Забытый вальс

Одно пересечение дверного проёма изменило всё. Как только совещание закончилось, Сару со Стефани неожиданно повели из кабинета Аарона наверх в какое-то другое помещение без объяснений. Хилл хитро и безучастно улыбался, глядя на недоумённые лица подростков. Небольшая комната с выжигающим глаза белым освещением скорее напоминала операционную палату, даже пахло там так же. Посреди комнаты за ширмой стояло большое чёрное кресло, похожее на стоматологическое. Рядом с ним — какой-то непонятный аппарат, к которому прилагалось куча разных иголок и других насадок. Сара представила, как это исчадие ада кромсает ей всю ротовую полость, и сразу же сомкнула зубы до ноющей боли в челюсти. В кабинет сразу же зашёл молодой рыжий парень, явно не походящий на человека, который имеет хоть какое-то отношение к медицине: чёрная майка с принтом никак не закрывала забитых рукавов, а про кожаные лосины с шипами и говорить не стоит. — Перейдём сразу к делу, — он устало поплёлся за ширму, где достал стерильно упакованный и выглаженный халат. Девушки боязливо выглядывали из-за ширмы, пока уже готовый к процедуре парень не позвал Стефани к себе: — Садитесь сюда. Взглотнув, Стефани аккуратно села в кресло и вжалась в него так, словно хотела с ним слиться воедино. — Где творить будем? — увидев озадаченное и напуганное лицо девушки, он переспросил: — Где набивать будем? — Кого? — всё так же из глупости и зашуганности Стефани лишь моргала своими большими глазами, глядя на незнакомца с аппаратом в руках. Все обернулись на хлопок двери; в помещение зашёл Аарон вместе с Бурым. — Уже всё? — Дракон спросил у парня, игнорируя уставленные на него глаза Сары и Стефани. — Сэр, они точно в курсе про тату? — Тату? — Сара переспросила и, видя хитрый прищур Дракона, всё поняла: — Это не смешно! — А вы разве не в курсе? Получение распознавательного знака в форме татуировки — это обязательная процедура в наших кругах. Разве ты не знала об этом, Сара? — Аарон придал нотки невозмутимости своему тону, словно говорил о чём-то абсолютно естественном и понятном. Сара не стала отвечать на эту колкость в свою сторону, но их немой разговор прервал нервный татуировщик: — Так где набиваем? У меня, знаете ли, и так времени в обрез. Медицинский колледж — это вам не шутки! — Всё твоё потраченное время будет оплачено, Питт. Впрочем, как обычно. Набивай маленькую в каком-то неприметном месте. За ухом или где-то на затылке. Как-никак, им ещё в школу с утра. Парень вздохнул с облегчением, когда услышал слово «маленькую». Пошарившись в своём столе, он достал альбом с эскизами. — Выбирайте, да побыстрее… Через двадцать минут Стефани ощупывала замазанную кремом татуировку — обвившего ушную раковину сзади маленького, но свирепого дракона! — Не трогай! — шикнул на неё Питт, отворачивая моё лицо в сторону, чтобы добраться до уха. Через мгновение его лицо просияло: — Чёрт, у меня есть идея! Сэр, я могу поэксперементировать? — В каком смысле? — Я могу старую и новую татуировку совместить! Ну пожалуйста, — он щенячьим взглядом посмотрел на скривившегося в неодобрении Аарона. В конце уговоров Дракон сдался: — Да делай, что хочешь, — он махнул рукой, отворачиваясь, словно ему совсем всё равно. И всё же краем глаза следил за движениями ручки сначала на бумаге, а потом — на коже Сары после её одобрения. Ещё спустя некоторое время Пит гордо показывал Аарону своё творение: — Всё-таки классно получилось! Ни у кого больше такой не будет! — О боже… — Аарон закрыл лицо руками в попытке забыть на мгновение то, что он только что увидел. — Ла-адно, спишем это на детскую непосредственность. В деле закрепим, а то мало ли… Сара не могла не улыбаться, глядя на эскиз новоиспечённого тату. На нём красовался крошечный мультяшный дракончик, колесящий на таком же крошечном мотоцикле. Да, это не та серьёзная и устрашающая татуировка, какую принято набивать в банде. И всё же, ей почему-то этот щекастый малыш чем-то напомнил Вишню. Не то чтобы это имело какое-то значение, но усиление вызывало. — Да классно же получилось! — Стефани поддержала восторг мастера; Бурый тоже одобрительно кивнул. Аарон ещё раз мысленно попросил прощения у своего отца за такое искажение уже священного животного, бормоча в конце «…и за что мне это всё?». Они все вместе поднялись в главный зал. — Внимание! — Дракон деловито начал свою огласительную речь, и, спустя секунду, кипящее от звуков помещение затихло; казалось, можно было услышать каждый нервный вдох и выдох присутствующих членов банды. — Прошу любить и жаловать, наших два новых члена семейства! Как только немая пауза прошла, Логово захлестнули овации: большинство даже салютовали бокалами, а вот некоторые, сидящие рядом с членами совета, лишь молчаливо осуждали взглядом своего предводителя. Молодые члены банды даже окружили девчонок, дабы познакомиться и узнать друг друга поближе, выкрикивая им своё имя и предлагая выпить. В один щелчок всё переменилось, словно на лицах Драконов никогда не отпечатывалось небрежное недоверие при виде девчонок, и это, чёрт возьми, лишь напрягало. Да и не только чувство напряжённости тянуло Сару домой. Она чувствовала себя не в своей тарелке. И не только из-за непривычной окружающей среды. Сару мучила мысль, будто она идёт не по тому пути. Будто всё неправильно и глупо, а Сара впритык не может понять, в чём причина. Мысль об упущенной детали подковыривала уверенность в себе, словно воспоминания о (не)выключенном утюге с утра. Сквозь толку Стефани разглядела пробирающегося к ним Вишню, и спустя мгновение они сплелись в вип-зоне в крепких объятиях. Даже слишком: — Паршиво выглядишь, — отметила она, глядя на рассечённую губу и не один синяк на теле. — Как побитая собака. А где второй? — Так и есть, — посмеялся над собой Вишня, но тут же пожалел о том, что привёл свой рот в движение. — А того идиота, похоже, ждут воспитательные беседы. В общем, как и меня. — В смысле, его не выпустят? — Сара напряглась от мысли, что Майкл будет сидеть в той жуткой камере, будучи избитым и, наверное, ещё и добитым. — Не знаю, — Вишня повёл плечами, но тут же скрючился от боли, — не волнуйся, принцесса, ты не увидишь его как минимум несколько дней. Так что лучше похвастайтесь своими татушками! Когда девушки отвели от ушей волосы, их друг печально вздохнул, ведь бедро или живот считал местами для тату гораздо интереснее. Заодно отметил вслух одну деталь, которую Сара почему-то отчётливо запомнила: — О, это в твоём стиле, принцесска: миленько и безобидно. Впрочем, я ничего и не ожидал, ведь ты слишком хорошенькая для такого. Девушка в ответ лишь улыбнулась, но это явно не те слова, которых она ожидала. — А который час? — Стефани неуверенно перевела разговор в другое русло, но Вишня понял, к чему она клонит. Все втроём они перевели взгляд на часы. — Тебе пора домой? Сейчас только… 19:13. Стеф нервно притянула Сару к себе, чтобы Вишня из не услышал: — Родители должны сегодня вернуться. Сара кивнула, и пошла искать свой рюкзак с вещами подруги. Искать не пришлось: Бурый с рюкзаком за плечами важно стоял у входа кабинета Аарона и о чём-то разговаривал с Люком. — Ещё раз привет, мисс неожиданность, — одноклассник дружески обнял её. — Надеюсь, я выглядела не слишком паршиво… А вы чего здесь, а не вместе с остальными? — Я один груз привёз. Очень ценный, так что прячемся здесь, чтобы не забрали погонять, — Люк указал на картонный ящик, набитый какими-то пластинками. — Да вы контрабандисты! Контрабандисты и жадины! Разве можно прятать такое сокровище? — Сара открыла рот от изумления: перед ней действительно лежал целый ящик зарубежных хитов. — И кому же это достанется? — Это я Люка попросил подыскать чего-то для меня — что-то кузену подарю, а что-то и себе перепишем. Думаешь, нормальный подарок? — Шутишь? Да твой кузен будет визжать от счастья! — Ну, тогда Джейкоб уж точно будет доволен, — Бурый деловито сложил руки перед собой. — Ну а если нет, то мне пофиг. Бурый не позволил себе даже улыбнуться, но даже его «пофиг» не отвергало факта того, что он попытался обрыть Европу в поисках чего-то для своего кузена. Ему явно было не пофиг, и его отчуждённость напоказ стала выглядеть даже мило. Сара забрала свой рюкзак, пообещав Люку ещё вернуться к ним. Пока вместе с Вишней они ждали Стефани из туалета, парень заговорил о давно уже волнующей теме — инциденте на вечеринке. — Так что стряслось в субботу? Почему ты сбежала? — А то ты сам не знаешь, — Сара недовольно фыркнула, косясь на дверь злополучного санузла, где задерживалась её подруга. — И всё же, — Вишня цедил губами вишнёвый эль со скуки с хитрым прищуром, пытаясь выудить из подруги ответ. — Ты ревнуешь? — Н-нет, с чего бы? Да и вообще, почему я должна? Мне нет дела до того, что вы встречаетесь! Напридумывал себе! — перевести диалог в шутку получилось плохо, ибо нервный смешок всё только испортил. — Да неуже-ели? Эх, О’Нил, не умеешь ты врать, — подытожил Вишня, выпивая залпом любимый напиток. — И, кстати, мы не встречаемся. Стефани, конечно, классная и всё такое, но я не готов ко всем этим серьёзностям… Так что берегись, принцесса, однажды я могу разбить твоё маленькое доброе сердечко, хотя очень не хочу этого, так что не западай на меня! Договорились? Сара хотела повернуться к нему, прокричать «поздно» и впиться ему в губы, чтобы Вишня потерял дар речи, но так и не сделала этого. Она даже не посмотрела на него, и, вместо прокрученных в голове фантазий, смотря в столешницу с фальшивой улыбкой на лице, она весело произнесла: — Конечно, даже и не собиралась, — а в голове всё крутилось слово «поздно». Слишком поздно. — Вот и чудненько. А вот и наша… Святые угодники, вы посмотрите, уж не ангел? — Вишня был очень растерян, увидев Стефани без макияжа и в закрытой одежде, и всё же без шутки не обошлось. — Ещё раз пошутишь, и этот ангел тебе надерёт задницу, — Стеф схватила его за руку и потащила к выходу, но обернулась, не увидев рядом своей подруги: — Сара, а ты не идёшь? — Ну, похоже, сегодня только ты здесь — Золушка, а я — твой верный конь и карета в одном лице, — Вишня хохотнул от моментально полученной шуточной оплеухи за прозвучавшую шутку. — Вы езжайте, а я здесь пока поболтаю и сама домой пойду, — девушка провела взглядом друзей до выхода, а сама пошла к Бурому, который всё ещё что-то бурно обсуждал с Люком: — …и всё же, думаешь, Тсой всё-таки знаком с Cure? — Да нет, наверное. Скорее всего, просто вдохновлялся — мотивы иногда похожи, да качество не то. И, Бурый, Цой, через ц. — Тс… Цс… Тьфу. Сколько не учись — всё бестолку. Чёрт язык сломит с этим русским, — Бурый чертыхался, пытаясь выговорить под руководством Люка эту злополучную букву, но толку было немного. — И снова привет, — Сара решила встрять в диалог, пока громила окончательно не разгневается. — Аарон у себя? Надо кое-что обсудить, очень личное и, желательно, сегодня. — Не положено, — Бурый сразу же отказался впускать Сару, но, спустя несколько секунд, сдался и включил рацию. После раздражённого шипящего «давай, чёрт бы её побрал», дверь отворилась. Глава Драконов сидел за забитым бумагами столом с очень сосредоточенным видом. Эту картину сопровождали негромкие стоны из камеры, где заперли недавнего бунтаря. Не отвлекаясь от дел, он начал быстро говорить, бубня себе под нос непонятные расчёты и при этом давя в себе приступы кашля: — Телефон завтра починят с утра — плюс четыреста, если что-то понадобится, будь на связи… Угу-мс, в минус триста семьдесят. К тому же, Гром передавал тебе «привет», так что советую сторожить трубу не по дням, а по часам… О, не забыть ещё забрать долги, итого — мы в плюсе. Ещё какие-то вопросы? — Аарон, тут я… — Соблюдай субординацию по мере возможности — будешь иметь в жизни намного меньше проблем, — Хилл тут же перебил её, чём и разозлил. Она пародийным голосом повторно обратилась: — Мистер Хилл, не могли бы вы уделить мне немного времени, дабы обсудить одно личное дельце? Правда, сам мужчина не оценил эту шутку. Более того, предпочёл её пропустить мимо ушей, взамен разбавив диалог своими остротами: — Впредь запомните, малютка О’Нил, что ваши девчачьи проблемы не касаются ни меня, ни Драконов. Если это, конечно, не вопрос о приобретении розового водяного пистолетика — тут я всегда рад помочь… Ну ла-а-адно, посмеялись и хватит, говори. — А можно Майкла отпустить? Вопрос был настолько неожиданным, что Аарон наконец-то поднял голову из-за скип бумажек. — С чего бы? Во-первых, тебя это не касается. Во-вторых, он оступился, причём не один раз, и поэтому его наказание вполне оправдано. Разве нет? Если это всё, то… — Ну, может, он не со зла. Был пьян, глуп и больше не будет. С кем не бывает? Вишню же выпустили, — девушка попыталась построить щенячий взгляд, но, видимо, это выглядело слишком убого. — Вишня — это другой разговор. Я поручился за него, и поэтому он сейчас не мёрзнет в обезьяннике, а попивает что-нибудь в баре, впрочем, как обычно… Готов поспорить с тобой на желание, что этот мальчишка даже «спасибо» не скажет за освобождение! — он протянул руку как гарант заключения пари. Сара без колебаний взяла его за теплую жилистую ладонь. Азарт и чувство стыда взяли верх над холодным разумом. Аарон приказал Бурому открыть клетку и выпустить парня. Тот вышел из карцера, немного пошатываясь. Видок у него был намного хуже, чем у Вишни, да и взгляд не сулил ничего хорошего. — Благодаря этой мелкой ты сегодня будешь спать в мягенькой кровати дома, а не жёсткой шконке. Может, что-то скажешь своей спасительнице? Сара всё ещё стояла у выхода из кабинета, боясь нарваться на гнев Хилла. Тёрнер подошёл к ней и рванул на себя так сильно, что Сара еле с ног не свалилась, и, теряя самообладание, прямо в ухо прорычал: — Даже не смей кому-то растяпать в школе об этом, О’Нил — пожалеешь о том, что приехала в этот город. Дверь за ним захлопнулась очень громко. — Ну вот, я же говорил, — Аарон самодовольно ухмыльнулся своей победе. — А теперь иди — желание оставлю напоследок. Или есть ещё какой-то спор, в котором я тебя уделаю? Сара стояла на месте, как вкопанная, глядя распахнутыми глазами на захлопнувшуюся дверь. Ощупывая предплечье, она с ужасом осознавала, что ей не было больно. Не в том смысле, что Майкл — какой-то слабак и легонько за ручку к себе поманил. Кожа отпечатала даже следы его пальцев в едва видных синяках, которые точно через несколько часов, если не минут, проявятся. Но боли не было: ни жжения от вцепившихся ногтей, ни опоясывающего нытья пережатых вен. Ничего. Это рассуждение длилось с секунды три, и Сара едва вспомнила вопрос Дракона. — Я тут фотографии нашла с заметкой на обороте и, возможно, она касается те… вас, — Сара всё же «съела» насмешку в свой адрес — ей сейчас было не до этого, и положила фотографии нескладной стопкой на край стола. Аарон только хотел что-то раздражённо буркнуть, пока не взял одно из фото в руки. Рот так и остался полуоткрытым, а брови нахмуренными, словно Дракон держит в руках что-то, чего не должен был. Кашель повторился, и на этот раз Аарон чуть не вывернул лёгкие наружу. Внезапно губы пробила ухмылка. — Чёрт, я выглядел таким мелким… В свои тринадцать выглядел на все десять… Если сравнить мальчика на фотографии и мужчину, сидящего сейчас перед Сарой, то отличий было не то, чтобы много: те же чёрные смоляные волосы и глаза, те же черты лица. Но, видимо, жизнь отложила свой отпечаток на внешность Аарона Хилла: в локонах где-то проглядывались первые седые волоски, а в полных энергии прежде глазках не осталось ничего ребяческого. Под ними теперь лишь негустые тени — поцелуи стресса и недосыпа, а так же можно было посчитать все мелкие шрамы и проблески морщин. Сара не знает, что именно пережил теперь могучий Дракон, а раньше — озорной мальчишка с разбитыми коленками, но вид закушенной изнутри щеки и заслезившиеся глаза говорили сами за себя. Но, взяв вторую фотографию, вымученная полуулыбка медленно сползла с его лица, как и с лица Сары. Аарон коснулся пальцами своего кулона на шее в виде пули и отпрянул от снимка. Но затем собрался с духом и, прокашлявшись, серьёзно сказал: — Иди. И не говори никому насчёт… Неважно. Девушка бросила мимолётный заинтересованный взгляд на пугающий снимок, а затем не смогла оторвать от него глаз. Это было фото той же семьи в цирке. А с ними на фото стоял тот же человек — директор цирка. В голове замелькали обрывки фраз Кэнди про очаровательного директора фрик-шоу, которое приехало в Сентфор на днях. Вспомнились и обрывки из газет о пропавших детях, которые кто-то собрал и прятал в подвале школы. Сомнения развеяла странная реакция Адама на разговор о цирке… Адама ли? Над холодным разумом полностью овладел интерес, или даже гневная жажда узнать правду лично. Решимости добавила внутренняя ярость на Адама, который всё это время аккуратно и осведомлённо держал свою личность в секрете, и на себя, потому что, держа перед своим носом факты и доказательства, оставалась слепым кротом. Сара пулей вылетела из кабинета. Она мчалась к выходу из клуба так быстро, что едва не сбила бедного Люка. — Ой, прости, я совсем тебя не заметила… — Да ничего, мне не следовало стоять в проходе… Кстати, хорошо, что я тебя встретил, мне нужно кое-что тебе сказать. Наедине, ты не против? — Моринг вывел её за руку на улицу, как только Сара нехотя кивнула ему. Небо закрыли тучи, поэтому было ещё темнее, чем можно было ожидать. Девушка поёжилась от влажного ветра, который принёс за собой мокрые листья и прохладу. Девушка уже пожалела, что не взяла с собой куртку, но стойко переносила мысль о надвигающемся холоде. Люк мялся, боясь разговор с тревожащей его темы: — Мы ведь почти не говорили в последнее время… Как ты? — В каком-то смысле неплохо, хотя ожидалось совсем наоборот, — Сара не хотела обидеть своего товарища и одноклассника, поэтому не отказала в разговоре. Но быстрый поток речи и нервные потаптывания ногой говорили сами за себя, и Люк это заметил. — Может, ты уже хотела домой? Выглядишь взвинченной, — безусловно, обеспокоенный взгляд его голубых глаз трогал сердце девушки, но иногда казалось, что эта доброта не к месту. Эти одалживания куртки, подношения портфеля и прогулки по дороге со школы переходили черту, особенно после официального возобновления отношений Люка с Кэнди. Саре уже казалось, что подруга искоса на неё смотрит каждый раз, как только они пересекаются с её парнем. — Да, я совсем немного спешу домой — маме пообещала прийти пораньше, и поэтому остаётся маловато времени для дружеских бесед, — беззаботную улыбку изобразить получилось с трудом, но это подбодрило Люка начать говорить увереннее. — Кхм… — он сначала прокашлялся. — Понимаешь, когда мы с Кэнди сошлись, она была такой безутешной, а я хотел её успокоить; всё получилось так внезапно и запутанно, что я чувствую себя полной сволочью из-за случившегося! Сара хотела переспросить об только что услышанной исповеди, но она потеряла дар речи, когда Люк внезапно приблизился и взял её за руки. — Но даже моё воссоединение с Кэнди Нельсон не погасило зарождающихся к тебе чувств. Я пытался забыть, пытался подавить это в себе, но с каждым днём я понимал, что буду полным идиотом, если не скажу тебе. Сара, ты мне нравишься, очень! Сначала они немо смотрели друг на друга, пытаясь прочитать эмоции друг друга сквозь надвигающийся полумрак. Послышался первый тихий раскат грома, что и развязало Саре язык первой. Сглотнув, дабы освободить гортань от накатившей вдруг самоненависти, она прошептала: — Прости, но я не хочу, чтобы Кэнди плакала. Это прозвучало глупо и несуразно, что от этого стало ещё более тошно обоим. Он не смог сказать больше ни слова и не дал ей: Люк поцеловал её быстро, боязливо, и при этом напористо. Просто коснулся её губ, а затем быстро отпрянул, словно сам не ожидал от себя такого поступка. — Я понимаю. Прости, я всё испортил, — он горько улыбнулся и быстрым шагом пошёл прочь, оставив её одну под этим грозовым небом. Девушка тоже поспешила убраться прочь, но не обратно в Логово, а вдоль дороги — навстречу цирку и надвигающемуся ливню. Ну вот, теперь можно чувствовать себя по-скотски уже оправданно, ведь чужие чувства были только что растоптаны. Со злобы девушка пнула близлежащий камень на дороге. По асфальту застучали первые капли холодного липкого дождя и бегущие по нему ноги. Бегущие не зная зачем, но зная, куда — в цирк. Она бежала даже не от непогоды или в попытке унять стыд за отвергнутые чувства, а чтобы сохранить какую-то решимость. Решимость узнать всё и сказать не меньше, выпустить пар или просто разрыдаться от навалившихся сразу трудностей и мыслей, если получится. Одежда неприятно прилипла к телу от моросящего уже в полную силу дождя. Раскаты грома, насмехаясь, подгоняли уставшую девушку сзади, но вариант остановиться даже не рассматривался. Что угодно, лишь бы не оставаться с нагоняющей ужас стихией один на один. Когда шатры уже были в зоне видимости, молнии разрезали небо то тут, то там, пытаясь сбить Сару с пути. Лишь перед входом купола она остановилась в нерешительности. Её сердце и лёгкие всё ещё бились в груди, как в клетке из кости и плоти, а продрогшее тело непроизвольно дрожало от холода. Яркая грозовая вспышка поблизости осветила табличку над входом: «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate». Сара вскрикнула от неожиданности и, вцепившись в завесу входа, как за последнюю надежду на спасение от ярости небес, ввалилась в шатёр. Слепящее освещение и внезапно громкая, неслышимая снаружи, цирковая музыка застали врасплох, и девушка напугалась ещё больше, закрывши лицо руками в немой взъерошенности. От туши защипало глаза, и открыть их было затруднительно. Оглушающая мелодия внезапно прекратилась, и послышался ряд встревоженных голосов: — Ого! — кто-то от неожиданности воскликнул. Послышался шум приближающегося топота. — Помогите же ей подняться! — женские голоса в унисон засуетились вокруг, и тут же Сара поднялась с колен с чьей-то поддержкой. — О боже, вы в порядке? — поблизости послышался женский голос, и кто-то коснулся плеча Сары, и тут она открыла глаза. Перед ней стояли обескураженные артисты шоу. Фрик-шоу. Она никак не могла проморгаться от несносного жжения в глазах, но сейчас веки от паники распахнулись слишком широко. Высокая женщина с синюшной кожей убирала её мокрые волосы с лица, дабы рассмотреть. От ужаса она подалась спиной назад, где её кто-то аккуратно страховал от падения. Сара обернулась — это были сиамские близнецы без какого-либо намёка на здоровую розовизну. — Ч-ш-ш, не нервничайте и постарайтесь выровнять дыхание, — женщина спереди постаралась успокоить шокированную гостью. — Как вы себя чувствуете? — П-простите, я уже ухожу, — Сара с дуру попыталась освободиться от деликатной хватки близнецов, но, сделав это, пошатнулась едва не упав. — Со мной всё в порядке, правда! — Бедняжка, с испугу даже ноги не держат, — сбоку воскликнул один из акробатов-тройняшек. — Давайте переждёте здесь или хотя бы просохнете — там же дождь льёт, как из ведра! Сару посадили на одну из лавок в зале, чтобы та немного пришла в себя. Вокруг неё метались туда-сюда сиамские близняшки: — Что-то болит? Голова не кружится? Может, воды или чаю? Да, точно, сейчас принесём чайку — заодно отогреетесь! А ты, Мордогрыз, принеси что-то сухое и теплое! — они тунцом под бок низкого человечка с обвислой кожей и большими, как шары для пинг-понга, жёлтыми глазами. Тот бурча поплёлся куда-то, неся огромный плед, а акробаты убежали на поиски зонта. Вокруг стоял шум из-за переполоха. — Да не стоило за меня так беспокоится, я-я уже хорошо себя чувствую, — то-ли от тревоги, то-ли от холода губы Сары дрожали, пытаясь выговорить слова без запинки. — П-простите, что побеспокоила… — Ага, давно я не был на побегушках, — буркнул тот человечек, которого, судя по всему, зовут Мордогрыз, но женщина с синей кожей и очень странными конечностями ткнула его в плечо, заставив умолкнуть. — Да что вы, всё хорошо, вы не доставили нам хлопот — всё равно репетиция уже подходила к концу. Я Жоззи, а это — Мордогрыз, а вас как зовут? — Что у вас за переполох? — заглушивший все шорохи и голоса вопрос пронёсся эхом по шатру; послышался звук шагов, и из-за шторы на другом конце зала вышел… — Сара? — едва она услышала знакомый голос, повернулась в его сторону — и секунда смогла утаить тайну. — Как ты здесь оказалась?! Адам смотрел на укутанную в одеяло девушку полными ужаса глазами, как и она на него.