Двулистник Грея

      Кинг, готовый учиться уходу за редкими цветами, с позволения Рама, уселся на низенький подоконник возле окна дальней витрины и приготовился записывать. Утром он похвастался продавцу, что купил самый большой блокнот по страницам и с обложкой какого-то растения. Рам фыркнул от смеха, признавая в «неизвестном» веточку папоротника, о чем поспешил сказать своему ученику. «В смысле, папоротник?!» — возмутился Кинг, недовольно стуча пальцами по картонной обложке. Продавца цветов это рассмешило ещё больше, но, увидев, как парень прищуривается, желая язвительно ответить, поспешил переключить его внимание на тему дня, получив при этом тихое «я тебе ещё это припомню», — асфодель. Так как Кинг не так давно просил о нём рассказать, Рам не стал долго его томить. Он взял маленький горшочек с бледным цветком и протянул его гостю.       — Выглядит очень просто… — задумчиво произнёс тот, разглядывая растение в своих руках.       — У него очень ценная история. — мягко ответил юноша, робко поправляя помявшиеся листочки. — В древние времена он служил пищей для бедных.       — Вот как… А что насчет легенд? Они имеются? — Кинг увидел как юноша напротив кивнул и тут же переспросил: — Правда? За него что тоже бились ради любви?       Рам усмехнулся и ответил:       — Не совсем. Хотя, — он замолчал, вспоминая. — Кажется, и с этим чувством косвенно он связан.       — Расскажешь? — неуверенно спросил Кинг. Он вдруг подумал, что, возможно, стал слишком навязчивым, задавая столько вопросов. Но продавец редких цветов мягко улыбнулся и произнес:       — Этот цветок желала сорвать Персефона, но только она его коснулась, как земля разверзлась перед ней, и Аид похитил её. Услышавший легенду парень нахмурился:       — Глупость какая. Почему именно этот цветок? Она же могла сорвать… О, например, ромашку! И земля бы тоже разошлась бы под ней? И Аид похитил?       Рам фыркнул, представив эту картину: Аид и ромашки, которые он создаёт в Царстве Мёртвых специально, чтобы похитить дочь Деметры.       — Ромашки имеют другое значение, поэтому и не подходят легенде! — он усмехнулся и легко щёлкнул по носу Кинга, тот ребячливо улыбнулся. — Смысл нужен мрачный, как и сама фигура Аида, поэтому асфодель имеет символику забвения, бессмертия, сожаления…       Юноша замолчал. Ему вдруг стало не по себе, словно кто-то случайно задел привычную картину мира, раздваивая её в глазах маленького человека. Стало очень тоскливо, словно горе уже случилось, и остаётся только наблюдать, как земля закрывает чьё-то хрупкое тело. Рам пытался вновь вспомнить образ Кинга или своего магазинчика, чтобы вернуться в реальность, но всё вокруг накрывала собой мгла. Вскоре послышался гул машин, а после взволнованные голоса людей. Юноша потер глаза от появившегося света улицы и поднял голову. Увиденная картина, заставила его отшатнуться: на самом краю крыши высотки находился парень. Весь его образ подсказывал Раму, что это Талэй, правда, что-то было не так, и юноша никак не мог понять, что именно. С ужасом Рам осознал, что Лэй занёс ногу над самым краем и собирается падать вниз. Продавец редких цветов рванулся было к нему, но неведомая сила не давала сделать и шага, удерживая на месте тисками. От всех попыток хоть как-то сдвинуться Раму стало невыносимо больно.       — Рам, что происходит? — услышал он голос Кинга. — Ты в порядке?       «Я схожу с ума» — в панике подумал тот. Он видел Талэя перед своими глазами, падающего вниз, и слышал голос Кинга, зовущего его в помещении магазинчика.       — Больно. — прохрипел Рам, не осознавая, в какой реальности.       — Где? Что с тобой? Ответь же мне! — взволнованный голос снова утянул юношу в темноту, заставляя закрыть глаза и тяжело вздохнуть. Грудь словно сдавили тисками, прерывая равномерное дыхание, оставив только возможность задыхаться и хрипеть.       — Кинг…- из последних сил позвал Рам, но ответа уже не было. Снова послышался шум улицы и гул людских голосов, но в этот раз все звуки воспринимались иначе, словно под толщей воды. В руках ощущалось что-то тяжелое, а сами они были влажными, что-то непрерывно капало. Юноша не хотел открывать глаза. Он понял. На его руках лежал безжизненный Талэй, руки Перта были в его крови, а капала тоже кровь, стекающая с мертвого тела. Парень из прошлого шептал дрожащими губами, прижимая к себе погибшего на его глазах возлюбленного, баюкая его: «Та-лэй, Та-лэй». Перт не успел, не спас. Сдерживать слезы дальше было невозможным и он закричал, отчаянно сжимая в руках того, кого только что не стало. Внезапное, горькое и невыносимое желание увидеть снова лицо возлюбленного охватило душу Перта, и он открыл глаза. Лэй был бледен, и в этот момент казался особенно хрупким, однако всё его тело было в синяках и порезах, что не было результатом его падения. Было что-то ещё. Перт вздохнул и, почему-то, вновь позвал Лэя по имени. Он знал, что ему не ответят; знал, что красивые темные глаза больше не посмотрят на любимое, всегда особенное для Талэя, небо, но сердце не готово было проститься и отпустить. Снова и снова парень шептал заветное имя, ласково расправляя спутанные волосы, пока, наконец, не приехала скорая. И лишь увидев цвет машины, тот который означает, что пути назад нет, последний путь тела в ней — гроб, Перт сдался. Разумом овладело отчаяние. Парень безвольно опустил руки, когда у него забирали бездыханное тело Лэя, отстраненно смотрел, как любимое лицо закрывают черным мешком и чувствовал, что у него больше нет возможности жить дальше. Он уже похоронен. Осталось только закончить...       Рама выдернуло из воспоминаний звоном колокольчика на двери магазинчика. Перед ним сидел растерянный и напуганный Кинг. Горшочек с асфоделем, как и хвалёный блокнот с веточкой папоротника, был забыт на полу. Юноша не стал отказывать себе в порыве дотронуться до парня напротив, и он ласково убрал отросшую чёлку Кинга в сторону, с необъяснимым трепетом заглядывая ему в глаза. «Он так похож…» — подумал Рам, но, чем дольше вглядывался в карие омуты напротив, тем больше понимал: «Это и есть...!».       — Тебе было страшно?.. — хриплым, не своим голосом спросил парень, сам не понимая, что имеет в виду. За него? После того как Лэй остался один в холоде? Раньше, когда тот шагнул за край? Не столько ответ хотел слышать юноша, сколько родной голос, его отражение в новом сознании и новой жизни. Но Кинг лишь кивнул, прикрыв глаза, и, взяв руку продавца редких растений, прижался щекой к его ладони, словно в поиске защиты. Рам слабо улыбнулся.       — Простите? — раздался тихий женский голос прямо рядом с ними. Рам вздрогнул, с сожалением наблюдая, как парень напротив мягко отпускает его руку, но через мгновение продавец поднялся, приветливо улыбаясь посетительнице:       — Добрый день! Рады приветствовать Вас! Чем можем помочь на этот раз? — девушка перед ним выглядела смущенной. Красивое платье и аккуратный, нежный образ подсказывал, что гостья сегодня посещает того, кого любит всей душой. Рам хорошо знал эту историю и девушку перед ним. Эрика заходила к ним перед каждым своим визитом в городской театр и покупала всегда одни и те же цветы. Продавец как-то спросил, почему из всего ассортимента она берёт только белые розы, на что получил краткий и полный смущения ответ: «Они его любимые». Тогда юноша пообещал, что будет лично выращивать их, чтобы цветы были свежими и от всего сердца.       Девушка часто заглядывала к ним, спрашивала Рама о незабудках, но покупала только белые розы. Мек в шутку называл её «цветочная девушка господина Вселенная», но продавец редких цветов постоянно его ругал за это, хотя определение «цветочная» подходило к ней идеально.       — Как Вас зовут? — поинтересовался Кинг, который таким образом вызвался помочь Раму с работой. — Может, мы подберём к Вашему имени что-нибудь?       Гостья испуганно посмотрела на парня и неосознанно отступила на шаг назад. Рам, смекнув в чём дело, решил помочь:       — Эрика, не бойтесь, Кинг не причинит Вам вреда. Думайте о нем, как о хорошем знакомом нашего магазинчика. Уверяю Вас, он не тронет.       Дождавшись неуверенного кивка, Рам поспешил увести девушку в маленькую комнатку, созданную под руководством юноши в маленький садик, где предоставил возможность выбирать цветы, а сам вернулся к Кингу.       — Почему она так себя ведет? — тихо спросил тот. — Словно боится, что я её съем.       — У Эрики долгая история. Она боится не только тебя. Даже тот, кого наша гостья любит не может к ней пробиться, а она при нём теряется. Остается ей только через цветы, за несколько минут до конца спектакля, видеть его.       Кинг насупился:       — А ты хорошо её знаешь, не так ли?       Рам усмехнулся, с укором глядя на парня рядом. Он не знал Эрику, но знал, с каким трепетом она несёт эти цветы, знал, с какой любовью она говорит о дорогом для сердца человеке. Эрика сама как одноименный цветок — она одинока, не переносит прямых воздействий света, в случае гостьи — людей, и очень хрупкая: тронешь — нежные цветки упадут на сухую землю. А в случае с девушкой — неверный шаг и доверие потеряно. Рам её хорошо понимал. Сам немного такой.       Гостья вышла с пятью жемчужными розами и протянула их продавцу. Юноша понимающе кивнул и заботливо украсил их в красивой обёрткой, после чего протянул Эрике:       — Надеюсь, сегодня Ваш вечер будет тёплым! Удачи Вам!       Девушка улыбнулась и поблагодарила знакомого. Кинг заметил, что, выходя из уютного магазинчика, Эрика не отрываясь смотрит на купленный букет и чуть прижимает их к себе.       — Что значат розы? — наблюдая, как гостья идёт по пустынной улочке, спросил Кинг.       Рам вздохнул и тихо ответил:       — У роз значение зависит от цвета. Те, которые унесла Эрика — символ вечного чувства.