Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков

Самым большим разочарованием Лукреции было то, что по правилам школы Писк не могла поехать с ней. Поэтому ей пришлось самой вставать спозаранку. Ей было необходимо соответствовать статусу. Она не могла позволить себе проспать или выглядеть неопрятно. Одной из отличительных черт общежитий Слизерина было отсутствие этих самых общежитий. Каждому ученику отводилась своя комната, однако личные комнаты выходили в маленькие гостиные с диванами, обтянутыми кожей. Обычно к одной маленькой гостиной примыкали три-четыре спальни. Ванная комната была общая на одну гостиную. Лукреции понравилась новая комната, она была несколько меньше, чем её домашняя. Ция сразу отметила недостаток нового жилища — отсутствие туалетного столика. Зеркало на всю комнату было одно — оно располагалось рядом со шкафом и было старым и огромным. Поэтому Цие пришлось заплетать волосы стоя. Собрав самый простой пучок, она переоделась в школьную форму, отметив, что нашивка Хогвартса изменилась на герб дома Слизерин. Взяв с вечера подготовленную сумку с учебниками, Ция уже собиралась выходить, как вдруг остановилась. На столе она заметила бархатную коробку, в которой лежал подарок матери. Она подошла к нему и, откинув крышку, взяла украшение. Лукреция положила его на левое запястье, и змейки тут же сплелись в сложный узор браслета, вес которого девочка не почувствовала. По счастливому стечению обстоятельств, Блэк делила гостиную с Аннет и Марлин. К тому моменту как Ция была готова, Аннет — собранная, с забранными светлыми волосами — уже сидела на диване. — Доброе утро, — Блэк села рядом с Мальсибер. — Доброе, Ция, — Аннет обвела глазами помещение. — Окон не хватает… — А, по-моему, и так хорошо. Меня радует, что наш основатель позаботился о раздельном проживании. Думаю, он понимал важность приватности, — Блэк достала из сумки аккуратно сложенный свиток с расписанием. — Чары и Зельеварение, неплохо для первого дня. — Я пошла против Распределяющей Шляпы, — сказала Аннет на одном дыхании. — Что, прости? — Блэк отложила свиток и внимательно смотрела на подругу. Видя её испуганные глаза, она быстро продолжила: — Нет, всё хорошо, я о том, в каком смысле «против»? — Она сказала, что моё место на Хаффлпаффе, — Аннет была растерянна. — Но я знаю, что моё место здесь, точнее, я не хотела расстраивать отца… Я не знаю, как бы он отнесся к тому, чтобы я училась где-то кроме Слизерина. Точнее, знаю, он был бы… — Так, тихо, Аннет. Во-первых, если бы ты совсем не подходила сюда, шляпа бы тебе и слова сказать не дала, отправила бы туда, куда сочла нужным. Во-вторых, всё же хорошо. Я всё больше думаю, что нет никакой разницы, где учиться. Подумаешь… а так, мы живём вместе и будем рядом. К тому же, решение принято. — Да. Это точно. Цие не хватало способностей к эмпатии, чтобы понять, стало ли подруге легче. Однако Мальсибер выглядела спокойнее. — Доброе утро, — из своей комнаты вышла Марлин. В отличие от Ции и Аннет Мальсибер, она не собрала волосы, и непослушные рыжие кудри были разбросаны по плечам. — Утро, ты так пойдешь? — Ция с видом разбирающегося человека оглядела МакКиннон. — Да, а что? Что-то не так? — Марлин оглядела свою мантию и, не найдя ничего странного, перевела взгляд на вставшую Лукрецию. — Я не знаю, как в Шотландии принято, но в Англии леди обычно собирают волосы. — Зачем? Мы же не на вечерний приём идём. — Нет, но так ходят только они, — Аннет говорила настолько тихо, что её едва можно было услышать. — Маглорожденные? У вас разделение причёсок? — Марлин прошла в ванную к зеркалу. — Нет, у них их просто вообще нет, также как и манер, — Блэк прошла за рыжей девочкой. — Я очень смутно представляю себе ваши порядки, мы в Шотландии жили довольно скромно, не то, чтобы у нас средств не было, скорее, просто так сложился уклад жизни, — Марлин забрала свои мелкие кудри в пучок и перевязала чёрной лентой. — Лучше? — Гораздо. — Я думаю, будет ещё много вопросов, в которых я просто не буду знать, как себя повести… правильно. — О, не беспокойся, мы с Аннет поможем тебе. К концу года ничем не будешь отличаться от лондонских аристократок. Втроем девочки вышли из подземелий и отправились на завтрак. Прежде чем сесть за свой стол, Ция обвела взглядом стол Гриффиндора. Не найдя там брата, девочка переключила внимание на еду. За разговором, в котором Марлин рассказывала о жизни в маленькой магической деревушке, Ция не заметила, как в зал вошёл Сириус в компании своих друзей. — А я всё равно буду пробоваться в команду в этом году, — Джеймс продолжал начатый вчера разговор с Люпином, которому квиддич был в принципе не интересен. — Да отстань ты от него. Он и так весь зелёный, — Сириус отмахнулся от Поттера, который попытался и его вновь посвятить в свой план как-стать-лучшим-игроком-в-квиддич-за-всю-историю-Англии. Вчера он озвучил его раз двадцать. Ремус действительно выглядел не важно. Вчера он ушёл с пира едва ли не раньше всех, а весь поезд спал. Компания дружно уселась за стол Гриффиндора. — Вон там, кажется, твоя сестра, — Питер слегка толкнул Сириуса в плечо и указал на Лукрецию. В ответ Блэк лишь что-то пробубнил и продолжил ковырять в тарелке. — Так. Сириус? — Джеймс лучше всех чувствовал, когда Сириус напрягался. — Вчера ты весь поезд нам жужжал, как будет весело в этом году, когда твоя сестра здесь. Вчера ты и слова ей не сказал и, видимо, продолжаешь игнорировать. Что изменилось? — Она на Слизерине. — И что? — И ничего, она сделала выбор. — Какой выбор, Сириус, она просто поступила… — Это моё дело. Всё. Закончили, — Сириус разозлился. Быстро встав из-за стола, он пошёл на выход из большого зала. В это время Ция заметила брата и, сказав девочкам, что сейчас вернётся, выскользнула вслед за ним. — Сириус, — Ция нагнала его уже вне большого зала. Тот, резко развернувшись, уставился на сестру, будто первый раз её видел. Не сказав ни слова, он развернулся обратно и снова зашагал. — Сириус! Что это значит? — Ция рванула за братом. — Отстань, иди к своим змеям. — Что? — Ция остановилась. — То, — Сириус тоже остановился, но не обернулся. — Ты же их выбрала, — в его голосе звучала злоба. — Мерлин… Да ничего я не выбирала. Меня Шляпа отправила. Надо сказать, это ты против неё пошёл, — Ция вспомнила её слова. — В отличие от тебя, я на том факультете, к которому по-настоящему отношусь. — Я не имею с вами ничего общего! — Сириус был в ярости. Его особенно подогревало то, что из-за Ции он уже поссорился с друзьями, и сейчас выплескивал всё на девочку. — Со всей этой семейкой! А теперь и с тобой, потому что ты пошла по их правилам. — Сириус! — Ция тоже начинала злиться, хотя, виду не показывала. — Это лицемерно, не находишь? Когда ты поступил на Гриффиндор, ты говорил, что факультет роли не играет, теперь что-то изменилось? Или это только в твою сторону работает? — Я не следовал распоряжению семьи при распределении! — Да я вообще о Семье не думала там. Пошла туда, куда меня отправила Шляпа. Я просто такая, какая есть. И Семья тут ни при чём, — Ция правда хотела объяснить это Сириусу. У того же самой ужасной чертой характера (по мнению Ции) было его поистине гриффиндорское упрямство — если Сириус что-то решил, переубедить его было практически невозможно. — Просто ты такая же и не способна понять ни-че-го. Маленькая девочка, которая бегает и во всём потакает самовлюбленным и ничтожным родителям. — А знаешь что, Сириус, лети к своим дружкам, они-то пожалеют тебя, какой ты бедный и несчастный, обделенный жизнью лицемерный… — Заткнись. В ответ на это Ция лишь улыбнулась брату, чем взбесила его окончательно и, развернувшись, вернулась в зал. К концу первого учебного дня весь Хогвартс знал примерно это: Во-первых, Лукреция была из «правильных» Блэков. Во-вторых, она в конфликте с братом. (Кто-то из школьников слышал как они ругались, но сути не уловил) В общем и целом, Ция держалась максимально обособленно от всех, кто не входил в её круг. Она общалась со старшими Слизеринцами, которые сразу же приняли её в свои ряды, несмотря на возраст. В замке её никогда нельзя было застать одну, чаще всего, она появлялась в компании Аннет и Марлин. Иногда её любезно сопровождали старшекурсники-аристократы Слизерина. Но даже для многих с факультета Салазара Слизерина юная Блэк была большей загадкой, чем её кузины. Ция держалась очень холодно в отношении со всеми, кроме ближайших подруг, когда те оставались наедине. Так что появление многочисленных слухов про эту загадочную девочку было вполне ожидаемо. Кто-то говорил, что она принцесса в буквальном смысле слова, кто-то, что она окружена каким-то тёмным заклятием, которое позволяет ей определять чистоту крови окружающих её людей. В общем, как и обычно, в слухах не было и толики правды. Учителя хвалили Цию. Она не была из тех учениц, которым всё дается с лёгкостью, но Блэк успешно компенсировала любые неудачи или ошибки тем, что никогда не повторяла их дважды. Если на первом объяснении заклинания у неё не получилось его воспроизвести, профессор Флитвик точно знал, что к следующей лекции результат будет идеален. Аннет Мальсибер не делала особых успехов, но и совсем глупой ученицей не была. Скорее, она всегда находилась где-то в середине. Марлин же вызывала у всех учителей одновременно гордость и головную боль. При полной неспособности к школьному обучению и зубрёжке, девочка была необычайно одарённой волшебницей. Поэтому ей зачастую недоставало контроля и усидчивости для того, чтобы быть лучшей на курсе. После той ссоры Ция и Сириус не сказали друг другу ни слова. Каждый, день за днём, всё больше верил в вину и неправоту второго. И с каждым днём, что они проводили с друзьями, а не друг с другом, они всё меньше были семьёй. Для Сириуса же рушился последний мост, хоть как-то соединяющий его с остальной семьёй.