своём обыденном состоянии спокойствия и непринуждённости, и это трудно было скрыть. — Меня интересует не только эта организация. Мне тут вчера пришло одно любопытное письмо, и теперь я очень хочу, чтобы ты объяснился! — Что ещё за письмо? — Помнишь, я просил тебя прийти ко мне несколько дней назад? Кажется, это был четверг… Да, определённо. — Ну, да, я и пришёл. Я даже не опоздал. — Мне написал один из отрядов Королевской гвардии, — со злобой проговорил Элиаст, видимо, сдерживая себя с большим трудом. — С каких это пор ты пользуешься моим именем для достижения своих целей? — В смысле? — Не строй из себя дурака! Ты же прекрасно понимаешь, о чём я сейчас! Ты вытаскивал какого-то мальчишку из полицейского участка, подделав документ, который я тебе якобы выдал! В тот же самый четверг! Перед тем, как прийти ко мне! Да я никому прежде никогда так не врал, пока писал ответное письмо, лишь бы они не заподозрили ничего противозаконного в твоих действиях! Что за дела?! — Чёрт… — выругался Арис. — Гм, Эл, ты меня извини… Мне нужно было срочно его вызволить оттуда, у меня не было времени как следует всё обдумать, и я сделал первое, что в голову пришло. Получилось не очень красиво, конечно… Надо сказать, я вовремя успел. — Плевать я хотел на это! Мне дорога моя репутация! Если бы кто-то узнал о твоих махинациях, то гнев правительства и на меня бы обрушился! Уж моё-то положение мне дороже, чем какой-то оборванец с улицы! Да и тебе не мешало бы позаботиться о своей жизни! Подделка документов — это уголовное преступление! Как, кстати, и членство в организациях, выступающих против Его Величества! Ты понимаешь, что если, не приведи Дракон, что-то из этого вскроется и на тебя выйдут, то всё, тебе настанет конец? Они начнут копать, искать хороший компромат на тебя и в итоге благополучно выйдут на то, что ты помогал контрабандистам перевозить кокаин! Вот скажи, к чему ты вечно судьбу испытываешь? Ты что, чёрт тебя дери, так желаешь оказаться на виселице?! Ну, да, ведь так здорово было бы оставить своего ребёнка без отца, верно?! — Разумеется, нет, Элиаст, — проговорил Арис, нахмурившись. — Да и на виселицу отправляться желания мало. И да, не кокаин, а опиум. — Ой, велика разница! — закатил глаза граф, после чего встал и начал мерить ногами зал, нервно прохаживаясь туда-сюда неподалёку от Ариса. — Что то вызывающее зависимость и разрушающее жизнь дерьмо, что это! — Спокойно, спокойно, Эл. Выходишь из образа графа, — ответил ему Арис, тоже встав. — Я спокоен как никогда! — крикнул ему в лицо Элиаст. — Я тебя спрашиваю, что за организация?! Это из-за вашей деятельности в стране объявлено военное положение?! Внешних-то угроз у нас нет! Это я тебе как дипломат говорю! — Ну, да, это из-за нас, по правде говоря. Когда-то по всей стране было достаточно много мелких отрядиков, которые боролись за определённые вещи на местном уровне. Сейчас они объединились в один общий сильный блок. Теперь мы куда могущественнее, чем были ранее. Всего год назад мы были совсем никем. — Вы что, задумали государственный переворот?! — не успокаивался Элиаст. — Нет, что ты, — отмахнулся Арис. — Это движение за реформы. За равноправие между расами. Никто не будет переворачивать существующий режим вверх дном. — О Дракон, Арис, серьёзно? Ты опять за своё? Вот ты мне скажи, зачем тебе лезть во всю эту муть? Ты же эндермен. Если людям что-то не нравится, это их проблемы! У тебя своих по горло, и будет ещё больше, если на тебя выйдет правительство! А оно выйдет, уверяю тебя. — Да потому что это важно! Дискриминация есть, причём огромная, как и в каком-нибудь, не знаю, семейном статусе, так и на государственном уровне! Ты наверняка в курсе, что суд вынесет более мягкое наказание за какое-то преступление, если ты — моб, а не человек! Такие ситуации не единичны, они цветут и пахнут повсюду, и это я привёл только первый пришедший в голову пример! Просто заострять на этих фактах внимание никому не хочется, потому что это невыгодно, ведь по словам Его Величества каждый житель королевства живёт хорошо. Вот только это ложь, к сожалению. Но мы боремся против расизма, а не против власти, Элиаст. — А тебе-то что до всего этого? Ты не человек! — И что? У меня гора приятелей и знакомых, страдающих от несправедливости, хотя, по сути, никто из них кардинально от меня не отличается, кроме как расой. Да и, надо сказать, ко мне тоже местами относятся несколько предвзято. Знаешь, в обществе об эндерменах сложены не самые лучшие представления. Кроме того, здесь играет роль эффект большинства. Можно закрывать глаза на проблему, если о ней говорит только одна группа населения. А вот если возмущаться начинает кто-то ещё, а потом вас и вовсе начинает поддерживать кто-то из знати, и тем самым ваши голоса звучат в толпе всё громче и громче, то это уже может стать для правительства поводом задуматься. — Что ты имеешь в виду под знатью? — Элиаст, Элиаст, — с лёгкой улыбкой покачал головой Арис. — Не строй из себя дурака. Ты же знаешь, как в нашем замечательном мире всё устроено. Как видишь, из-за нашей деятельности в стране даже объявили военное положение. Ты думаешь, мы бы смогли достичь такой мощи самостоятельно? Без парочки-тройки спонсоров? Нет, мой друг, всё не так просто. В наших рядах и аристократы есть. Но они не учавствуют в планировании каких-нибудь действий. Только спонсируют и разделяют наши идеи. Слишком пекутся о своей репутации, упаси Дракон это вскроется. Так что имён не назову. — Далеко же вы раскинули свои сети! Ужас какой… — покачал головой Элиаст, взявшись рукой за лоб. — Да ладно тебе, чего сразу ужас-то? — ответил Арис, подойдя к Элиасту ближе. — Не надо воспринимать всё в штыки. Ты бы лучше почитал программу, я могу тебе о наших идеях подробнее рассказать. Нет, я не хочу навязываться, но вдруг тебя заинтересует? Ты ведь даже не знаешь ничего, а уже успел сделать некие выводы. — Не буду я слушать твою либералистическую бредятину! Ещё чего! Я это не воспринимаю! И я против всей этой вашей самодеятельности! Как-то так до этого все жили и не жаловались, а тут вы вылезли! Кто знает, какие обороты это наберёт и во что в итоге перерастёт! Может быть, вы реально устроите революцию в стране! — А может быть, ты просто прикрываешься столь ярым беспокойством о политическом режиме, потому что тебе в некоторых вопросах это самое вышеупомянутое неравенство выгодно? А, Элиаст? В конце концов, тебе, например, и взятки люди могут давать, чтобы поправить свои дела с твоей помощью. Да, я помню, такое происходило. И не раз. Ведь к этому бы не пришлось прибегать, если бы не изначальная предвзятость к людям. — Не лезь в мои дела, Арис! — прошипел Элиаст мужчине в лицо. — Так тогда ты-то почему лезешь в мои? — Потому что ты у меня на службе состоишь! Это меня касается напрямую! Арис, уходи из этой организации! Уходи сегодня же! — С чего бы мне это делать? Только лишь потому, что тебе что-то не понравилось? — А я имею право отдать приказ собственному подчинённому?! — Имеешь, конечно. — Вот и выполняй его тогда! В чём проблема? — Не буду. Вот не хочу я покидать организацию только потому, что тебе мои взгляды чем-то не понравились. — Всё равно ведь всё останется так, как есть! Даже если вы и добьётесь хоть каких-то реформ, они останутся исключительно в документах с красивой печатью, но не в реальной жизни! — Борьба, Элиаст, не длится один день! Это будет длительный процесс, но оно того стоит! — Да ты просто идиот! — Эй, эй, с каких это пор мы на личности перешли, а, граф? — На правду не обижаются, Арис! Сейчас ты просто ввяжешься в неприятности и закончишь свою жизнь крайне неприятным образом! Как этого можно не понимать?! — Значит судьба у меня такая, Элиаст — в неприятности ввязываться! — Не собираюсь я такого терпеть в рядах своих войск!       Арис промолчал. Он вздохнул, подошёл к Элиасту вплотную и, взяв графа за запястье, вложил ему в ладонь что-то металлическое. — Так не терпи, — спокойно проговорил Арис отпустив руку эндермена.       Элиаст поднял брови и опустил взгляд на оставленную в том же положении ладонь.       Ровно в центре спокойно лежал маленький металлический значок с гербом Гортманфорстов. Такие очень часто вешаются на куртку. Элиаст поднял глаза на Ариса, не веря в происходящее. — Сейчас не понял. — Знаешь, Элиаст, я и до этого момента много думал о том, чтобы уйти, — с ледяным спокойствием продолжил Арис. — В последнее время мы с тобой слишком часто весьма ожесточенно спорим о самых разных вещах. Беда в том, что для тебя не существует никакой другой позиции, кроме как твоей собственной. Удивляюсь, как ты только с вот таким мышлением умудрился стать дипломатом. Увы, мы с тобой слишком разные и при таком твоём подходе просто не уживёмся в дальнейшем. Я мог закрывать на это глаза на бытовом уровне, но моя политическая позиция — это дело принципа. А у тебя она противоположна. А поскольку мы не хотим их менять, то просто будем вечно ругаться на эту тему. Поэтому, я думаю, так будет лучше для нас обоих. Тем более, если я действительно попаду в неприятности, но при этом числиться в списках твоих подчинённых не буду, то тебе от моих проблем будет ни жарко ни холодно. Понимаешь? — Ты… Ты просто идиот! Да и катись на все четыре стороны, если тебе так нужно это всё! Иди, борись за это пресловутое равенство, только вот уверяю, тебе люди потом даже спасибо не скажут! — Элиаст, вот тебе совет: относись к чужим убеждениям спокойнее, даже если ты их не разделяешь от слова совсем. Увидишь, как жить сразу станет куда проще, — проговорил Арис, направляясь в сторону двери. — Ага! Вот только ты сейчас уходишь именно из-за моих иных политических взглядов! — Нет, не из-за них.       Воцарилось молчание. Обоим эндерменам говорить было, в общем-то, нечего. Когда Арис был уже у самой двери, Элиаст совсем негромко начал: — Если надумаешь вернуться… — Это вряд ли, — оборвал его Арис. Он вышел из зала и прикрыл дверь за собой. Но тут он вновь заглянул назад, серьёзно глянув на Элиаста: — Ещё кое-что. Не хочу загадывать или точно утверждать, но… У нас появились сведения, что ещё немного — и Его Величество пошлёт на нас войска. Ты хоть и дипломат, но тебя тоже вполне могут послать на фронт с остальными. Так что подточи меч и приготовь щит покрепче. И да хранит тебя Дракон от смерти в бою, — проговорил мужчина.       Элиаст хотел было что-то ответить, но тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась за Арисом, и граф лишь услышал удаляющиеся по коридору шаги бывшего друга.       Арис вышел за ворота поместья. Холодный промозглый ветер забирался под куртку, залетал за воротник и словно бы продувал насквозь. М-да, тёплая одежда мало спасала. Небо было крайне хмурым, и эндермен предполагал, что вполне возможно сейчас хлынет дождь, поэтому стоило как можно быстрее спуститься к городу и укрыться на время ненастья в каком-нибудь трактире, коих всегда и везде было предостаточно. Увы, его лошадь осталась в штабе, так дело бы пошло куда быстрее.        Ссора с Элиастом не выходила из головы. Арис не любил рвать с кем-то отношения. Но за последний год общение с графом стало просто невыносимым для эндермена.       Всё же, когда они были детьми, всё, абсолютно всё было куда проще — в том числе и жизненные ценности. Но их детство кончилось давно.

***

       Путь через оранжевое плоскогорье к пустыне занял несколько дней. Бертис постоянно шёл впереди, чуть прихрамывая и не выпуская из рук компас. Чтобы провернуть этот трюк, пришлось спрятать руки под мантией и только после этого взять ладонями, скрытыми под тканью, нужную вещицу. Это было неудобно, компас выскальзывал, но Бертис уже начал привыкать. Энди молча шёл сзади, темы для разговоров закончились, и теперь обоим хотелось немного побыть в тишине. Бертис постоянно смотрел то вперед на, казалось, бескрайние пёстрые просторы, от которых рябило в глазах, то на чуть трепещущую стрелку компаса. Заблудиться совершенно не хотелось. Тем более, Энди ему доверял. Надо было сделать хоть что-то полезное, причём выполнить это «что-то» нормально и без косяков. А то прошлая инициатива вполне могла закончиться тем, что он, Бертис, больше в своей жизни не сделал бы вообще ничего.        Когда они спустя эти несколько дней вновь подошли к пустыне, Бертис лишь тяжело вздохнул, представляя, как им двоим придётся вновь загребать ногами песок под палящим солнцем. Стоило идти быстрее через это жаркое поле смерти всего живого. Как только здесь умудряется кто-то жить? Ладно ещё тайга, там почва хоть и промёрзлая, но выращивать что-то, наверное, вполне реально. Хоть и прикладывать нужно куда больше сил. Но здесь! Воды толком нет, повсюду один лишь только песок. Местные что, кактусами питаются? Наверное, каждый раз мучаются, вытаскивая из этих растений иголки, чтобы потом не вынимать их изо рта. Хотя, возможно, они жуют ящериц.        Поток мыслей скелетона о песке и кактусах, уже переходящий в какой-то абсурд, прервал Энди, который ранее шёл чуть поодаль, но теперь нагнал друга и тронул его за плечо. Бертис вздрогнул, чуть не выпустив из рук компас. — Энди, блин! — О, я напугал тебя? Извини, — проговорил эндермен. — Я что хотел-то… Может быть, в этот раз, всё же, пойдём в обход? Так сказать, не будем повторять прошлых ошибок. А? Что думаешь? — Да ну, — фыркнул скелетон. — Ерунда. Так же гораздо быстрее, чем крюк делать. Да и вообще. Мы хоть и пополнили запасы у Вольхи, их всё равно не так много. Ты и сам постоянно об этом говоришь. Давай, идём. — Так солнце же печёт… — возразил Энди, но Бертис перебил его: — Оно всегда печёт. Это часть нашей жизни. Нет же способа как-то на время убрать солнце. Хотя, если бы и был, нам и тогда было бы плохо. В пустыне холодно по ночам. Этот чёртов песок в тёмное время суток вообще не греет. Хотя было бы прикольно засунуть солнце под землю, чтобы песок нагревался… Только пришлось бы потом каждый день возвращать его на обычное место. — А по-моему ты уже перегрелся и несёшь какую-то чушь. — Не спорю, вполне возможно.       Пустыня встретила их своим обычным невыносимым жаром, столь ненавистными Бертису песчаными дюнами, расбросанными на огромном расстоянии друг от друга кактусами и отсутствием жизни. Неудивительно. Всевозможные змеи, ящерицы или скорпионы выползали уже ночью. Хотя в прошлый раз подросткам посчастливилось не наткнуться на них. Энди шёл за другом, наблюдая за тем, не слишком ли сильно он хромает, и тут кое-что важное пришло ему на ум. Он тронул Бертиса за плечо. Скелетон вздрогнул и обернулся, а Энди тут же зажмурился. — Эй, ты чего? Давай, отворачивайся! — возмутился эндермен, крепко сжимая веки. — А ты чего опять меня пугаешь? Хоть бы предупредил! Я отвернулся, если что! — Тут такая тишина стояла, что ты бы в любом случае испугался, чего бы я не сказал, — проговорил Энди. — Я, собственно, что хотел. Помнишь тех вооружённых типов бандитской наружности, которые подходили к нам в прошлый раз на выходе из пустыни? Ты ещё тогда Оскаром представился. С последнего я вообще выпал в осадок, конечно… Оскар, наверное, тоже бы удивился тому, что ты вспомнил именно его. — Конечно, как такое забудешь-то… — пробормотал Бертис, повернувшись к другу спиной. — А в чём дело? Думаешь, снова столкнёмся с ними по пути? Их уже наверняка нет в пустыне. Тут просто невозможно находиться, не представляю, как кто-то умудряется здесь жить… — Я немного о другом. Ты же тогда высказал предположение, что они искали нас. Как думаешь, зачем? Если они действительно из одной и той же шайки с теми, кто напал на нас по пути в Нерест, то я не совсем понимаю, на кой чёрт мы вообще им сдались. — Гм… Даже не знаю. Я не думал об этом, — пожал плечами Бертис, отряхивая ногу от лишнего песка, что забивался в обувь при каждом шаге. — Очень странная ситуация. Если предположить, что нас искал тот разбойник со шрамом на лице, то получается какая-то несостыковка. Мы не унесли ничего ценного, не нажаловались в какую-нибудь королевскую гвардию. Не было у атамана этой шайки повода искать нас и мстить. — Может, он не хотел, чтобы мы выбрались живыми, — предположил Энди. — Мы же, всё-таки, свидетели. — Тогда всё становится ещё более странным. Эти разбойники засели в лесу. Логично, что они хорошо знают местность, иначе их бы давно поймали. Мы шли с маленьким количеством вещей, то есть наш путь не должен был стать долгим, следовательно мы отошли не так далеко от дома. Самая ближайшая деревня от наших Березняков после Нижнего Нереста — Большая. Но она вообще в другой стороне. То есть идти мы могли только с Березняков, и если атаман шайки настолько не хотел оставлять свидетелей в живых, то он мог подослать кого-то к нам в деревню, чтобы пришить нас прямо там. Нет, это, конечно, рискованно, но если уж тот шрамированный действительно хотел нашей погибели, то, как говорится, на войне все средства хороши. — Вот насчёт рискованности ты прав, — усмехнулся Энди. — Слишком уж невероятное развитие событий. — Во-о-от, я о том и говорю! Если даже этот вариант кажется тебе безумным, то подумай вот над каким: стал бы разбойник, который привык к лёгкой наживе через грабежи на лесных дорогах, гоняться за двумя подростками по всему континенту? Подростками, которые для среднестатистического бандита даже не несут никакой материальной выгоды! Мы попали в плен к тем разбойникам месяца три назад! Да у их атамана не хватило бы на такую погоню ни времени, ни желания, ни ресурсов! Будто других забот у него нет, кроме как за нами носиться. — А гербы? Откуда тогда гербы у них на одежде? Ты же сам сказал, что они одинаковые с теми, что красовались на куртках тех бандитов, — проговорил Энди, который, в общем-то, с позицией друга соглашался. Но оставалось ещё много вопросов. — Не знаю, — покачал головой Бертис. — Мне известно столько же, сколько тебе.       Какое-то время они шли молча, продолжая загребать ногами песок и обдумывая странную ситуацию с разбойниками. Между ними повисло молчание. Однако вскоре Бертис вновь нарушил его, так как ему на ум внезапно пришла одна любопытная мысль. — Слушай, Энди… А помнишь, тот со шрамом сначала собирался нас прикончить, но передумал, когда ты назвал имя своего отца? — Ну, да, было дело, — задумался Энди. — И что? — И после этого тебя начали спрашивать о местонахождении Вольхи. Мы, конечно, о нём на тот момент ничего толком не знали, но странно что именно из-за этого события разбойник вдруг не захотел убивать тебя. — Ну, и что дальше? — А то. Вольха же был нелюдим, а вот твоего отца все описывали, как довольно общительного. А значит — это не точно, но нельзя не предположить такую возможность — тот атаман мог быть знаком с Арисом. — Да ну! Бред какой-то несёшь! — Ну, что бред? Я предполагаю все возможные варианты! Нет, ну, а что? Иначе всё слишком странно! — оправдывался Бертис. — Хотя, всё равно неясно, зачем тому разбойнику Вольха понадобился.       Энди на это ничего не ответил, но вот рассуждения скелетона ему теперь не слишком нравились. Сам Бертис вновь немного помолчал, а затем продолжил: — Я тут подумал… У них же на рукавах были гербы… — И что? — Да то! Что, у всех разбойничьих кланов свои гербы имеются, да? Не у каждого желающего такое будет! Гербы ж обычно у кого… Ну, у аристократов там всяких. И у Его Величества, разумеется. — Так. И что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, что вполне возможно эти разбойники на кого-то работают. На кого-то, выше их по статусу и возможностям. Может этому кому-то как раз-таки и понадобился Вольха. Гм… У твоего отца случайно не было таких знакомых? Которые влиятельны и хорошо помнят, с кем он общался. Может, он им насолил чем-то… Или ему. Или ей. — Да что ты привязался к моему отцу? Зацепился за факт его общения с Вольхой и думаешь, что это — доказательная база! — Я просто рассуждаю! Это же все очень странно. Я раньше об этом не задумывался, а теперь понял, что как-то тут всё подозрительно. — Не было у моего отца влиятельных знакомых! Он был обычным! Таким же, как и мы. Только старше и женатым. И да, если ты забыл, он служил в одном стрелковом отряде с твоим отцом! Поэтому у него не было таких фактов в биографии и быть не могло! — Он там прослужил всего три года, Энди. — И что?! — До двадцати двух лет он жил на что? — У него и до этого военная карьера была! — Где? Где конкретно он служил до того, как попасть в отряд? — Да не знаю я! Наверняка тоже в каком-то стрелковом, их же много по всей стране! Или ещё где-то! Мама не вдавалась в подробности никогда. Я сомневаюсь, что она вообще его об этом расспрашивала. Чем меньше мама знала о его военной службе, тем меньше опасности было для нас с ней. В конце концов, твой отец вам с матерью тоже не выкладывает всю информацию из стрелкового отряда. — Вот! Ты сам не знаешь! И никто не знает! Он мог заниматься чем угодно, у него могла быть любая жизнь и самые разные знакомства, учитывая его общительность! А что если он знал того разбойника? Или того, кто стоит выше этого атамана и является хозяином герба? Или их обоих? Должны же быть все эти события в виде плена, гербов, встречи в пустыне как-то связаны между собой и иметь какой-то подтекст, причину? — А мне кажется, ты всё-таки перегрелся на солнце! — Да я же просто… — Просто перестань! Папа умер более десятилетия назад! Имей совесть, в конце концов, прекращай говорить про него гадости! — Извини, — буркнул Бертис, но Энди, будучи раздражённым, не ответил на это. Они вновь поплелись в тишине.       Бертис безусловно винил себя за то, что вывел диалог на эту ноту. Чёрт возьми, кто его за язык тянул? Он же в курсе, что для Энди это больная тема. Не стоило её поднимать, не стоило… Но и игнорировать эту странную несостыковку скелетон не мог. Нет, это предположение надо было высказать, так как всё произошедшее действительно слишком нелогично без этих домыслов. Но определённо стоило хотя бы говорить немного мягче.       К слову, правда, какой-либо серьёзной ссоры между подростками не произошло. Энди через какое-то время остыл, чуть подумал и даже извинился перед скелетоном. Бертис же просто сделал то же самое взамен, и они быстренько сменили тему разговора, чтобы не сыпать соль на свежую рану. И, с одной стороны, проблем больше не возникало. Друзья в своей новой беседе никак не затрагивали детали прошлой дискуссии. Они просто болтали о чём-то простом, отвлечённом и даже местами совсем глупом, смеялись и больше не грузили мозги лишними и вовсе не нужными сейчас домыслами. Ну, может быть, практически. Как бы то ни было, догадка Бертиса, может, и не пришлась Энди по вкусу, но звучала вполне логично. И хоть эндермен совсем не хотел верить в связь собственого отца с разбойниками, смутные сомнения уже поселились в его голове, порой даже мешая сосредоточиться на чём-то другом. Однако Энди всё же не собирался вот так просто признавать реальным весь этот абсурд, а потому старательным образом гнал подобные мысли куда подальше. Пусть катятся прочь.       Сложно судить о чём-то, что произошло в прошлом, если не осталось практически никаких воспоминаний о конкретной личности. Это и было ситуацией Энди. Об отце он помнил совсем мало. Неудивительно. Когда в его семье произошла страшная трагедия, он был всего лишь пятилетним ребёнком, так что с него спрос изначально небольшой. Да и что такого компрометирующего он мог бы знать? Вряд ли ему что-то бы рассказывали. А сам Энди был смишком маленьким, чтобы заметить какие-то странности. В его распоряжении оставались лишь слова матери и односельчан, и каждый из них утверждал, что Арис при жизни был добрым, общительным и порядочным. В общем, в риторику Бертиса Энди не верил и не собирался. Ведь в жизни же бывают совпадения, пусть и пугающие, верно?

***

      Мариус шёл, отодвигая руками от лица ветки деревьев. Всё вокруг уже практически полностью погрузилось во тьму, видимость была ужасная, но тратить факел сейчас скелетон не слишком хотел. Хотя, наверное, стоило. Он уже раза три споткнулся.       На холме Мариус увидел знакомый высокий силуэт. Арис сидел практически неподвижно, глядя куда-то в небо и ничего вокруг не замечая. Но скелетон приблизился, под его ногами зашуршала трава, и эндермен обернулся. — Добрый вечер, — поприветствовал его Мариус, присев рядом. — Я встретил Генриха, он сказал, что тебя можно найти здесь. Я так понимаю, он от тебя шёл. — Да, мы с ним только что разговаривали, — вздохнул Арис. — Хм, знаешь, я из-за темноты тебя практически не вижу, но что-то мне подсказывает, что ты какой-то подозрительно кислый. Что случилось? Неужто какие проблемы с нашим Генри? Опять поспорили насчёт правильной заточки наконечников стрел? — Мариус, Мариус, как хорошо, что «Генри» тебя не слышит. Погоди, вот как расскажу ему всё, — усмехнулся Арис, после чего легонько, почти по-детски, пихнул скелетона в плечо. Мариус же засмеялся и сделал то же самое в ответ. — Ага, ну да, расскажешь тоже! Ты же первый, кто начал его так называть! А он, бедняга, бесится с этого. — Ничего, пускай. Я периодически называю его Генри, а он меня — так же периодически — двухметровым полудурком. Так что мы с ним квиты, — проговорил Арис, зашуршав курткой. — М, да, у тебя случайно подкурить не найдётся? Кажется, оставил дома огниво… — Ох, боюсь, нет, — ответил Мариус, — зашарив по карманам. — Арис, что всё-таки происходит? В конце концов, ты куришь только тогда, когда сильно нервничаешь. Это из-за завтрашнего похода? — Гм, да, по правде говоря, — почесав голову, ответил эндермен. — Знаешь, какое-то у меня нехорошее предчувствие… Четыре битвы пережил, никогда такого не было. А сейчас… Даже не знаю, как объяснить. Вроде, и не совсем тревога, и не страх. Просто что-то неспокойно на душе… — А сам постоянно твердишь нам не раскисать, — проговорив Мариус, обняв товарища одной рукой. — Да я и сам понимаю, что подобные мысли бессмысленны. Победить они не помогут, уверенности не дадут. Но просто поговорил я тут с Генрихом… И он как раз предположил, что этот закат вполне может оказаться последним для нас… Я, конечно, постарался его поддержать, но и сам задумался. Знаешь, я рос только с отцом. Конечно, папа дал мне всё, что было в его силах, но я видел, как ему было тяжело. Да и сам по детству помню, как расстраивался. Мол, почему у всех соседских ребят по два родителя, а у меня только один? Потом эти мысли ушли, конечно, но я не хотел бы такой участи ни для Энди, ни для Бертиса… — Ты поэтому Матильду ни разу с собой не брал? — Конечно. Если мы оба погибнем, то наш ребёнок круглым сиротой останется. Я понимал все риски и раньше, но серьёзно задумался о возможности моей смерти только сейчас. Очень странное чувство. — Ты прав в том, что заранее об этом размышлять не стоит. Кто знает, как в итоге получится. Может, битвы и не случится вовсе. — Это вряд ли, — покачал головой Арис. — Король свои войска уже вывел. Все сведения достоверны, я их получил прямиком из штаба. Битве быть. — К слову, насчёт короля… — вздохнул Мариус. — Принц Вилмар занял трон совсем недавно, но уже многое изменилось. Тем не менее, кое-что со времён правления его умершего отца осталось неизменным. Ты знаешь, я ездил в Энтич-Мор всего несколько дней назад. По столице до сих пор расклеены объявления о твоём розыске. Ты совсем-совсем не боишься, что тебя могут найти? — Да, мне каждый раз говорят об этом. Но сюда королевская гвардия на дойдёт. Уже и не успеет. Завтра мы все будем уже в другом месте, и тогда у нас и солдат короля будут совсем иные заботы.       Между двумя товарищами и по совместительству членами стрелкового отряда возникло молчание. Каждый из мужчин размышлял о чём-то своём. Листья деревьев над ними тихонько шелестели от лёгкого прохладного ветра, последние лучи солнца окончательно скрылись за горизонтом. Внизу, под холмом, компактно расположились Березняки, местами из окон домов струился мягкий желтоватый свет от свечей. Небо было сегодня необычайно чистым и звёздным. В свете полной луны поблёскивал гладкий, потускневший от старости купол церкви. — Мариус, — негромко заговорил Арис. — А тебе… Известно что-нибудь про колдовство? — Резко ты, — опешил Мариус. — С чего это вдруг такие вопросы? — Просто интересно. Загадочная тема. И информации мало. — Я этой бесовщиной не занимаюсь. И тебе не советую. — Да ты думаешь, я практикую что-то? Не смеши меня. Тематика просто занятная. — Не знаю я ничего. Мне это не нужно. Своих проблем достаточно. — Ну ладно. Хм, знаешь, Мариус, уже очень поздно. Да и холоднее становится, чувствуешь? Пойдём-ка, наверное, по домам. Перед завтрашним походом определённо стоит выспаться, — проговорил эндермен, поднимаясь с земли. — Хорошее предложение, — кивнул Мариус и последовал примеру Ариса.       И два товарища развернулись и, о чём-то негромко переговариваясь и периодически посмеиваясь, быстрым шагом направились вниз по склону, чтобы нормально спуститься, чуть-чуть обойти холм и отправиться в деревню, к домам, в которых уже потихоньку гасили свечи. Завтра будет трудный день. Трудный, но очень важный. Его просто надо пережить и, может быть, наконец-то достичь общей цели. Хоть бы только всё получилось. И хоть бы только уже прекратить эти битвы. Но на всё воля Дракона.