Тоска пустая

— Эй, Пим, принимай новичка! Он меня по дороге вопросами об истории замучил, теперь твоя очередь. Самми, махнувший рукой вышедшему навстречу лохматому парню ненамного старше себя, не стесняясь заговорил о Штефане в третьем лице. Загасив первое раздражение, вряд ли в мире Самми учили этикету или элементарной вежливости, Штефан вышел из машины и тут же попал под прицел внимательного взгляда. — Дырку во мне проделаешь. Что, одежда не нравится? Ну так я сегодня не собирался на вечеринку в другом мире. Штефана, накрутившего себя до предела за время дороги, добила реакция аборигена: Пим пялился, не моргая. А после тирады Штефана всплеснул руками и двинул на него с улыбкой истинного маньяка. — Как такая одежда может не нравится? Старая кожа, чистый металл, ещё и стиль как у рокеров – это такие музыканты были в прошлом, у вас есть? Ты из них? Будет круто. К нам как-то принесло одного прыгуна, у него с собой была гитара. Мы передрались, кто будет песни слушать, а кто на вылазки ходить. Потом, правда, Карен всем накостыляла и вообще шуметь запретила, но как он пел! Напряжение сразу отпустило. Да и как можно, когда перед тобой восторженный мальчишка, выдающий сто слов в минуту, ходящий кругами и восхищающийся нелепой и безвкусной одеждой, выдаваемой как форма в БДСМ-клубе. Ответов, кстати, Пиму явно не требовалось, он продолжал тараторить, не глядя на отсутствие реакции. Но хотя бы перешёл к делу, вспомнив о приветственных словах Самми. — Ты хочешь какую историю? Новейшую или про катастрофу, или как обычно — узнать, что нужно сделать и не углубляться? Я тебе обо всём могу рассказать. Материалов до начала чипирования мало, правительство не хочет, чтобы люди знали настоящую историю и учились на ошибках прошлого. Я собираю сведения по крупицам, данные больших умов, которые они смогли передать. Иногда попадаются ещё не уничтоженные книги, фильмы или музыкальные диски из прошлого. Самми как-то принёс несколько сухих журналов с затопленного склада — такой улов редко попадается, почти всё успели подчистить и уничтожить. Подавив желание зажать уши, из которых уже валил пар от избытка информации, Штефан поискал глазами Самми. Тот маячил на входе в ангар, к которому они подъехали, и таскал из своей машины в другую какой-то хлам. — Давай, ты просветишь меня позже и последовательно. Пока предлагаю свалить с солнца и помочь твоему другу перетаскать шмотки. К сведению, в коже жарко. Пим кивнул серьёзно, так словно ему сообщили по-настоящему ценную информацию, и пошёл к Самми, который тут же его отогнал и не дал лезть в машину. — Займись прыгуном, пока на меня это не навесили. Мне прошлого хватило. Штефан, уловивший обрывок фразы, фыркнул и на этот раз не стал скрывать раздражения. — А что, прошлого не уберёг? По дороге ты был более покладистым. Понять, что произошло, Штефан не успел. Видимо Пим знал друга очень хорошо, потому что просвистевший у носа Штефана кулак поймал именно он. — Остынь, остынь, он не в курсе, он не здешний, они все сначала такие! Пим повис у Самми на руке и успокаивал его, теперь не обращая на Штефана внимания. Было очевидно, он ляпнул что-то совсем не то, но осознать, в каком мире Штефан оказался, было непросто. Он вообще всё больше хотел проснуться и обнаружить, что перебрал вчера в баре. Но сколько не щипал себя — во-первых сквозь штаны не чувствуется, во-вторых всё равно не помогает.

***

Когда они, наконец, убрались с солнца и зашли в напоминавшее разваленный промышленный склад помещение, Штефан напрягся. Вокруг валялся мусор, в полу виднелись провалы, перекрытия потолка, казалось, вот-вот рухнут. — Иди за мной, чтобы не наступить в наши ловушки. Нужно дойти до лифта и спуститься на базу, здесь всё так выглядит для маскировки. Штефан кивнул и пошёл за Пимом след в след, потому как Самми уже скрылся в глубине помещения и ждать никого явно не собирался. — А твой друг от меня в восторге… — Не обижайся на Самми. Он прыгунов не жалует, так уж вышло. — Я заметил. И, как я понял, причины у него есть. — Правильно понял. У него родители из-за такого, как ты, погибли. Не в том смысле, что вы все одинаковые, а в смысле из-за прыгуна. — Да понял я, можешь не пояснять. И он теперь всех под ноль выстриг. — Что? — Считает, что если кто-то один облажался, то все такие? — Нет, он ещё раз пробовал и также неудачно, но уже для прыгуна. Об этом я тебе рассказывать не буду, спроси у него, если зубы захочется проредить. — Да нет, мне улыбка дорога, как дань уважения работе стоматологов. Пим снова с интересом глянул на Штефана, но времени пояснить не осталось — они добрались до лаза, в который Штефан едва протиснулся за ловким худым парнишкой. Контраст помещений, которые Штефан увидел вначале и лицезрел сейчас, приятно удивлял. Не пять звёзд и даже не две, но чисто, по-военному лаконично и светло. Пока больше и не надо. Из коридора, в котором они оказались, вело несколько дверей, одна из них и оказалась замаскированным лифтом. Спустившись вниз, Штефан услышал крики, раздававшееся из коридора: — И пусть Пим этим занимается! Я вам лучше еды привезу или ресурсов, но никогда больше, ты поняла меня?! Ты обещала! — Как я понимаю, курировать меня ты будешь? Судя по воплям из коридора, Самми отказался. Пим пожал плечами: — Это как скажет Карен, она сейчас за главную, пока Бёрт в отъезде. Есть одна вещь, которую тебе нужно запомнить: здесь у всех железная дисциплина. И даже если Самми будет кричать несколько дней – он пойдёт и сделает то, что скажут старшие. Штефан не стал делиться мнением, что для всех было бы лучше работать с тем, кто не вызывает резкого отторжения. Лезть со своими правилами на чужую военную базу он не собирался, но и желания работать с Самми не испытывал. Оставалось надеяться, что Карен окажется дальновидным лидером и не создаст своими руками бомбу с отложенным стартом. Пим, пропавший из поля зрения, вернулся, когда Штефан успел заскучать в выделенной ему каморке размером с сортир, на полу которой валялся старый продавленный матрас. — Карен хочет с тобой познакомиться, но у нас сейчас неприятности и она попросила подождать. А без её разрешения я не могу показать тебе базу. Но поверь, лучше, чем здесь, тебе не будет. — Хочешь сказать, что у меня апартаменты класса люкс? — Не совсем понял, о чём ты, но остальные спят в большом зале вповалку и дежурят по очереди. Так что тебе повезло. В отдельные помещения обычных бойцов пускают, только если чем-то отличились. Самми с братьями недавно две ночи здесь спал, когда смог принести Гаю радиопередатчик. Гай, кстати, наш гений, он сделал временную глушилку электроволн, на него здесь все молиться готовы. Если есть кто-то, кого берегут больше, чем прыгунов — это он. Хочешь познакомлю? Штефан вздохнул. Количество информации, выдаваемой Пимом в минуту, утомляло. К тому же у него были более насущные проблемы, нежели знакомство с гениями из чужого мира. — Слушай, давай после. А пока мне бы переодеться и ополоснуться, а то яйца вспотели в этом костюме. Есть шмотки? Пим на секунду опешил, а потом развернулся на выход: — Пойдём, форму дам, но технической воды осталось мало, всю не трать. Я не успел рассказать, но у нас туго с водой. — Самми сказал, что часть планеты утонула, а часть высохла. Ты в курсе, почему это произошло? И почему воды не хватает? — Когда из-за таяния ледников и взбесившихся подземных вод из берегов начали выходить океаны и моря, люди попытались остановить катастрофу с помощью термического оружия, переоборудованного для осушения больших площадей. Но что-то — уже никто не может сказать, что именно — пошло не так. Спутники заклинило или это была диверсия — неизвестно. Но в итоге большая часть территорий превратилась в непригодные для жизни пустыни, а оставшаяся вода оказалась заражена и загрязнена. Штефан нахмурился и хлопнул Пима по плечу, останавливая: — Когда это случилось? В каком году? — Тебе не поможет эта информация, Самми не говорил? Ваш мир отличается от нашего, и у вас будет свой сценарий. — И всё-таки. — Сейчас ты скажешь, что тебе важно это знать, ладно. У нас всё случилось в 2026, но судя по тем сведениям, что я получал от прыгунов, у всех к этому году была разная ситуация. У нас была одна женщина из другого мира, там своё летоисчисление, но вроде как 2026 по их системе давно прошёл. И такого дерьма не наблюдалось. — Да, у нас тоже не предвидится, вряд ли всё произойдёт за несколько лет, должны быть предпосылки. Штефан разговаривал сам с собой, а не с Пимом, ловившим каждое его слово. Но всё же парень, видимо, имевший богатый опыт в общения с такими, как Штефан, прервал его рефлексию. — У вас их быть не может. Что бы ты ни видел, какие бы данные ни получал, помни, здесь может быть твой дом. Но здесь не твой мир. Кивнув, Штефан засунул руку в карман, снова нащупывая в нём плаг и сильно сжимая на нём пальцы. Это успокаивало, и, немного взяв себя в руки, Штефан заставил себя отпустить Пима и пойти за ним. Время обдумать всё у него будет. А пока он хотя бы избавится от фетишистских шмоток и освежится. Если уж влип во всё это дерьмо, то хотя бы подохнет не от жары и антисанитарии.