Забытый вальс

Как много может случиться за сутки: кто-то умирает, кто-то рождается, у кого-то заканчивается чёрная полоса, а у кого-то наступает белая и столь ослепляющая и неожиданная, как первый снег в октябре. Каждый раз, когда где-то загорается звезда, где-то в другом месте она может и погаснуть. И самое завораживающе страшное — это осознание того, что ты никогда не знаешь, чего именно тебе ожидать от окружающих тебя звёзд. Ах, как много в небе звёзд… И все они, должно быть, давно мертвы. В тот же вечер, когда с негромким хлопком погасла юная зелёная комета, в жизни некоторых знакомых нам личностей случились некоторые… не то чтобы неожиданные и резкие виражи в судьбе, но определённо небольшие повороты.

* * *

19:21

Часы своим тиком уже действовали на нервы Аарону. В последние минут десять точно в его голове идея застрелить эту грёбаную тикалку на стене не казалась такой уж бредовой. Но, очевидно, дело кроется явно не в часах. Он ждал Вишню уже где-то полчаса. Сам позвал его на личный разговор, чего не делал уже… насколько помнится, года полтора? Или когда там Малой школу окончил? Да да, Вишня — не единственная кличка парня. Ну, формально в кругах Драконов, конечно, единственная и неповторимая, как он сам, но раньше Аарон называл его Малым. Это ласковое прозвище Вишне, конечно, не нравилось, но Хилл никак не мог назвать паренька иначе, так как в памяти таились те теплые детские воспоминания с детства юного озорника. Лишь избранные члены банды знают, почему Аарон все ещё терпит этого порой несносного парня. Дело в том, что Вишня является «воспитанником» Хилла, если можно это так назвать. Но обо всём по порядку и с самого начала.

* * *

Однажды Вишня, после очередных побоев в школе, сбежал с уроков и домой решил не возвращаться, дабы не получить тумака вдобавок от, порой слишком задиристого, брата-близнеца. Да и тем более, зачем родителям такой «непослушный мальчуган», если у них всегда есть призёр, спортсмен, вундеркинд, лапочка и просто образцовый сын — Итан? Наверное, каждую неделю, если не чаще, Вишня слышал: «равняйся на брата…», «ты слишком шумный…», «а вот у Итана получается…» и прочие подобные реплики. Конечно, отец любил до безумия обоих своих сыновей, да и мать мальчишек тоже, но порой они ожидали от них слишком многого, и только Итан оправдывал родительские ожидания. Вишня мог, но не хотел, просто потому ему это было неинтересно. Итак, с видом раненого и обиженного, но всё равно гордого львёнка, озорник прятался в городском парке. Не то чтобы там было где прятаться, но Вишня по вопросу освоения местности был не хуже гида и освоил почти все самые интересные места, в которые возможно было добраться ребёнку. Когда начало смеркаться, парк показывал свою не самую светлую сторону, обретал новую жизнь: самые разнообразные личности заполняли его, начиная со студентов колледжей поблизости и заканчивая скинхедами и байкерами. И не самые миролюбивые из названных и прикопались к маленькому мальчику с окровавленным от разбитого носа лицом: — Эй, малой, потрясно выглядишь! Небось, томатный сок носом пошёл? — подколол неопрятный вид ребёнка не самый трезвый скинхед, отчего все его товарищи дружно заржали. — Не трогайте меня, — тихо, но уверенно попросил мальчик. Все перестали смеяться. — Ты посмотри-ка, мелочь ещё и огрызается! Ну ничего, сейчас мы тебя получим, покажем, как надо старших уважать… — кто-то крикнул из толпы, и парк залился боевым предзнаменовательным гулом. Только худой и жилистый, как канатный трос, парень решил схватить Вишню, тот, взяв всю отвагу и ярость в свои кулаки, ударил первым в живот противнику, заставив того согнуться. Толпа заулюлюкала и начала образовывать боевой круг. Только мальчик закрыл лицо руками от первого удара, сбоку кто-то сказал: — Не стыдно малого обижать? Я-то покрупнее буду. Все обернулись. Перед ними стоял парень лет до тридцати в чёрной кожаной куртке, со скучающим видом потягивал сигару. Это был Аарон. Правда, на лет десять моложе и ещё без бороды, но уже закрепившийся глава, ещё юной банды, Чёрных Драконов. — А ты ещё кто такой?! — спросил замахнувшийся, от изумления отпустив ребёнка. — Это Дракон!.. — кто-то неуверенно подсказал главарю, но тот явно не был осведомлён в новых порядках криминального мира штата. — Пха! Драко-о-он, какое страшное прозвище! Боюсь-боюсь! Неужели ты меня зажаришь, огнедышащий? — захохотал бы скин, если бы не влетевший ему в лицо кулак. А так ему только осталось упасть на спину на уже прохладную траву и держаться за окровавленный, лишённый зуба, рот. Дракон ухмыльнулся, сел на корточки перед поверженным и зашептал так четко, что каждый слышал его: — Дракон — это не прозвище, это титул, малыш. Запомни это, чтобы не лишиться остатка зубов, — выплюнул в конце сигарету парень и, небрежно вытирая руки, бросил мальчику: — Малый, ты пойдёшь со мной. За нами уже приехали. И действительно, только Аарон это сказал, как в парк ворвался чёрный внедорожник. — Я не поеду, — начал отпираться ребёнок. — Это не обсуждается, — так же небрежно ответил Дракон и впихнул дерущегося мальчишку в салон. Машина так же резко выехала из парка, как и въехала на ближайшее шоссе. — Малой, успокойся уже, всё равно ты меня не сломаешь, — скучающе объяснял Аарон ребёнку проигрышность его позиции, хотя внутри был даже слегка восхищён стойкостью мальчика.  — Лучше скажи спасибо, что тебя не отметелили до состояния манной кашки с малиновым вареньем, и ты отделался только измазюканным в крови пятачком. — Это не кровь… Это вишня! — тут же выдал поразительный ответ обидчику его эга мальчуган. Дракон рассмеялся. — Хорошо, маленькая бойкая Вишня, лучше скажи, где растёт твоё вишнёвое дерево, и мы отвезём тебя домой, — не переставая смеяться поддразнил его Хилл. Так и появилось у Вишни два имени. И не только, с этого дня у главы мафии и мелкого беспредельщика зародилась симпатия. Она окончательно переродилась в дружбу в тот июньский вечер, когда Вишня пришёл с один лишь чемоданом в логово со словами: «Я сделал свой выбор». Как бы мистер и миссис Чекертоны не бились в истериках сначала, потом они приняли судьбу второго сына. Быть хорошим родителем означает вовремя отпустить. Даже если больно. Но Итан, брат Вишни, не понял этого и был даже обозлен, мол, детские забавы давно закончились, пора браться за ум. В тот же вечер Вишня практически стал Драконом даже без испытаний. Но его он, конечно, проходил. Красть у него всегда выходило легче, чем не красть. Хоть Аарон безоговорочно возмещал ущерб местным автомагазинам, конечно. Украсть свой байк — вот оно, главное испытание. Дрожащие пальцы, зажимы, запах бензина и металла — вот он, вкус первого официального преступления Дракона. В рядах банды было негласное соревнование за самый бесшумный и оригинальный угон. Вишня и в этом отличился, развинтив байк хвостиком от вишни. Куда без этой сочной ягоды, если мы говорим об этом парне?

* * *

Эти воспоминания Дракон хранил дороже злата в своём сердце, и, несмотря на десять лет с минования сего странного происшествия, это всё вспоминалось, будто произошло вчера. Вдруг мужчину осенило, и тот полез в свой сейф. Порывшись там изрядное количество времени, выругавшись на самого себя за беспорядки, он всё-таки нашел то, что искал — старый фотоальбом семейства Хилл и всей банды Чёрных Драконов заодно. Эту книжицу вёл ещё его отец, Джозеф Хилл. Сначала Аарон бесило это уж очень неважное в его глазах дело — извечные собирания фото, схем, ведение нудной писанины. Кому есть дело до смерти какого-либо члена банды? А фотографии с первой операции, на которую его взял отец? Первую пулю Аарона, как первый зуб, Джозеф и вовсе хранил в подписанной маленькой шкатулочке. — «Однажды ты поймёшь меня», — не уставал повторять своему отпрыску Хилл старший. И не соврал. Правда, для того, чтобы понять своего отца, Аарону пришлось его потерять. Мало кто из банды хотел подчиняться сопляку, который толком и порядка вещей в банде не знал. И тут на выручку пришёл Гром — давний друг отца Хилла младшего. Именно он дал ясно понять некоторым бунтарям, что либо Аарон возглавит Драконов добровольно, либо это произойдёт не без кровопролития. И те подчинились, но авторитет Аарон должен был чуть ли не выгрызать зубами. В этом тоже помог Гром, обучая и наставляя его, как своего сына. — «Кровное родство — ничто по сравнению с духовным братерством и чувством долга», — говорил он Хиллу, объясняя причину такого поступка. Так Аарон начал ценить такие вещи, как: некровное родство, решимость, самостоятельность и память. Стал лично вести бухгалтерский учёт, потом перепроверять работу подчинённых, помня частые нестыковки, когда за отца это делал рядовой бухгалтер. Установил собственный писанный кодекс банды, чего ещё никто толком не делал. Наладил отношения с другими группировками, положив давним конфликтам конец. Не забыл и о культурной части, найдя тот список жертв и событий в жизни Драконов, положил начало внутрибандовым праздникам и традициям. Банда стала крепка как снаружи, так и внутри, объединившись духом. И по сей день Аарон Хилл, посещая могилы павших Драконов и своего отца в частности, говорит тихое «спасибо». И по сей день тот злополучный альбом ведётся лично им, и вести его кому-либо другому просто непозволительно. — Где-то… Где-то же есть, я это точно помню… Нашёл! — заликовал Аарон, найдя нужную страницу с фотографией. На ней запечатлены испуганные до смерти отец и мама Вишни, его брат и он сам, а так же Хилл и… полицейский. Зрелище было настолько впечатляющим, что прежде чем впаять Драконам штраф за гонитву по паркам, патрульный решил увековечить столь неожиданный поступок мафии — возвращение сбежавшего ребёнка почти невредимым домой. Вишня ещё долго хвастался этим приключением в школе, и ни один обидчик не трогал его больше. Да, правда он получил нехилое наказание за такой проступок, но Итан всё равно пыхтел от злобы и зависти. В кабинет наконец-то ворвался виновник торжества. — Там жуткие пробки, и вообще… — начал свою песню Вишня заливать, но оторопел от вида почти плачущего Аарона. — Эй, ты чего раскис? Я ж не так сильно накосячил! Аарон тут же взял себя в руки и мигом отложил открытый фотоальбом, словно до этого Дракон просто спал за рабочим местом, устроившись на книге вместо перины. Неловкость ситуации решил замять серьёзностью и вопиющим возмущением, словно отец отчитывает ребёнка: — Уснул я, вот и глаза слипаются. Позвал на ковёр впервые за этот год, и ты не соизволил прийти вовремя… По-твоему очередная кража бижутерии и последующие разбирательства с нашим знакомым владельцем лавки — это какая-то шутка? Сколько раз я заминал твои выходки? И так шериф волосы на себе рвёт, всё вынюхивает… Ну, чего молчишь? Вишне и правда было нечего сказать, и всё, что оставалось — это молча втупиться в первый попавшийся на столе предмет, лишь бы не встретиться глазами с Аароном. Конечно, он его не накажет, как, например, хромого Джо — пулей в колено, но из металлической двери «драконового заточения», как называли сами Драконы камеру пыток, бывало, походили ужасающие звуки агонии предателей, стукачей, крыс… Парень невольно взглотнул. Ему действительно стыдно за некоторые свои поступки, но оправдывать себя не было делом большого достоинства. — Ты не учишься на своих ошибках, Гарри… Никогда не учился. Единственное, что меня радует в твоём поведении — это наличие мозга для сокрытия твоего казино, — отвернулся Дракон от своего подчинённого, дабы тот не увидел всю горечь разочарования на лице главаря. Но это было и так понятно, ведь Аарон почти никогда не называл Вишню по имени. Молчание. Пожалуй, это можно приравнивать к пытке, ведь пока ты молчишь снаружи, внутри тебя разрывает на части собственное ество. Дракон почему-то не смог удержаться и хлопнул перед лицом парня фотоальбомом по столу, ткнул в него: — Это — всё, чем жил мой отец, живу я и буду жить, Гарри. Пора бы и тебе начать жить ради тех, кто положил жизнь ради тебя. Всё же возьмись за ум, который явно есть, но используется не там, где надо, пока не стало поздно. Ибо… если нагрянет война, Чёрным Драконам потребуется два лидера. Мир меняется не где-то там, а прямо перед нашим носом, и… — наконец-то сказал Дракон и хотел было начать рассказ, услышанный от Грома, но Вишня решил рыть себе яму без наличия для этого лопаты. — Ты о гриззерах? Да никто не будет слушать того сопляка: он же тупой, как пробка… Ой, — тут же закрыл себе рот рукой с силой оплеухи парень, как только осознал, что выдал себя. — Откуда? — медленно и по слогам скрипя зубами вымолвил Дракон. Вишня лишь нервно хихикнул и поведал о своей неожиданной участи в тайном собрании. Ох и шуму стало… Спустя четверть часа, если не больше, Аарон всё же успокоился от второй подряд сигары. Вишня же остался сидеть, как приколоченный к стулу, с лицом, напоминающим сочный томат. — Ну, если ты, Штирлиц хренов, всё уже знаешь и, если верить твоим словам, никому не проболтался, то будешь выполнять, что я скажу. Итак, после недельного собрания, то есть на следующей неделе в воскресенье, на сборы ты должен привезти одну особу. И без шума. — А не проще послать Бурого? Как-никак, если человек крупный, я могу и не справит… — снова был мысленно заткнут за пояс Вишня. — Я сказал «без шума». Да и тем более девчонки — это по твоей части, к тому же знакомые, — размашистым небрежным шагом развивал собою табачный дым Дракон. Вишня явно не понял, на что он намекает и просто уставился на Аарона поражённым взглядом. — Нет, идиот, это не проститутка или девочка на ночь, — стал снова выходить из себя Хилл. — Я говорю об одной из тех двух девиц, которых ты ещё к нам в бар притащил несколько недель назад. Как её там… Ну, она такая, мелкая и, кажется, блондинка… — Сара О’Нил?.. — без труда вспомнил последних девушек, с которыми общался за баром логова. — Да, именно. И чтобы без любого привлечения лишнего внимания, и, желательно, принуждения. Всё понятно? — Да, но… Зачем? — не удержал в себе ноток тревоги за подругу Вишня. Как-никак, девушек в логове практически не появлялось, не говоря уже по распоряжению Аарона. — Да ничего с ней не будет, нашёл, за кого переживать. Я по-твоему изверг какой-то, чтобы мелочь пытать?.. — увидев, наверное, впервые на лице парня серьёзный испуг за особь женского пола, Аарон в своей манере начал успокаивать его. — Дело к ней есть, на собрании и узнаешь. А теперь иди, пока не получил поверх ещё оплеух. Дракон снова сел на свой кожаный престол и, подсунув к себе фотоальбом, принялся жадно оживлять в памяти былые времена. Читал, водил по вклеенным спискам почивших собратьев, схемам, образам пальцем, но по воздуху — к священным вещам необязательно прикасаться, дабы узреть благоговением. Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам. Вишня вышел молча, без продолжения изъяснений. В его голове сейчас роились мысли, которые скрывались, как в ящике Пандоры, на замке и в самой глубине сознания. Война, честь, жизнь, смерть, Сара, Драконы, гриззеры… Казалось, мысли и несвязны, но… Ему нужно время, чтобы разложить всё по местам и принять для себя серьёзные решения. Мысль — двигатель прогресса. Все великие перемены в жизни одного человека, а также и всего человечества, начинаются и совершаются в мысли. Для того, чтобы могла произойти перемена чувств и поступков, должна произойти прежде всего перемена мысли. Перемен требуют наши сердца, но, к удивлению большинства, не мы ждём перемен, а они — нас.