Девять мелких, один глубокий - равно...

      — Лань Юань, неужели ты до сих пор не знаешь, откуда берутся дети? И чему только учат в этих ваших Облачных глубинах…       Каким-то образом в логове Старейшины Илин собрался «семейный» совет.       А началось всё с того, что Лань Ванцзи, внимательно рассмотрев поэтапные изображения формирования эмбриона, внушительно наказал Вэй Ину сидеть тихо, зацеловал до звёздочек в глазах и направился в Облачные глубины — разведать обстановку.       Вэй Ин ничего не имел против. Всё же эксперимент ещё не был завершён до конца, к тому же подопытную утащили из-под самого носа! Ему и самому было чем занять себя: разобраться с бумагами, дождаться отчёта от Вэнь Нина.       Лань Ванцзи же направился прямиком к брату. Однако — по удивительной случайности! — с Лань Сиченем как раз в это время советовался по вопросам управления орденом Цзинь Лин. И тут ещё Вэнь Нин, всё чаще обитающий рядом с главой Ордена Гусу Лань, принёс ему бумаги на подпись. И разумеется, Лань Сычжуй тоже очень «вовремя» забежал за дядюшкой, чтобы что-то там передать.       Так Лань Ванцзи и вернулся в пещеру в окружении степенных и невозмутимых, словно курильницы, сплетников всея Поднебесной. Ну не верил Вэй Ин в подобные случайности! Наверняка, если сбегать в сад у домика главы клана, то обнаружится несколько внеплановых тропинок. И пара сломанных сучьев у раскидистых мэйхуа — на месте заинтересованных Вэй Усянь предпочёл бы не прохаживать впустую по саду, а соснуть где-то поблизости. Судя по слегка помятому одеянию Цзинь Лина, в нем-то как раз и проснулась их родственная с Вэй Ином кровь. Проверять, правда, Вэй Ину было откровенно лень. Он нашёл другое развлечение.       — Я знаю! — Лань Сычжуй под перекрестными взглядами быстро краснел.       — Ого! Быть может, даже не только по картинкам? — Заинтересовался Вэй Усянь, но, встретив укоризненный взгляд Лань Ванцзи, надулся и пробурчал: — Ладно-ладно, нет так нет.       Он, абсолютно не смущаясь, валялся на импровизированном ложе, устроив голову на коленях Лань Чжаня. Лань Сичень, Вэнь Нин, Лань Сычжуй и Цзинь Лин собрались рядом с увешанной рисунками стеной, глубокомысленно разглядывая Великий План Старейшины Илин. Слова, произнесённые Вэй Ином, были первыми прозвучавшими в пещере за всю четверть часа после прихода упомянутой процессии в эту «обитель разврата».       — Скажите, Вэй Ин, вы уверены в этом? — Откашлявшись, наконец отошёл от рисунков Лань Хуань и с благосклонной улыбкой направил свой взгляд на хозяина. Вэй Усянь, мгновенно почувствовав себя неудобно под этим благожелательным вниманием, перетек из лежачего состояния в сидячее и кивнул:       — Я не люблю давать непроверенную информацию, — поморщился, вспоминая, к чему именно это привело, тут же задал свой вопрос: — И всё же, куда делась моя подопытная?       Лань Ванцзи незаметно для постороннего взгляда напрягся, однако по-прежнему опирающийся на него Вэй Ин прочувствовал это каждым позвонком. Лукаво усмехаясь, завёл руку за спину, собственническим жестом устраивая её на бедре супруга.       — Твоя подопытная? — Наконец не выдержал Цзинь Лин. Судя по его тихо сатанеющему взгляду, он уже давно имел, что сказать, но впервые не мог подобрать слов: — Эта женщина просидела тут целый час! И мы были вынуждены также толкаться у входа в эту… это… место, как какие-то ученики пред цзинши учителя! Как ты можешь быть таким безответственным, Вэй Усянь? Разумеется, мы пожалели девушку и отправили её до завтра домой, ведь… ведь…       Цзинь Лин, энергично взмахивающий руками, покраснел и метнул яростный взгляд на Лань Сычжуя. Тот покосился на Вэнь Нина и, опустив голову, добавил:       — Мы с Вэнь Нином отправились из Цайи, когда поняли, что Ханьгуан-цзюнь с учителем Вэем, вероятно, очень заняты и в ближайшее время не смогут почтить своим вниманием главу Ордена. Когда мы прибыли, девушка была очень взволнована, и Вэнь Нин проводил её домой.       — О, — смутить Вэй Ина было практически нереально, но некоторое неудобство он всё же ощутил, и, поерзав, благодарно кивнул Вэнь Нину: — Спасибо, что позаботился о малышке А-Мэй, всё же уже двенадцатая неделя беременности. Да и опыт ещё не завершён. Нужно проследить беременность до конца, чтобы…       — Вэй Усянь! — Возмущённо воскликнул Цзинь Лин. — Ты что, хочешь и впрямь сам вынашивать ребёнка?!       На его лице крупным планом было написано всё, что он думает по этому поводу. И, честно говоря, Вэй Ин и не предполагал какой-либо иной реакции на подобное. Потому и не хотел раскрывать это перед кем бы то ни было. Однако оставить такую информацию лишь между ним и Лань Ванцзи представлялось… куда более сложноосуществимым, нежели даже зачать.       Сейчас перед ним разыгрывалась уменьшенная сцена того, какой будет реакция общества, узнай кто об его планах. Отвращение. Ужас. Возмущение. Страх. Всё это так явно читалось во взгляде Цзинь Лина и озвучивалось им же, что Вэй Ин и сам удивился, отчего не понимал раньше. Нет, он прекрасно знал, что всех пугали и возмущали его идеи, выходящие за рамки возможного. Вэй Ин творил всё, что ему вздумается, не обращая внимания на границы — он просто устанавливал их сам, чем и напрягал «приличное» общество.       Но людям и заклинателям, по сути, сам Вэй Ин и его поступки был абсолютно безразличны. Они переживали за себя и боялись его, потому что видели в нём угрозу привычному укладу, а, значит, их спокойной жизни.       — Цзинь Лин, нам всем стоит поговорить спокойно, — принялся мягко увещевать разошедшегося юношу Лань Сичень.       — Чего ты боишься, Цзинь Лин? — Вэй Ин распрямил плечи, наконец оторвавшись от Ханьгуан-цзюня, и серьёзно посмотрел на возмущённого племянника.       Он давно не примерял образ Старейшины Илин, и сейчас, когда перед собравшимися вместо известного разгильдяя с вечной улыбкой «всё нипочём» поднял голову молодой мужчина с лёгкой ироничной усмешкой и властным взглядом, стушевался не только глава Ордена Ланьлин Цзинь, но и остальные также явно почувствовали себя не в своей тарелке. Кроме, пожалуй, Лань Сычжуя, уставившегося на старшего с восхищением в глазах. Мягко спрыгнув со своего места, Вэй Ин заложил руки за спину и неспешно прошёлся до развешанных картин, что вызвали столь яростное возмущение.       — Это — предположение, переросшее в эксперимент. При проверке его не было причинено вреда ни одному человеку или заклинателю, — Старейшина Илин ловко провернул в пальцах флейту. — Я даже не обращался к Тёмному пути на данном этапе работы. Основной «эксперимент», — губы мужчины слегка скривились, — будет ставиться, опять же, лично на мне и не повлечёт за собой никаких неудобств посторонним людям. Так что же вновь так сильно возмущает ваши умы?       Резко развернувшись, так что полы одеяния закрутились вокруг ног тёмными вихрями, напоминая присутствующим о могуществе стоящего перед ними человека, он вперил свой взгляд в Цзинь Лина.       Тот упрямо выпятил подбородок вперёд, мрачно следя за тем, как к Вэй Усяню приближается Лань Ванцзи и кладёт ему на плечо руку.       — Вэй Ин, нас больше пугают… последствия для вас, в случае, если что-то пойдёт не так, а также последствия, если кто-то узнает, каким образом эти дети появились на свет, —       Лань Сичень покачал головой. Опечаленный, он поднял взгляд на Лань Ванцзи: — Брат, ты понимаешь, что ни вам, ни вашим детям не дадут жить спокойно?       Вэй Ин зло нахмурился. Какое дело посторонним людям до его жизни? Впрочем, злость была стёрта ласковым пожатием плеча Лань Чжанем, схлынула, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Им и впрямь нет дела до его жизни. Разве в прошлый раз кого-то, кроме Лань Чжаня и шицзе, волновали его мотивы, вина или невиновность? Вряд ли и спустя жизнь что-то изменилось. Всё, как обычно, гораздо проще: приличных заклинателей и знающих, как правильно жить, людей возмутит желание Вэй Ина в который раз перекроить основы мироздания.       — К тому же, это совершенно немыслимо, — хмуро добавил Цзинь Лин, скрещивая руки на груди: — Ведь тогда все смогут делать, что только им вздумается!       Цзинь Лин явно повторял чужие слова, и Вэй Ин даже догадывался, чьи именно!       — Это… неправильно, — вдруг тихо проговорил Сычжуй, и все повернулись к нему. Но тот глядел в пол: — Какое им всем дело, кто родит ребенка? Хоть учитель Вэй, хоть… — на то, чтобы назвать имя Ханьгуан-цзюня его запала всё же не хватило. — Какое им всем дело, если учитель Вэй и Ханьгуан-цзюнь просто хотят жить и быть счастливыми?       Юноша вскинул голову и сжал кулаки, с отчаянием глядя на Цзинь Лина. Тот, ошарашенный подобной трактовкой, попытался найти слова:       — Но… но ведь никто не мешает уже им идти по стезе заклинательства вместе! И… и… — Он яростно ткнул ладонью в сторону Вэй Ина: — И вы же знали, что если будете вместе, то… то просто откажетесь от возможности иметь детей… это невозможно!       Цзинь Лин с отчаянием посмотрел на Вэй Усяня, и тот вдруг увидел в этом взгляде что-то родное. Подобным взглядом на него всегда, огорчаясь, смотрела его шизце, мать Цзинь Лина, стоило только Вэй Ину вытворить что-то опасное и грозящее ему очередными неприятностями.       Сглотнув, Вэй Ин шагнул чуть в сторону и прижался спиной к Лань Чжаню. Прикрыл глаза:       — Я был столь увлечен возможностью, что вновь совершенно забыл о том, в каком мире мы живём, — губы исказила горькая гримаса, которую в этот раз не прогнали даже сильные руки, таким правильным движением обнявшие его за талию и прижавшие к себе. Вэй Ин не сомневался, что жестокие слова Цзинь Лина также причиняют боль и Лань Ванцзи, и что тот вполне может признать подобные доводы резонными. — Быть может, тогда вы поможете нам?       От подобного предложения глаза всех полезли на лоб, даже отстранённое лицо Вэнь Нина на мгновение вновь приобрело прежнее детское растерянное выражение. Вэй Ин, почувствовав, как крепче сжались руки на его талии, приоткрыл глаза и с недоумением оглядел всех, зацепившись взглядом за изумлённо поднятые брови Лань Сиченя.       — Я имею в виду… — Вэй Ин глубоко вздохнул, набирая воздуха в грудь до отказа. И выдохнул: — Глава Ордена Гусу Лань позволит мне отправиться в уединённую медитацию на девять месяцев?       … О том, как Цзинь Лин кричал с подобного предложения, и о том, что скрывалось за смущённой улыбкой Лань Сиченя, Вэй Ин предпочитал не вспоминать.       Зато спустя полгода Вэй Ин принял на руки маленького крепенького малыша, который сперва радостно махал маленькими плотными ручками, а потом натужно покраснел и разразился громким криком, от которого у Старейшины Илин и стоящего рядом с непривычно растерянным выражением лица Ханьгуан-цзюня заложило уши.       Отдав младенца уставшей, бледной, но безумно счастливой матери, Вэй Ин деликатно отвернулся и задумчиво произнёс:       — А вот вопрос о том, как кормить малыша после, остаётся открытым… Лань Ванцзи, бледнее обычного, перевёл взгляд на Вэй Ина, и…       — Мгм.       — Но мы что-нибудь придумаем!       — Мгм.       — Лань Чжань?       — Мгм.       Вэй Ин с подозрением уставился на Лань Ванцзи, но был отвлечён подошедшим мужем Лу Мэй. К счастью, уладить все послеродовые дела вышло быстро, и вскоре пещера больше не напоминала поле битвы таза и тряпки.       Задумчивый Лань Чжань, который по рассеянности едва не пронёс кисть мимо чернильницы, был Вэй Ину не привычен. И хотя Вэй Усянь и находил это весьма и весьма милым, всё же присел рядом и схватил того за руку.       — Лань-гэгэ, посмотри на меня!       Послушно подняв лицо, Лань Чжань вгляделся в глаза Вэй Ина, заставив того нахмурить брови и выпятить губы:       — Что ещё случилось?       — Рожать — больно.       Лань Ванцзи замолк, выжидающе глядя на мужа.       — Д-да, — согласился Вэй Ин. Вспоминать об этом не было никакого желания: А-Мэй кричала так, словно её лютые мертвецы на части раздирают.       — Тебе будет больно, — уже с раздражением произнёс Лань Ванцзи, выдёргивая руку из-под ладони Вэй Ина и аккуратно убрал кисть на место. Вэй Ин растерянно проследил за этим движением: оставлять работу недоделанной было совсем не в характере Ванцзи. А ведь последние заметки по процессу родов ещё не были переписаны!       Так как Вэй Ин писал, как курица лапой, да ещё и умудрялся постоянно раскидывать листы с записями, эту часть работы взял на себя Лань Ванцзи. Он переписал начисто уже имеющиеся черновики, а затем продолжил вести записи, появляющиеся по ходу «эксперимента». В результате теперь у них была книга с подробно расписанным красивым каллиграфическим почерком процессом протекания беременности.       — Лань Чжань, — Вэй Ин подался вперёд, обнимая того за плечи и посмотрел в глаза: — Все роды сопровождаются болью. Даже роды новых идей!       Он скорчил умильную рожицу, укладывая голову супругу на плечо.       Следующее «Мгм» Лань Чжаня прозвучало решительно отрицающе, заставив Вэй Ина досадливо нахмуриться.       Того, что Лань Чжань вдруг окажется против его беременности, да ещё по причине «тебе будет больно», план не предусматривал.       Но… когда это останавливало Вэй Ина?       Дорога до цзинши прошла в задумчивом молчании. Ни Лань Чжань, ни Вэй Ин не желали портить тёплый вечер спором, однако после купания, когда Ванцзи сел за проверку работ юных заклинателей, Вэй Ин всё же не выдержал.       — Лань Чжань! Не думаю, что роды будут болезненнее, чем процесс вырезания Золотого ядра! — Но, судя по мгновенно потемневшему лицу Лань Ванцзи, аргумент Вэй Усянь выбрал не самый удачный. Что и подтвердилось слегка нахмуренными бровями его супруга и сердитым взглядом:       — По-твоему, я должен с радостью согласиться на то, чтобы ты сперва девять месяцев мучал себя, а затем ещё и кричал от боли, а я не был в силах как-либо помочь?       Подумав о том, что явно не стоило повергать психику Лань Чжаня подобным испытаниям и позволять ему находиться при рождении ребёнка, Вэй Ин тяжко вздохнул. Ну кто мог знать, что прославленный заклинатель, взмахом руки уничтожающий полчища злобных тварей, вдруг так распереживается из-за каких-то там родов? Подобравшись ближе к Ванцзи, принялся поглаживать того по голени, поднимаясь шаловливой ручкой всё выше.       — Как это — ничем не в силах помочь? Ты будешь всё это время со мной. И обещаю, что мучения мы разделим поровну! — Он клятвенно вскинул руку, мысленно добавляя: «Мне физические, а тебе моральные — выслушивать мои стенания, надо признать, подчас приносит куда большие страдания!».       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи резко схватил его за руку, дёргая на себя, уже совсем привычным движением перевернул навзничь и навис. Листы с отчётами, до того аккуратной стопкой сложенные на краю кровати, посыпались на пол, но двое не обратили на это внимания. — Я уже однажды потерял тебя. Второго раза не будет.       Вэй Ин сглотнул. Не ожидал, что разговор и его идея — нет, уже не идея, а мечта — приведёт к такому. К тому, что Лань Ванцзи будет смотреть на него взглядом смертельно раненого зверя, до боли сжимать его запястья и вжимать в кровать не в порыве страсти, а болезненного страха, будто ожидая, что он вот-вот растает. Как-то сам собой вспомнился храм в Юньпине, и Вэй Ин подался вперёд, принимаясь целовать Лань Ванцзи — исступленно, кусая за губы, вытягиваясь под ним в струнку, позволяя прочувствовать каждый сантиметр себя:       — Не будет, конечно, не будет, ведь ты меня теперь никогда не отпустишь, — потянул его зубами за нижнюю губу, с радостью наконец чувствуя отклик. Лань Ванцзи двинул бёдрами, прижимаясь напрягшейся плотью к его паху, и Вэй Ин ухмыльнулся: — Ну вот, а то я уж испугался, что ты решил уйти в монахи! Ай! Осторожнее, Лань-гэгэ!       Болтая, Вэй Ин, тем не менее, не забывал принимать самое активное участие в поспешном разоблачении. Одежды были скинуты и отправлены вслед бумагам, а Лань Ванцзи, переплетя пальцы рук с его, развёл их руки в стороны, взглядом изучая бесстыдно раскинувшееся под ним тело. Впрочем, Вэй Ину быстро надоело, что его рассматривают, словно одно из изображений на стене памяти клана, и он просунул колено меж ног Лань Ванцзи, начиная провокационно потираться им о напряженную плоть:       — Или неужели я прав? Ну же, Лань Чжань, не будь столь суров со своим скромным последователем! Не у вас ли записано правило, что мужчина должен встречать ежедневное испытание любовью с мужеством храброго воина?       Ответом ему был полный возмущения взгляд Ханьгуан-цзюня:       — Вздор и чепуха!       — Но как же, там есть ещё продолжение! «Кто сливает воедино движения, дыхание и семя, становится неуязвимым»… о, прости, Лань-гэгэ, кажется, я перепутал книги!       — Бесстыдник! — Не выдержав этой болтовни, Лань Ванцзи наклонил голову и закрыл ему рот поцелуем, одновременно сводя руки вместе за головой мужчины и перехватывая их одной своей. Вэй Ин, довольно улыбаясь, раздвинул ноги, закидывая их мужу на талию и откровенно приглашая. Тот медленно скользнул меж разведённых ягодиц, увлажняя промежность собственной смазкой. Нажал сильнее, однако погрузился не до конца, и Вэй Ин уже сам подался вперёд, но… был остановлен и беспощадно прижат к кровати сильной рукой.       Лань Ванцзи медленно вышел из нутра разочарованно застонавшего мужа, чтобы, продолжая выдерживать ритм, вновь двинуться вперёд. Вэй Ин, распятый на кровати — руки зафиксированы над головой, бёдра крепко вжаты в простыни, отчаянно замычал, чувствуя, как Лань Ванцзи вновь выходит, не проникнув и на половину своей длины! Следующие семь проникновений были подобны этим двум, и доведённый Вэй Ин, которого Лань Чжань при этом продолжал утягивать в поцелуй, яростно дёрнулся, захватывая нутром член Ванцзи, насаживаясь самостоятельно, так что и не сразу понял, что тот больше не сопротивляется: напротив, сам двинул бёдрами, усиливая проникновение, наполняя его собой, прижимаясь низом живота к ягодицам.       — Дааа, — хрипло простонал Вэй Ин, сжимая ноги, вжимая пятки в спину Лань Ванцзи и не позволяя тому отстраниться. Захныкал, когда тот вновь покинул его нутро и, вновь крепко сжимая рукой его бедро, принялся продолжать издеваться над бедным, сходящим с ума от желания, мужем!       — Пожалуйста, — выговорил, изгибая спину, пытаясь вырвать руки. — Сильнее, Ханьгуан-цзюнь!       Но Лань Ванцзи, не обращая внимания на мольбы, продолжал беспощадно и чувственно скользить в нём — слишком медленно, слишком поверхностно, заставляя мышцы Вэй Ина сокращаться всё сильнее и сильнее в попытках зажать ускользающий член.       — Лань Чжань, Лань Чжань, — запричитал Вэй Ин, выкручиваясь из его хватки, поднял голову, умоляюще уставившись на напряжённого, сурово сжавшего губы второго нефрита Ордена Гусу Лань: — Я… я был неправ, когда перевирал ваши правила!       — Мгм, — Ванцзи позволил себе лёгкую улыбку и вновь качнулся назад, покидая судорожно сокращающееся нутро.       — Я… я виноват, это я перепутал порядок тех двух листов в твоей нотной тетради! — Выпалил Вэй Ин, яростно сжимая руки в кулаки и кусая губы. — Пожалуйста!       Словно намекая на то, что мольбы его услышаны, Ванцзи вновь качнулся вперёд, стремительно ворвался в него до конца, вырвав из глотки Вэй Ина сдавленный облегчённый всхлип.       И склонился, накрывая губы Вэй Усяня своими, чтобы беспрепятственно продолжить эту мучительную для обоих пытку. Вэй Ин извивался, судорожно втягивая воздух и ощущая, как нарастает тягучее наслаждение, волнами проходит по телу, не в силах ни затихнуть, ни вырваться наконец освобождением. Мерные медленные движения только распаляли. Он поджимал ноги, выкручивался и стонал, тело сводили судороги, и лишь редкие проникновения до упора заставляли невыносимо сладкую боль временно отступить… а после она вновь начинала скручивать внутренности.       Вэй Ин успел покаяться и в краже из стола Лань Циженя воскурений, и в подброшенной в общий суп особо острой приправе, и в нарисованных на полях юношеских тетрадей Ванцзи неприличных картинках, и в оживлении в зале для тренировок манекенов, а потом, доведённый до слёз возбуждения, чуть было не ляпнул о том, что обожает доставать Лань Чжаня, как вдруг, с очередным глубоким толчком, временно выкинувшем из этого мира, его озарило.       — Ааа, Лань Чжань, девять… девять мелких, один глубокий?! — Вэй Ин сильнее впился в плечи Ванцзи, протестующе всхлипнул, замотал головой, доведённый этой игрой до предела, не имеющий возможности как-то иначе выразить свой протест вновь замедлившему темп любимому.       — Я просто выполняю твоё желание, — шепнул Лань Ванцзи, склоняясь к нему, сверкая красными прожилками в глазах. — Мой Вэй Ин.       — Хочу тебя, — и этот задыхающийся шёпот вдруг подействовал. Лань Ванцзи с низким рыком, выпустив наконец его руки, закинул одну ногу Вэй Ина себе на плечо и принялся врываться жёстко, быстро, глубоко. Так, как хотелось обоим.       Перед глазами мелькали блики, в ушах стоял звук бухающего сердца, и практически сразу долгожданный разряд по телу заставил Вэй Ина захлебнуться криком. Он успел лишь ощутить, как кончил Лань Ванцзи, изливая в него своё семя, и уплыл в беспамятство.       Следующие несколько недель проходили примерно по одному сценарию. Лань Ванцзи решительно не хотел слышать ничего о возможной беременности Вэй Ина и не выпускал его из вида ни на миг. Даже во сне, стоило тому шевельнуться, поднимал голову и, поцеловав в макушку, устраивал на собственной груди удобнее. Поднимался с постели вместе с ним. Устраивался на завтрак вместе с ним. Вэй Усянь же пытался разъяснить, что ни-че-го ему, помимо некоторого неудобства и кратковременной боли, не угрожает, на что ему просто всяческими способами затыкали рот! Лишённый возможности объясниться привычным образом, Вэй Ин, как в старые добрые времена, рисовал маленькие картинки разнообразного содержания, которые находили Ванцзи всюду (а их находили все остальные), намекающе поглаживал себя по животу, и даже попросил Вэнь Нина притащить ему букет орхидей!       Лань Ванцзи оставался непоколебим.       Наконец Вэй Усянь, которому всё это надоело да и ждать больше не представлялось возможным, в процессе одной из проверочных совместных прогулок по Облачным глубинам, стоило Ханьгуан-цзюню отвлечься на вопрос от юного заклинателя, сорвался с места и совершил самый коварный, бесчеловечный и неблагоразумный поступок! Он сбежал.       — Вэй Ин! — Разъярённо прогремел Лань Ванцзи, обернувшись и обнаружив сей факт. «Вэй Ин, эй Ин, Ин» — прогрохотало эхо по Облачным глубинам, вспугивая птиц, кроликов и Лань Циженя, тайком пробирающегося под окнами цзинши главы Ордена. «Вэй Ин» — прошелестело по рядам учеников, с готовностью вытянувших шеи в надежде на представление. It's a Beautiful Day — Tim McMorris       Поминаемый добрыми и не добрыми словами же мчался по Облачным глубинам, на автомате считая количество нарушенных правил и прикидывая, как лучше осчастливить Лань Чжаня. Оглянувшись и увидев нагоняющую белую фигуру, испуганно завопил, метнулся с проложенных тропок на проторенные, лесные. «Зачем нужен широкий светлый путь, когда есть вот такие, укромные и удобные» — губы исказились в лукавой усмешке, разительно отличающейся от диких воплей, которые периодически с них срывались:       — Лань Чжань! Ханьгуан-цзюнь! Пощади! Не надо! — Вопил Вэй Ин, мчась по выбранной тропке. Очередной букет орхидей, на этот раз с несколькими воткнутыми в него ветвями граната — Вэнь Нин еле достал, между прочим! — поджидал его на условленном месте. Вэй Ин, подхватив его, помчался дальше, заметил просвет на полянку с укромным домиком впереди, и… не успев затормозить, влетел в спрыгнувшего с меча Лань Ванцзи.       Пытаясь побороть ощущение, будто врезался в каменную стену, мужчина весело улыбнулся, поднимая нахальные глаза на мужа и совершенно подло сделал подсечку.       — Ай-вай, убивают! Помогите! — Завопил, стоило ему оказаться на упавшем в траву с невозмутимо-яростным выражением лица Ханьгуан-цзюне. Замолк, прислушался, и, нахмурившись, завопил ещё громче: — Убивают, я говорю!       — Вэй Ин, — укоризненно произнёс Лань Ванцзи, аккуратно поддерживая его за талию, чтобы тот не сверзился от своих криков в траву. Тот посмотрел на него задумчиво, а затем, словно озарённый воспоминанием, завопил ещё громче:       — Ааа, насилуют! — И увернулся от потянувшегося вновь заткнуть ему рот Лань Ванцзи, подсунув тому под нос «букетик». В кустах напротив дома что-то зашелестело, послышался шёпоток, треск ломаемых сучьев, и…       К напрягшимся мужчинам выбежал белый аист, добавляя к устроенному Вэй Усянем переполоху ещё и свои жалобные крики. Лань Ванцзи под Вэй Ином словно окаменел, перестав отворачиваться от щекочущих лицо лепестков и листьев «букетика». Нащупал запястье мужа, с удобством расположившегося на его бёдрах, прижал пальцы к пульсу, в котором вдруг различил пульсацию иного Золотого ядра, и, побелев, уставился в бесстыжие смеющиеся глаза.       — Я не знал, как тебе сказать эту прекрасную новость! – Вэй Усянь, приподняв цветочный веник, потряс им в воздухе. Лепестки орхидеи медленно посыпались вниз, усыпая лицо и грудь Ванцзи. Аист заинтересованно примолк, подбираясь ближе, попробовал поймать один из кружащих в воздухе лепестков, не обращая внимания на застывших людей, словно общающихся взглядами. Впрочем, Вэй Ин никогда не умел молчать долго: — В Облачных глубинах слишком много свидетелей, всех убивать — нецелесообразно. И грубо по отношению к твоему брату. С его же стороны было очень мило оборудовать для уединения этот домик, было бы жаль, если его усилия пропали бы втуне… Ну же, Лань Чжань, отреагируй хоть как-то!       — В Облачных глубинах запрещено… — Ну нет, слушать, что же ещё запрещено в Облачных глубинах, Вэй Ин не желал. Он горячо поцеловал своего упрямого нефрита, скользнул языком по его, дразня даже в таком положении. Сдавленное «Мхм» от Ванцзи обозначило капитуляцию последнего, крепко прижавшего Вэй Усяня к себе. — Вэй Ин, но как…?       — Считай, что это был реванш за «пьяного Ханьгуан-цзюня»! — Вэй Усянь скромно потупился, невинно разглядывая красивые ресницы супруга.       — Вэй Ин! — Возмутился Лань Ванцзи, явно несогласный с подобной трактовкой событий.       — Я! Тут! — Он скользнул рукой за слои одежды Лань Ванцзи и расположил ладонь на груди, напротив сильно бьющегося сердца, широко улыбаясь своей непередаваемо солнечной улыбкой.       — Всегда, — прошептал Лань Ванцзи, накрывая его руку своей и мягко улыбнулся в ответ — будто по молочно-белым облакам скользнул солнечный лучик. Обняв любимого за шею, Вэй Ин прикрыл глаза.       Совсем-совсем скоро у них появится малыш с глазами цвета расплавленного золота и улыбкой, словно проблеск солнца в облаках, даст знать о себе всему миру громким криком, будет слюнявить его флейту и лобную ленту Ванцзи. Что может быть лучше?