Двулистник Грея

      Когда за последними клиентами закрывалась дверь маленького магазинчика, повеяло холодом, и Рам, отложив алую ленту, которую сворачивал обратно в рулон, поёжился. Юноша устало облокотился на маленький столик, позволяющий упаковывать готовые букеты, и с легкой улыбкой посмотрел на задремавшего Кинга. Тот умаялся, пытаясь запомнить значения всех представленных растений и подбирая гостям нужное. Парень очень расстраивался, когда продавец тихонько поправлял его, бормотал неловко «прости» и, отступив назад, растеряно спрашивал у Рама, что нужно посоветовать в том или ином случае. Но к вечеру Кинг стал увереннее, меньше делал ошибок, и его счастливая улыбка грела душу парня. Мек, смеясь, сказал, что выплатит Кингу приличное жалование, но тот насупился и, пытаясь быть честным, краснея, ответил, что он здесь, потому что ему интересны цветы и он попал под чары милого продавца. В тот момент пришла очередь краснеть Рама, который был согласен с владельцем магазинчика и хотел, чтобы помощник не работал себе в убыток. Улыбающийся Мек нашёл выход: теперь они вместе покупали Кингу обед и его любимые сладости. Тот был согласен. И, вот, теперь, устав, он погрузился в дрёму, прислонившись к тонкой стене и уткнувшись носом в мягкий ворс плаща Рама, висевшего на крючке рядом.       — Придётся вам тут заночевать, друг. — тихо произнес Мек, собираясь уходить. — Ты не станешь его будить, а оставить одного не посмеешь. Я же прав?       Юноша кивнул. О жизни Кинга он знает мало, возможно, ему редко удается хорошо поспать или быстро заснуть, и парень предпочитает работать до полного изнеможения, только чтобы не беспокоила мучительная бессонница.       — Поможешь? — прошептал Рам, неуверенный, что не разбудит приобретённого помощника, если будет переносить его на один из маленьких диванчиков в отдельной комнатке, которая часто служила им с Меком домом в тяжёлые времена открытия магазинчика. Друг кивнул и, осторожно приподняв Кинга, бережно переложив его в руки Рама, парни отправились вглубь помещения. Мек открыл деревянную дверь, позволяя продавцу пройти, а сам, зайдя чуть позже, вытащил из шкафа одну из подушек, взбил её, и следом достал мягкий плед.       — Прости, — прошептал он другу. — Я случайно вытащил первым твой.       Тот кивнул, одобряя, чуть прижав к себе Кинга, когда Мек стал раскладывать необходимое для сна на один из диванчиков. Когда всё было готово, Рам осторожно опустил спящего на мягкую подушку и заботливо укрыл своим пледом, подоткнув края, чтобы юноша не замёрз.       — Нам нужна будет ещё одна щётка. Сможешь принести завтра? — шёпотом спросил продавец и, дождавшись кивка, прикрыл шторы, чтобы яркие фонари с улицы не мешали сну Кинга.       Позже, провожая Мека, Рам устало заметил незабудки, одиноко стоящие возле самой двери. Словно в забвении, юноша медленно провел пальцами по нежным цветам. За окном снова начал накрапывать дождик. Почему-то глаза стали видеть плохо, а холодные пальцы крепко сжали хрупкие стебельки.       Перт стоял посреди квартиры Лэя, держа в руках горшочек с недавно пересаженными незабудками. Он горько плакал, прижимая к себе последнее, что у него было — любимые цветы Талэя, погибшего несколько дней назад. Мысль о том, что ещё недавно руки самого драгоценного человека касались тонких стебельков и маленьких цветков, разрушала сознание невыносимой болью. Отчаянно желая вернуться в то время, когда Лэй был жив и стремясь догнать этот призрачный образ, Перт с нежностью прикоснулся губами к лепесткам небесного цвета. Тело его сжалось от сильной боли, и парень рухнул на колени, бережно отставляя на пол маленькое напоминание о том, что Талэй существовал. Прижав свои ладони к ноющему сердцу, убитый горем юноша вновь и вновь всхлипывал, не стесняясь своих слёз. Вдруг Перт почувствовал себя странно, будто цветы перед ним — ключ к чему-то новому, дарящему надежду. Словно под гипнозом он протянул руку к тонким стебелькам и безжалостно сорвал один из них, поднёс ближе, сделал маленькое, хлипкое колечко, надел на безымянный палец и устало улыбнулся, касаясь губами хрупких цветков вновь, будто бы целовал душу Лэя.       Послышался неясный шорох, а в следующее мгновение раздался оглушительный выстрел.       Рам вскрикнул и резко открыл глаза. Он сидел на полу магазинчика, в его руках лежал сорванный стебелёк незабудок, а не до конца закрытая дверь ходила ходуном от сильного ветра и ливня на улице. Парень дрожал от холода и испуга. Талэй был мертв, Перт ушёл за ним следом. Кинг — новое тело Лэя, Рам — перерождение Перта. Это осознание сломало привычный мир продавца редких цветов и теперь воспоминания перестали казаться чьей-то интересной историей. Юноша схватился за волосы, зажмурившись, и принялся немного раскачиваться вперёд-назад, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Но душа была неспокойна: всё существо затапливало тягучей тоской и ужасом от содеянного. Парень стал бояться, что сойдёт с ума и причинит себе вред вновь.       Дверь магазинчика снова сильно ударилась о внешнюю стену здания, и продавец вздрогнул, резко открыв глаза. В его руках всё ещё лежал сорванный цветок. Рам чуть вскрикнул от вновь нахлынувших на него воспоминаний, но вовремя зажал себе рот ладонью, его вдруг посетила мысль: «Кинг спит. Я не должен его будить». Это возымело эффект. Парень поднялся на ноги, бережно положил на небольшой столик рядом с дверью уже увядающее растение и плотно закрыл дверь на замок. Тревожась, что помощник проснулся, Рам поспешил в маленькую комнатку. К счастью, его опасения были напрасны: Кинг крепко спал. Продавец подтянул сползший плед и укрыл плечи юноши, ощущая как тяжёлая тоска сменяется нежностью. «Сейчас Талэй в безопасности.» — успокоил себя Рам, присаживаясь возле Кинга. — «У него новая жизнь и старую он, к счастью, не помнит» — парень улыбнулся своим мыслям, но страшные воспоминания снова давали о себе знать, вспыхивая в сознании картиной гибели Перта, душа которого жила в новом мире. Рам вздохнул, подумав: «Выбор, что был в прошлом — глуп, но я должен быть благодарен за шанс снова видеть Лэя, хоть и в новой жизни…».       Кинг во сне нахмурился, пошевелился; испугавшись, что его неправильно поймут, Рам пересел на пустой диванчик рядом. «Удивительно, — вновь подумал он. — Как прошлое меняет настоящее и как я теперь боюсь сделать что-то не так. И чувствую себя виноватым во всем, что было и появилось теперь. Должен ли я отпустить его?».       Вдруг, вспомнив, чем закончилось в прошлом такое решение Перта, юноша поёжился. Он неуверенно посмотрел на спящего парня, ещё раз убедился, что тот не замерз, машинально поправил плед и вышел. Тоска снова начала разъедать его сознание, мешая рассуждать здраво. Хотелось разбудить Кинга, объяснить всё, в том числе и чувства, которые до сих пор жили в юноше из прошлого и зарождались в Раме, словно подарив ещё один шанс, вымолить прощение… Но за что? Рам не был уверен, что Перт — тот, из-за кого погиб Лэй. Тот, скорее, причинил бы вред себе, чем тронул любимого человека. Тогда кто? На ум приходил только один человек из прошлого. Босс. Тогда получается, что нужно его разыскать?..       Одна часть души Рама при упоминании этого имени взбунтовалась и жаждала отмщения: скулила, в кровавом желании сотворить с бывшим наставником такое же зло, какое он позволил себе совершить к Талэю. Эта же часть на мгновение стала хозяйкой сознания, и парень протянул руку к лезвию секатора, лежащему рядом. Проведя по холодному металлу указательным пальцем и убедившись в его остроте, пробудившийся зверь, завладевший разумом Рама в данный момент, удовлетворительно заклокотал. Парень отстранённо наблюдал, как из пореза начинает течь его собственная кровь.       Кровь? Продавец редких цветов тут же пришёл в себя и отбросил травмирующий предмет подальше. Страх охватил его, и Рам обессиленно присел возле двери маленькой комнатки, в которой он так бережно и трепетно выращивал своих любимцев. Это безумие, случившееся несколько секунд назад, вдруг натолкнуло юношу на осознание, что, должно быть, мысли о Лэе пробуждают в нём не только воспоминания, но и всю ту боль, что испытал Перт, неоплаканную и невысказанную. Но вторая часть души всё ещё принадлежит Раму из новой реальности. И она подсказывает, что если дать волю прошлому, то под удар попадёт не только сам продавец, не говоря уже о глупом преступлении, орудием которого будет секатор, как бы забавно это не звучало, но и Кинг, который не знает о всех мучениях Рама, и которого разозлившийся Босс, в случае неудачного покушения, а юноша отдавал себе отчёт, что оно таким, в итоге, и будет, убьёт просто так. Даже ради забавы: Лэй ведь заново живёт. Таким безрассудным поступком, юноша погубит Кинга собственноручно и, вновь не сумев смириться, уйдёт также. Но встретятся ли они вновь ещё раз? Рам не хотел испытывать судьбу. Она и так ему сделала подарок: вернув то, что в прошлом он так легко потерял.       Злоба и обида Перта не усмирялась, требуя своего, а Рам изо всех сил пытался противостоять нахлынувшим эмоциям. В надежде облегчить свою участь, он посмотрел на часы, искренне веря, что с рассветом плохие мысли исчезнут, как это часто бывает. Но время было неумолимо: стрелки указывали на два часа бушующей ночи. Рам тихонько взвыл. Он не был уверен, что не проиграет нарастающему чувству несправедливости. Сознание снова охватывали мрачные образы, но теперь они были изощреннее подобраны: бездыханный Талэй, пустая квартира и маленькое небесное кольцо на грубых пальцах. Часть Перта будто глумилась над благими помыслами Рама, спрашивая: «Разве всё это должно было случиться? Разве ЕГО гибель этого не стоит?». Ища спасения, продавец потерянно рассматривал маленький коридорчик магазинчика и, наконец, его взгляд зацепился за маленькие цветки привезённой нимфеи. Натренированный особенностями растений разум тут же выдаёт информацию: корни и цветы обладают успокаивающим и болеутоляющим эффектом. «Вот оно!» — думает Рам и поднимается. Сорвав несколько лепестков и понимая, что времени нет на ожидание кипячённой воды, юноша разжёвывает их, надеясь, что не знания не подведут.       Часы отмеряли минуты, продавец напряженно ждал нового приступа проявления боли и отчаяния Перта, но больше ничего не происходило. Парень выдохнул и взял маленький лоточек с нимфеей, погруженной корнями в воду. Устало улыбнувшись, он чуть склонил голову, благодаря растение за помощь, а позже заперся в своей маленькой комнатке, где часто находился, ухаживая за растениями и выращивая новые.