Шоу продолжается несмотря на смерть Арлекина

      Света в зале становится меньше, как если бы часть прожекторов-светлячков закрылись от смущения шляпками. В этой приятной полутьме появляется он. Сокджин ступает медленно, расслабленно. Он не выбегает на сцену, чтобы сорвать аплодисменты. Его костюм не переливается блестками и всеми цветами радуги. Лишь черный и белый — два цвета, два вечных противника, добро и зло в привычном нам понимании. Белая рубашка, наглухо застегнутая на все пуговицы, поверх черный жилет, такого же цвета брюки обнимают бедра. Двухцветный плащ: светлый верх, темная подкладка — мягко лежит на плечах. Он волнуется от каждого движения Сокджина, но крепления к жилету в виде двух белоснежных розочек не дают ему сорваться с места. На лице фокусника маска. Есть в аксессуаре то, что отличает его от большинства выступающих на арене этого цирка. Кружевная белоснежная маска на удивление не принадлежит никакому животному.       Остановившись в центре зала, он щелкает пальцами и из динамиков начинает литься музыка. Сокджин улыбается. Он проводит рукой по лицу, и маска превращается в кролика на его ладони. Сокджин отпускает зверька и достает из шляпы карты, рубашки которых покрыты узором из чёрно-белых роз. Музыка становится напряженнее, ритмичнее, словно где-то-то там невидимый простому глазу медиум стучит в свои барабаны. Сокджин подкидывает карты вверх, и они исчезают, сгорая одна за одной. Последнюю комкает, сжимает, затем дует на плотно соединенные руки. Когда он снова разводит их в стороны, ладони объяты огнем. Сокджин резко соединяет их и внозь расцепляет. Розы в его руках такие прекрасные, ярко алые. Сокджин поочередно смотрит на каждую, оставляет поцелуи на лепестках, потом подкидывает их вверх. Уже в воздухе нежные цветы разлетаются легкими бабочками.       Сокджин подкидывает шляпу, ловит нескольких. После к удивлению зрителей вновь достает из шляпы цветы и леденец для мисс Бетти. Та смеется, как девчонка, принимая подарок, и посылает фокуснику воздушные поцелуи.       Арена темнеет. Музыка становится тише, бежит по клавишам весенним дождем, только недавно набравшим силу. Посреди сцены, там, где стоит Сокджин, загорается маленький огонек. В его тусклом свете можно разглядеть лишь силуэт фокусника. Он держит пламя на пальце, несет в зрительный зал, охраняя как величайшую драгоценность. Сокджин садится на край арены перед прекрасной юной дамой. Просит её подуть на это пламя, и легким движением руки оно превращается в розу. Но прекрасный цветок неожиданно вспыхивает огнем в руках фокусника. Сокджин ужасается, сминает розу и после нее на ладони остается лишь горсть леденцов. Он неловко улыбается и протягивает их девушке. В конце концов, сладости способны скрасить любое горе.       Сокджин отходит назад, пятится, всматриваясь в зал. Музыка стихает окончательно. Совсем крошечные языки пламени кусают манжеты рубашки, хватаются за плащ. Пламя добирается до плеч Сокджина. Намджун всегда дергается на этом моменте, не сводит глаз с арены, боясь, что что-то пойдет не так. Сокджин смотрит в зрительный зал и, когда прожектор освещает его лицо, видно слезы. Фокусник плачет. В тишине зрительного зала слышно, как трещит огонь. Ещё секунда — и пламя охватывает Сокджина полностью. Потухает прожектор. Огонь разлетается фейерверками, и вновь становится темно. Темнота тяжелая, густая, она забирается в душу и камнем придавливает сердце, не давая вздохнуть. Каждый раз Намджун боится услышать крики ужаса. Он страшится, что свет вновь загорится и на арене растерзанный пламенем будет лежать Сокджин. Но Намджун чувствует легкий поцелуй на своих губах, прежде чем в зале вновь загорается свет. Сокджин стоит в центре в совершенно черном костюме.        — Хосок, кинжал!       У ног Сокджина в сцену втыкается один из тех, что совсем недавно летели в зрительный зал. Наклонившись, фокусник вытаскивает его и гладит рукоять. Он ласкает острие взглядом и пальцами так умело и нежно, что добрая четверть зала сглатывает и ослабляет ремень. Сокджин запрокидывает голову и, придерживая за острие, проводит рукоятью от впадины между ключицами вниз до пупка. Одним слитным движением он перехватывает нож поудобнее и кидает его в зрительный зал. Намджун чудом успевает раздвинуть ноги до того момента, как острие втыкается в его сиденье. На конце рукояти расцветает алая роза. Сокджин улыбается, щелкает пальцами и где-то под куполом слышатся взрывы. На арену и в зрительный зал сыпятся лепестки роз. Они падают на руки и колени, забираются посетителям в прически и сумки. Сокджин кружится во всем этом великолепии. Затем ловит один лепесток, сжимает его в руке и, поклонившись, снимает шляпу. Оттуда высовывает мордочку белоснежный кролик с фиолетовой ленточкой на шее.        — Джей Кей, забери кинжал, не стоит оставлять его у зрителей.       Кролик выпрыгивает из шляпы и прыгает к Намджуну на колени. Тот вытаскивает кинжал и дожидается, пока зверек ухватится зубами за рукоять. Сокджин с улыбкой поднимает кролика на руку, забирая у него оружие. Он снова кланяется, заканчивая свое выступление.       После того, как представление закончено и коронная фраза произнесена, в зале становится совсем тихо.       Намджун немного взбудоражен выходкой Сокджина. А что если бы он не успел, что если бы кинжал воткнулся в него, ведь проворных лис поблизости не было. Ночью Намджун видит это выступление во сне с одним лишь небольшим отличием — между его ног в этот раз оказывается сам Сокджин.       В субботу утром, выходя из полицейского участка, Намджун совершенно не ожидает встретить кого-то из цирковой труппы. О чем говорит Сокджин внутри небольшого магазинчика, не слышно, но совершенно точно не делает комплименты милой продавщице. Чимин стоит рядом с ним и выглядит растерянно, кладет руки на чужое плечо, что-то говорит на ухо. Прогуливающийся между прилавков Юнги, в отличие от этой троицы, совершенно спокоен. Может, и правда нет причин для волнений?       Сокджин оплачивает покупки и, взяв сумку с вещами, выходит на улице, где и наталкивается на самого Намджуна. Чимин что-то шепчет Юнги, но тот лишь хмыкает и тянет паренька за собой.        — Привет. Всё в порядке? — Намджун и правда обеспокоен, общение с продавщицей не было похоже на милую беседу о погоде.        — Да. Прости, мне нужно разобрать с одним делом, — Сокджин кидает взгляд внутрь магазина и тяжело вздыхает. — Как можно быстрее. Встретимся через пару дней.        — Хорошо. Может, тогда в среду?        — Да. Прости, Намджун, нам пора, — на прощание Сокджин берет его за руку и улыбается.       Постояв и поразмыслив около магазина примерно минуту, Намджун всё же решает зайти внутрь и узнать, что произошло.        — Доброе утро, Колет. У тебя все нормально?        — Доброе утро, Намджун. Да, просто клиент нервный попался, немного подпортил настроение. А ты бери пирожные, они свежие сегодня.        — Спасибо, возьму парочку, — Намджун улыбается, расплачивается за покупки. Выходя из магазина, он машет на прощание милашке Колет и желает ей удачно провести этот день. Девушка она приятная, правда, болтливая немного, но Намджуну нравится. В оставшийся от субботы кусок дня не происходит ничего интересного. Намджун ещё несколько раз выходит купить себе что-то перекусить, обменивается с Колет последними новостями и вспоминает Сокджина. До среды ещё есть время и есть надежда, что оно пройдет та же тихо, как и этот день.