Not Everyone/Не все

Сентябрь 2008 года (Месяцы после Парижа: 23) Быстро приближалась ее двухлетняя годовщина работы в "Зеркале", а Энди так и не удосужилась ответить на письмо Миранды. Ну, во-первых, ответа по настоящему то и не требовалось, да и после обдумывания множества, в конечном счете, вялых благодарностей она решила, что некоторые вещи лучше оставить невысказанными. На самом деле, единственной причиной, по которой в данный момент она думала о Миранде и ее письме, было приглашение, которое она сжимала в руке. Шесть, Я вытаскиваю тебя из изгнания. Поздравляю с повышением. Найджел. P.S. Да, она будет там. – Ебать, – выругалась она себе под нос, перечитывая письмо в четвертый раз. – Все в порядке, Сакс? – поинтересовался Дейв, один из редакторов, подходя к ее столу. – Да, да, все прекрасно, – ответила она, отмахиваясь от него. – Хорошо, – сказал он, бросая стопку бумаги на ее стол. – Тут все политика, – лишь добавил он в качестве объяснения, прежде чем уйти. Она уставилась на бумаги и подавила желание закричать. Ее появление на первых полосах газет, привело к повышению по службе. Теперь она официально была старшим штатным репортером политического раздела "Зеркала Нью-Йорка". Она нарушила все правила, не подчинилась старшим коллегам, а Грег счел нужным повысить ее за это. У тебя есть яйца, Сакс. Мне нравятся женщины с яйцами. Оглядываясь назад, можно сказать, что это была дерзкая работа над статьей, которая прошла через головы ведущих политических репортеров. Ну, да, да. Напористо и невероятно глупо. Последствия были не из приятных. Энди увидела свой шанс и воспользовалась им, но это не означало, что работа стала легкой, как только она получила повышение. Она конечно догадывалась, что старая гвардия разозлилась из-за ее маленькой выходки, но то было ничто по сравнению с их гневом, когда они узнали, что одного из их коллег уволили, чтобы освободить место для "новой крови", как не очень деликатно выразился Грег. В свои неполные 26 лет Энди была самым молодым штатным репортером. Она почти не сомневалась в том, что отчасти является экспериментом, направленным на привлечение более молодых читателей, но это не означало, что прошедшие огонь, воду и медные трубы репортеры из криминальных и политических разделов газеты приветствовали ее в своих рядах. Но до сих пор ей удавалось не отставать, и она постепенно начинала завоевывать их уважение. Не то чтобы они когда-нибудь признались бы в этом. Энди вздохнула, переводя взгляд с кучи бумаг на приглашение. Честно говоря, она бы в любой день принялась за все это дерьмо, что старина Дэйв только что вывалил на ее стол, но её мысли держала вечеринка в «Подиуме». Найджел, конечно, мог думать, что делает ей одолжение, но посещение вечеринки и встреча со всеми теми, кого она оставила в Париже, казалось более напряженным, чем встреча лицом к лицу с губернатором на пресс-конференции в прямом эфире. Она не видела их всех уже два года. Прежде чем она успела слишком глубоко погрузиться в свои проблемы с «Подиумом», Элис подбежала, размахивая позолоченным конвертом. – Угадай, кто идет на вечеринку, – усмехнулась она. Энди закатила глаза. Вся жизнь Элис вращалась вокруг посещения различных мероприятий. Будучи репортером раздела «Стиль и жизнь», Элис подошла к ее столу еще в её первый рабочий день и начала: – Она стерва, не так ли? Скажи мне, что она абсолютная дьяволица. Нетрудно было догадаться, кого она имеет в виду, и когда Энди отказалась сказать хоть одно плохое слово в адрес Миранды Пристли, Элис все равно решила держаться около бывшей помощницы, надеясь рано или поздно получить лакомый кусочек сплетен. Она все еще ждала. Энди потянулась через стол и выхватила конверт, рассматривая приглашение. – О боже, это наверняка будет весело. Когда ты видела ее в последний раз? – Немедленно затянула своё Элис. Энди застонала, точно зная, что имеет в виду ее легкомысленная коллега. – Не знаю, год назад? Это было примерно в то время, когда я копалась в мусоре бывшего губернатора. Столкнулась с ней в «Старбаксе». – Эта история просто становится все лучше и лучше, – усмехнулась Элис, присаживаясь на ее стол. Энди обхватила голову руками. – А как ты вообще получила приглашение? Я думала, Миранда Пристли ненавидит тебя, – продолжила Элис. – Я когда-то была ... ну, я и теперь ... дружу с Найджелом. Наверное, – неуверенно ответила она. Друзья, подумала она про себя. После своего грандиозного бегства она и слова не слышала ни от кого из «Подиума». Даже от Найджела. Поначалу ее это немного задевало, но вскоре она поняла, что ассистентка, проработавшая меньше года, была лишь пылинкой в грандиозном размахе издательства, и ее след явно терялся в веренице стажеров и помощниц... Не говоря уже о том, что она сама никогда не пыталась связаться с ним. – Ну что ж, это меня устраивает, значит, ты сможешь устроить мне эксклюзивное интервью с главным редактором «L'Homme». «L'Homme». Это был новый журнал издательства «Элиас-Кларк», а у руля стоял Найджел. Журнал будет запущен осенью, по следам Парижской Недели моды для весенне-летних коллекций 2009 года, и совпадает по времени с финальным выпуском мужского Vogue. Выпуск эксклюзивного документального фильма, дающего зрителям закулисный взгляд на внутреннюю работу «Подиума» и на процессы, стоящие за запуском нового журнала, привел к удвоению подписки, и ходили слухи, что если «L'Homme» удастся собрать первоначальный тираж более 1 миллиона экземпляров, Миранда Пристли, вероятно, будет названа самой влиятельной персоной по версии журнала Time в 2008 году. Энди невольно улыбнулась про себя. Почти два года назад совет директоров "Элиас-Кларк" решил, что Миранда Пристли изжила себя на посту главного редактора. Боже, да неужели они ошиблись, усмехнулась она про себя. Пальцы Элис защелкали перед ее лицом, заставив очнуться от своих мыслей. – Земля-Энди, – ухмыльнулась Элис. – О, что? Да, извини. Конечно, попробую. – Хорошо, – ответила Элис с улыбкой. – А теперь, что мы наденем? Октябрь 2008 года (Месяцы после Парижа: 24) Энди отодвинула предстоящую вечеринку на задний план, поскольку голосование за продление срока полномочий мэра Нью-Йорка быстро приближалось. Она была занята тем, что гонялась за избирателями, чтобы получить хорошее представление о том, как и куда все это пойдет. Голосование было назначено на 23 октября, и пресса предвкушала интригу, так как это был спорный вопрос. Пока Энди сидела на диване, просматривая данные опросов, она услышала имя Алессандры Факкинетти, упомянутое на заднем плане. Она вскинула голову и потянулась к пульту. Она познакомилась с Алессандрой еще во время работы на Миранду, тогда эта модельер работала в "Гуччи" под руководством Тома Форда. Она была на удивление увлеченной натурой, и Энди сразу поняла, почему Миранда всегда с радостью отвечала на ее звонки. Слушая репортаж, Энди наливалась гневом. – Не прошло и суток после парижского шоу, а Факкинетти уже выбросили на обочину. Официальная версия дома Валентино звучит как "расхождение во мнениях с политикой компании". Пока нет никаких известий о ее замене, но мы скоро вернемся с новой информацией с парижской Недели моды. Алессандра перешла на должность креативного директора Валентино только в прошлом году. Энди не могла поверить в безрассудство этих людей. С другой стороны, она и не подозревала, что так далеко зашла Неделя моды, что показ Валентино уже прошел. Она вытащила свое расписание и поморщилась. Дерьмо. Было уже 6 октября. Она знала, что сегодня 6 октября, но была слишком занята, сосредоточившись на предстоящем голосовании, что полностью забыла о дебюте Найджела. Команды «Подиума» и «L'Homme» должны были уже закончить работу в Париже и вернуться, чтобы выпустить дебютный тираж 16 октября. Боже, у нее официально было меньше 10 дней, чтобы найти платье. Это должно быть интересно, подумала она про себя. – Миранда Пристли, – продолжил ведущий, заставив Энди моментально вскинуть голову, – была замечена этим вечером в тесной компании с ее бывшим креативным директором и новым главным редактором «L'Homme» Найджелом Киплингом. Телевизор издевался над ней. Она была в этом уверена. – Новый мужской журнал официально стартует 16 октября, но ранний запуск онлайн-издания привел к тому, что ожидания публикации выросли в геометрической прогрессии. Энди смотрела, как на экране мелькают кадры с Найджелом и Мирандой. Седовласая женщина, как всегда, выглядела непроницаемой. Она шла через море камер с Найджелом рядом, ведя себя так, словно папарацци вообще не существует. Энди усмехнулась, вспомнив лекцию Миранды о том, что нельзя общаться с прессой. Она почувствовала укол сожаления, от которого попыталась отмахнуться поскорее. Какая-то часть ее все еще хотела быть там, быть частью происходящего. – Разлука заставляет сердце любить сильнее, – пробормотала Энди себе под нос старую присказку, прежде чем открыть ноутбук и погуглить новый сайт «L'Homme». Листая страницы сайта, она тепло улыбалась. Это было свежо, новаторски; высокая мода под руку с доступными и понятными стилями. Это была встреча реальности и фантазии, и она была так прекрасна, Найджел. Она не могла не думать о том, что, возможно, несмотря ни на что, в конце концов, все обернулось к лучшему. Когда она подняла глаза на экран телевизора, то снова увидела Миранду, сидящую в первом ряду показа. Женщина была видением, как всегда, ее лицо было непроницаемым и отстраненным, словно она не оценивала проекты, проходящие мимо. Энди наблюдала, как Феба Фило наклонилась и что-то прошептала ей на ухо, отчего губы Миранды слегка изогнулись. Энди улыбнулась. Может быть, возвращение в царство Миранды будет не такой уж катастрофой.

***

Был полдень пятницы, и, честно говоря, с Миранды было довольно. Все были в бегах с тех пор, как приземлились в Нью-Йорке в воскресенье вечером, и она чувствовала себя так, как будто кто-то придавил ее и высыпал по ведру песка в каждый её глаз. Все, чего она хотела, это пойти домой, принять горячую ванну и отдохнуть с девочками. – Эмили, вызови мою машину, – устало сказала она, собирая вещи. – Тебе что-нибудь нужно перед уходом? – спросила вторая помощница (ни разу не Эмили, о чем конечно Миранда прекрасно знала), уже поднеся телефон к уху. – Нет, ты тоже можешь идти, – отмахнулась она, вставая из-за стола и сдерживая стон, когда почувствовала, как болезненно напряглись ее шея и плечи. – К Лукасу я записала тебя на завтра, – сообщила «Эмили», закончив разговор с Роем. Миранда подняла бровь, но ничего не сказала. Она точно знала, что у нее не было назначено никакого массажа на завтра, так как она только что проверила свое расписание всего пять минут назад. Девушка слегка поморщилась, и легкий румянец залил ее щеки, когда она поняла, что попалась. Она была хорошей помощницей, но она была так же незаметна, как летающий кирпич. Когда Миранда потянулась за пальто, которое протягивала ей девушка, она поймала ее взгляд. – Спасибо, Эмили. Молодая брюнетка просияла в ответ. Улыбка осветила все ее лицо. Да, очень тонко. Миранда просто кивнула, затем надела темные очки и направилась к лифту. Усевшись на заднее сиденье машины, она вздохнула, откинула голову назад и закрыла глаза. Рой ничего не сказал, и она оценила его деликатность, однако вскоре поняла, что они почти не двигаются. Открыв один глаз, она посмотрела в окно. Движение стояло на многие мили. Блестяще. – Прости, Миранда. Я вытащу нас отсюда, как только смогу. – Вряд ли это твоя вина, – сказала она раздраженно. Окинув взглядом ситуацию снаружи, она увидела нечто такое, что заставило глаза распахнуться максимально. Андреа Сакс шла по улице с женщиной, которую Миранда сразу узнала, хотя и видела за прилавком в «Старбаксе» год или около того назад. Она покачала головой и ухмыльнулась. Андреа Сакс дружит с баристой. Эта женщина подружилась бы и с голубем, если бы у нее была такая возможность. Судя по всему, работа в «Зеркале» все-таки не уничтожила это огромное сердце, и Миранда с удивлением обнаружила, что ей это нравится. Проследив взглядом за двумя женщинами, она заметила, что бариста все еще щеголяет в униформе "Старбакса". Возможно, Андреа сумеет привить ей немного честолюбия. Девушки резко остановились, и Андреа, извиняясь, опустила голову и полезла в задний карман за телефоном. Миранда наблюдала, как бариста сунула руки в карманы и пожала плечами, хотя ее раздражение было ясно видно по ее позе. Это странная реакция для обслуги кофейного агрегата… Мысли Миранды замерли, спина внезапно напряглась. Она внимательно наблюдала, как Андреа закончила разговор и положила телефон обратно в карман, поморщившись, прежде чем шагнуть вперед и начать извиняться. Миранда наблюдала, как бариста глубоко вздохнула, любезно принимая извинения, а Андреа с облегчением улыбнулась, прежде чем нежно поцеловать женщину в губы. Взгляд Миранды метнулся прочь, прочь от этой сцены. Она чувствовала себя так, словно только что вторглась во что-то личное. Ее руки сжались в кулаки, и она уставилась в другое окно, пока ее разум регистрировал шок. Сначала шеф-повар, а теперь бариста. Очень себе женственная бариста, услужливо подсказал разум. Боже, не говоря уже о Кристиане Томпсоне. Что не так с этой женщиной? Неужели она не осознает собственной ценности? Ее бариста была слишком взрослой, чтобы работать в "Старбаксе". "Старбакс" был работой для студентов колледжа. О чем только думала Андреа? Она могла заполучить любого, кого пожелает. Она была умна, кра… Миранда остановилась, пытаясь справиться с шоком. Рой оглянулся через плечо, явно не замечая того, что видела она. – Все чисто, – сказал он, и Миранда только кивнула в ответ. Он секунду смотрел на нее, а потом снова перевел взгляд на дорогу. Когда машина, наконец, тронулась, Миранда вздохнула с облегчением, откинулась назад и заставила себя расслабиться. Она размяла руки и встряхнула кистями. Когда они подъехали к особняку, она быстро вышла из машины, даже не попрощавшись с Роем. У нее вдруг возникло непреодолимое желание побыть одной, без посторонних глаз. Она плотно закрыла дверь и пошла прямо в свой кабинет, закрыв за собой и эту дверь. Она мерила шагами комнату, ее каблуки выбивали стаккато по паркету. Она просто устала, вот и все. Только не это. Она закатила глаза, глядя на себя. Было совершенно очевидно, что каждый раз, когда она чувствовала себя брошенной в течение последних двух лет, был только один общий фактор. Она. Когда эта женщина сбежала в первый раз, все было очень мрачно. С разводом и попыткой захвата власти она была слишком рассеянна, чтобы действительно подумать о том, почему она была так нехарактерно зла из-за внезапного бегства помощницы. Господи, она же была простой ассистенткой. Ее можно было заменить. Миллион девушек хотели получить ее работу. Это не имело никакого отношения к Андреа. Конечно, это было исключительно неудачное время. Не говоря уже о личной неприязни к ее характеру. Ее гордость была уязвлена. На той неделе у нее было достаточно причин для ярости. А теперь? Она глубоко вздохнула и начала анализировать, преодолевая усталость, желая понять себя. В груди у нее слегка сдавило. Это было неприятно, но не совсем незнакомо. Это было подозрительно похоже на то чувство, которое она испытала двенадцать лет назад, когда ей вручили фотографии ее первого мужа, отца девочек, находящегося по самые яйца в его секретарше всего через несколько месяцев после рождения близнецов. Миранда остановилась как вкопанная и поднесла руку ко рту, чтобы скрыть выражение ужаса на лице. Боже мой, она ревновала. – Глупая старая дура, – пробормотала она. Это не принесло облегчения. Ей так давно не приходила в голову мысль о том, чтобы выйти за рамки того, что считалось приличным для ее имиджа и журнала, что она не признавала Андреа такой, какая она есть. Опасность, подумала Миранда. Все плохо, очень плохо, если судить по ее нынешнему состоянию. И это никуда не годится. Нет, так дело не пойдет. Она глубоко вздохнула, заставляя свой разум мыслить ясно и рационально. Для начала эта женщина была вдвое моложе ее, к тому же ее бывшая сотрудница, и это даже не начинало объяснять то, что делало ее совершенно неподходящей для... для чего? Ни за что, резко напомнила она себе. Она больше вообще не будет думать об Андреа Элизабет Сакс ни в профессиональном, ни в каком другом смысле. Девушка была так далеко от ее радара, что ей даже не нужно было беспокоиться о пересечении путей с ней в течение длительного времени. Сегодня была просто случайная нелепость. Точно так же, как "Старбакс" год назад. С этим можно было справиться. Теперь, когда она знала об этом, оно будет предупреждена и вооружена. Она выругала себя за свое редкое состояние слабости, прежде чем глубоко вдохнуть и слегка улыбнуться собственному идиотскому поведению. Ну, это все, подумала она про себя, прежде чем выйти из кабинета и присоединиться к девочкам.