Письма в тишину - Александр Нильсен/ Агата Харрис
16 августа 2020 г., 12:00
Здравствуй, каттен.
Я не знаю, зачем я это пишу. Рэйчел настояла. Она сказала, что мне станет легче. Я с ней не согласен, ведь любое воспоминание о тебе отдаётся рябью боли внутри.
Это так глупо и бессмысленно, но я каждый день прихожу к тебе, надеясь, что ты это видишь. Словно ты где-то незримо рядом.
Прошло уже четыре недели…
Представляешь? Уже целых двадцать восемь с лишним дней.
Да, я считаю. Глупо, правда? Уверен, ты бы рассмеялась, услышав от меня это.
Наверное я стал слишком сентиментальным.
Знаешь, ты помогла мне осознать одну вещь. Одну маленькую, но очень важную вещь. Я тебя любил, котенок. Любил все то недолгое время, которое знал. Любил с первой встречи, когда ты в буквальном смысле сшибла меня с ног.
Любил, но не признавался себе в этом. Как же я тогда был глуп и слеп.
Не слишком ли поздно сказать вслух, что ничто не имеет смысла без тебя? Наверное поздно.
Ты удивительная девушка, Агата Харрис, именно ты оказалась сильнее меня.
Ты не скрывала своих чувств, что сводило меня с ума и заставляло пугаться одновременно.
Смелая, верная, готовая говорить правду в глаза, но в то же время удивительно нежная и любящая. Такая, какой я запомню тебя навсегда.
Помнишь, я смеялся над твоей любовью к чаю, говорил, что это так по-английски и морщился от его терпкого вкуса?
Помнишь ту песню, которую ты часто напевала в машине, включая звук на полную громкость? А я говорил, что она слишком ванильная и переключал радиостанцию…
Мы были такими разными и такими одинаковыми одновременно.
Угадай, какая песня у меня на повторе вот уже которую неделю? Знаешь, что я теперь пью по утрам? Уверен, ты бы снова рассмеялась, а я бы слушал твой смех. Такой красивый, заразный, а самое главное, искренний.
Ты всегда была открытой и настоящей, без всей этой фальши, которой пропитан современный мир.
«Была». Гребаное прошедшее время.
Я безумно скучаю. А ещё ловлю себя на мысли, что понятия не имею, как закончить это письмо.
Хочу сказать лишь спасибо за то, что была в моей жизни, мой смелый котенок.
__________________________________________________
Здравствуй. Первый и последний раз я писал тебе год назад. Представляешь, прошел уже чертов год. Триста шестьдесят пять дней или восемь тысяч семьсот шестьдесят часов… Знаешь, каждые из этих тридцати одного с половиной миллионов секунд стали для меня невыносимыми. Я по-прежнему прихожу к тебе чуть ли не каждый день. С цветами. Белоснежными лилиями. Я даже не уверен, нравились ли они тебе… Но почему-то именно они так прочно ассоциируются с тобой, мин лилия. Знаешь, позавчера Рэйчел почти силой заставила меня пойти на свидание, с которого я сбежал уже через три минуты. Они все считают, что я застрял в прошлом, а я и не отрицаю. Я реально застрял, погряз в этой трясине. И не хочу выбираться оттуда. Я тону тут без тебя, мисс Харрис. Все, как один, говорят, что мне нужно двигаться дальше, что ты бы не хотела такой жизни для меня. Все твердят одно и тоже: «Отпусти». А я не могу. Не хочу, понимаешь? Недавно я с ужасом осознал, что не могу вспомнить твой голос. Твой смех уже не так отчетливо слышен в моей голове, твой взгляд будто бы уплывает в туман. И мне страшно, каттен. Я не готов отпустить тебя, слышишь? Говорят, мужчины не плачут. Это всё херня, Харрис. Плачут, ещё как плачут. Особенно, когда теряют частичку себя. Свою родственную душу. Я больше не боюсь своих чувств. Но без тебя это уже не имеет никакого смысла… Наверное, мне больше нечего добавить. Всё ещё безумно скучаю.__________________________________________________
И снова здравствуй, Агата. Тебя нет уже восемь лет. Чертовых. Восемь. Лет. Тебе было бы двадцать девять. И, возможно, другая фамилия. А я до сих пор один. И нет, я не жалуюсь. Ведь ты самое лучшее, что случилось в моей жизни. И я уверен, что уже не полюблю ни одну женщину, как полюбил тебя. Или даже близко к этому. Если честно, я даже не пытаюсь. Прости меня, что не писал тебе все эти годы. Знаешь, наверное мне попросту было стыдно. Стыдно за то, что забыл твой голос и взгляд чистых глаз. Забыл, как ты смешно морщила нос, когда была чем-то недовольна, хмурила брови и смущенно убирала надоедливый локон блестящих волос. Но я никогда не забуду это чувство внутри. Обещаю. Знаешь, говорят, что боль со временем притупляется. Нагло врут. Она просто становится сродни привычке. Становится чуточку проще жить. И это, наверное, означает, что это моё последнее письмо. Но я не прощаюсь с тобой. Это не значит, что я прекрасно живу без тебя, или моя любовь прошла. Я лишь говорю до новой встречи, моя маленькая мисс Харрис…
