By My Side

OST: Matenrou Opera — Dolce

Сейчас, когда Чжань был уверен, что у них впереди вся ночь, а никто из охраны не последовал за ними, по крайней мере, на расстоянии взгляда, ему было чертовски сложно прервать такой умопомрачительный поцелуй и оттолкнуть Ибо от себя. Тем более когда ему хотелось до упора отодвинуть сидение назад и сделать уже хоть что-нибудь с этим безумным человеком, который запросто мог спровоцировать его на глупости прямо на дороге. Да что там на дороге! Они даже из города ещё не выехали, а Ибо уже потерял над собой контроль и сейчас пытался лишить контроля и Чжаня. — Хватит! — Чжаню пришлось повысить голос, а когда и это не помогло — воспользоваться запрещённым приёмом. От боли в прокушенной губе Ибо застонал и наконец отодвинулся настолько, чтобы Чжань смог перевести дух. — Чжань, — Ибо потрогал ранки на губе сначала языком, а потом и рукой. — Между прочим, это было больно. — Ничего, потерпишь, — Чжань чувствовал вкус крови Ибо у себя на губах и на языке. — И скажи, ради бога, что у тебя есть салфетки. Наверняка я выгляжу как оголодавший вампир. — Ты красивый, ты мог бы им быть… — Ибо сначала попытался стереть кровь со своего лица рукой, но потом сдался и полез в бардачок искать салфетки. — Ибо, прекрати! — Чжань поморщился. — Давай без этого дешёвого пафоса. — Где ты нашёл пафос? Ты просто красивый… — Ибо наконец выпрямился, дав понять, что его поиски увенчались успехом. — Я в курсе, — Чжань излишне поспешно выхватил у Ибо из-под носа упаковку влажных салфеток и с удовольствием протёр сначала лицо и руки, а потом и все поверхности, до которых смог дотянуться. — А это ещё зачем? — не понял Ибо, то и дело машинально зализывая дважды раненую губу. — Затем, — Чжань убедился, что ничего не попало на рубашку, и скомкал салфетки. — Если ты вдруг решишь продать машину, ты должен позаботиться, чтобы людей, которые у тебя её купят, не осудили потом за твоё убийство. — Какие сложности, — Ибо поморщился. Было заметно, что его это не беспокоит совершенно. — А что, у вас в полиции этому не учат? — не удержался от укола Чжань, которому подошёл бы любой способ, чтобы остыть и успокоиться. — Этому? — Ибо удивился. — И почему в полиции? — Потому что мы уже выяснили, что ты такой же клерк, как я балерина Большого театра, — Чжань усмехнулся, а потом поправил свой ремень и кивнул Ибо. — Пристегнись, я собираюсь ехать дальше. Разве что ты собираешься выйти здесь. — Это моя машина, — Ибо демонстративно щёлкнул карабином, дав понять, что выкурить его из автомобиля просто так не удастся. — Ты, кстати, можешь ехать быстрее. Мы же не пенсионеры какие-нибудь. — Мы всё ещё в городе, — напомнил Чжань, которому сейчас меньше всего хотелось разбираться с полицейскими и платить штраф за нарушение скоростного режима. Богатый жизненный опыт подсказывал, что иногда достаточно сущего пустяка, чтобы разрушить сложнейшую и годами работавшую схему. А это означает, что если ты вдруг решил играть с законом в кошки-мышки, укрываясь от налогов и занимаясь не слишком чистым бизнесом, то лучше не попадаться на ерунде вроде превышения скорости или непристёгнутого ремня безопасности. — Ты в постели тоже такой правильный? — не удержался от ответной шпильки Ибо, но Чжань даже ухом не повёл. Ему сейчас не хотелось поддаваться на глупые провокации и отвечать, каждый раз рискуя сказать что-то лишнее или не слишком уместное. — Чжань? Поговори со мной. — Поговорю, когда приедем, — Чжань смотрел строго перед собой, чтобы не отвлекаться и не увеличивать тот список глупостей и необдуманных поступков, который уже за ним числился. — А до этого почему нет? Ты же сам сказал, что нам долго ехать. Скучно же… — Ибо так старательно делал вид, что всё происходящее в порядке вещей, что Чжань почти ему верил. — Можешь поспать, — Чжань наконец выбрался за черту города и тут же существенно прибавил в скорости. Он умел ездить на грани допустимого режима, поэтому не слишком волновался, тем более эта дорога практически всегда была пустынна, а уж поздним вечером и подавно. — Я не хочу спать, — отозвался Ибо. — Я хочу на тебя смотреть. И заметь, я не спрашиваю, куда ты меня везёшь. Цени это. — Ценю, — согласился Чжань, хоть и понимал, что едва ли стал бы объяснять, даже если бы Ибо начал спрашивать. — Может, ты сам мне расскажешь? Это твой дом? — Ибо ожидаемо не удержался от попытки прояснить ситуацию. — Да, — Чжань кивнул, но на провокацию не поддался, предоставив Ибо возможность думать самому. — А кроме тебя там больше никто не живёт? — ещё один вопрос и ещё одна проваленная попытка что-то узнать. — Да. — А продукты там есть какие-нибудь? — Да, — автоматически ответил Чжань, но потом осознал вопрос и усмехнулся: — Подловил. Чего нет, того нет. — А зачем тогда мы туда едем? — искренне удивился Ибо, словно до этого Чжань пригласил его на ужин, пообещав мишленовскую кухню. — Утром я смотаюсь в ближайшую деревню, — Чжань всегда так делал, когда наезжал в свой домик на два-три дня. Всё равно задерживаться там дольше у него не получалось: то одно, то другое дело постоянно требовало его присутствия в городе. — Я бы и сейчас поел, — Ибо демонстративно тяжело вздохнул, но Чжань и в этот раз не поддался, наоборот, только скорость прибавил, когда они проезжали мимо очередной придорожной забегаловки. — Потерпишь, — Чжань решил, что поговорить им нужно было в первую очередь, а все остальные проблемы никуда не делись бы, даже если бы их решение пришлось отложить на утро. — Ты надеешься, что я признаюсь тебе, что служу в полиции, и ты сможешь с чистой совестью бросить меня в лесу умирать от голода? — выдвинул идею Ибо, а Чжань впервые задумался, сколько на самом деле тот успел выпить. В прошлые их встречи Ибо вёл себя одновременно и наглее, и серьёзнее. Сейчас же Чжань словно имел дело с зелёным юнцом, у которого гормоны уже играли вовсю, а вот мозгов ещё не приросло в достаточном объёме. — Ты меня раскрыл, — Чжань чуть крепче сжал руки на руле. — А ты служишь в полиции? — Нет, — Ибо покачал головой, но от продолжения воздержался, фактически отплатив Чжаню той же монетой. — Нет в смысле «вообще» или нет в смысле «уже»? — Чжань не удержался от уточнения, но, к собственному удивлению, ответа не получил. Ибо очень внимательно смотрел в окно и то ли не слышал, то ли демонстративно не хотел отвечать. — Ну и молчи, — Чжань фыркнул. — Это не я хотел поговорить… Ибо вскинулся, но в последний момент передумал и промолчал, даже не повернулся в его сторону, и Чжань решил, что с этой темы следует начать, когда они наконец приедут. Если, конечно, по дороге ничего не случится. К сожалению или к счастью, обошлось. Ибо вскоре действительно задремал, и остаток пути прошёл более чем спокойно. Спустя ещё час с хвостиком Чжань подъехал наконец к своему домику, который с дороги в темноте и разглядеть-то было сложно. Он успел открыть ворота и загнать массивный внедорожник на участок, когда Ибо наконец проснулся и открыл глаза. — Ты привёз меня в лес? — он потёр лицо руками, отстегнул ремень и не слишком ловко выбрался наружу. Когда он потянулся, зоркий Чжань заметил мелькнувшую над ремнём полоску белой кожи, а ещё поясную кобуру, в которой наверняка не зажигалка лежала, а кое-что посерьёзнее. У Чжаня тут же возникло несколько вопросов к собственной охране, особенно если этот пистолет был с Ибо в клубе. — Мне кажется, тебе нечего бояться, — Чжань решил рискнуть. — В отличие от меня ты вооружён. — Заметил-таки… — ухмыльнулся Ибо, как будто намеренно устроил Чжаню тест, и тот его прошёл. — А разве ты не этого хотел? — Чжань пожал плечами. — Ты собирался мне всё объяснить — объясняй, — он поднялся на крыльцо своего домика, зажёг фонарь на террасе и открыл тяжёлую дверь. — И проходи уже в дом, снаружи не жарко. — Кому как, — Ибо последовал за ним и нагнал Чжаня уже в холле, обнял со спины и горячо выдохнул ему в затылок. — Мне вот очень жарко, — его руки скользнули по груди Чжаня, зацепив не только ворот рубашки, но и обнажённую кожу. — Ибо! — Чжань мог бы поклясться, что постарался и сделал всё возможное. Абсолютно всё, что было в его силах. Но, видимо, сколотить банду и подмять под себя весь теневой рынок краденых автомобилей, автозапчастей и подпольных гонок было куда проще, чем противостоять Ибо, когда у того уже крышу сорвало от желания. Чжань не справлялся, он чувствовал грохот крови в висках и нестерпимое желание вывернуться из объятий, чтобы случайно не воспламениться от того жара, что излучал Ибо. — Мы поговорим, — мурлыкнул Ибо на грани слышимости, а потом нежно прикусил Чжаня за шею. — Следы нельзя? — О чём ты вообще думаешь? — Чжань всё же попытался развернуться, и на сей раз Ибо ему позволил. Чжань всмотрелся в его глаза и даже дыхание задержал, так ему стало страшно и сладко одновременно. Это ощущение можно было сравнить с тем упоительным и манящим ужасом, который ты испытываешь, стоя на краю площадки, вот-вот готовый прыгнуть. Только сейчас Чжань стоял там без инструктора, страховки и ремня, который должен был вытащить его наверх. И он хотел, по-настоящему хотел шагнуть вниз. — О тебе, — Ибо как будто ещё сильнее опьянел за тот час, что проспал в машине. Его низкий хриплый голос выкручивал Чжаню нервы, заставляя дрожать как в лихорадке. — О чём ещё мне думать? Только о тебе… — Ибо, хватит! — от слов делалось только хуже. Пока Ибо молчал, Чжань мог позволить себе сосредоточиться на тактильных ощущениях, на тепле тела Ибо и его запахе. Но как только тот начинал говорить, Чжаня просто коротило, как неисправный электроприбор. И то, что Ибо говорил, никак не вязалось с его тоном и голосом. Он словно девчонку соблазнял в ночном клубе или пытался развести подружку на секс, когда до этого изменил ей с другой подружкой. — Что? — Ибо вскинулся, посмотрел Чжаню в глаза пустым взглядом. — Что, Чжань? Что я сделал не так? Почему ты… — Просто молчи, — Чжань не собирался сейчас вдаваться в подробные объяснения. Да и едва ли Ибо понял бы его сейчас. — Но я хочу… — Ибо вроде и слышал его, но понимал как-то по-своему. — Молчи, — Чжань выдохнул, чтобы хоть немного успокоился. — Пожалуйста, молчи, ты несёшь такой бред… Я чувствую себя… В общем, мне это не нравится. — Но ты мне нравишься… — Ибо действительно не понимал. Или не хотел понимать, продолжая гнуть свою линию. — Это можно было сказать по-другому, — Чжань встряхнулся и попытался немного отодвинуться. — Я не против того, что может быть дальше… Я даже этого хочу. Но я не твоя подружка, которой ты можешь так просто вешать лапшу на уши. Ты лгал мне с самого начала… Ты ведь не просто так оказался в моей мастерской? — Ты хочешь прямо сейчас об этом поговорить? Чжань, я обещаю тебе… — Ибо снова попытался вернуть себе контроль, но Чжань не позволил. — Не надо мне ничего обещать! — вспылил он. — Или говори сейчас… — Я не полицейский! Я был им, да… Но это было очень давно. Настолько давно, что я сам уже успел об этом забыть, — выпалил Ибо таким тоном, словно эта тайна была чем-то постыдным. Впрочем, кто знает, может, и была. — Очень интересно, — Чжань криво усмехнулся. — Ты знаешь, пожалуй, мне нужно выпить… — Мне тоже, — Ибо последовал за Чжанем вглубь дома. В своё время Чжань не стал усложнять и превратил весь первый этаж в единое пространство, лишь слегка разграничив его мебелью. Чтобы добраться до кухонной зоны, где он держал алкоголь, пришлось обогнуть большой диван и столешницу, которую всякие модные журналы по дизайну интерьера называли «островом». — Ты позволишь? — Ибо словно вспомнил, кто в доме хозяин, и внезапно — с большим опозданием, по мнению Чжаня, — заскромничал. — Не стоило бы, — Чжань открыл дверцу шкафчика, достал оттуда бутылку виски и два стеклянных стакана с толстым дном. — Пистолет… Убери, положи куда-нибудь. Я не хочу постоянно отвлекаться на то, что ты можешь пристрелить меня в любой момент. — Тем более когда ты без бронежилета? — Ибо медленно и очень демонстративно приподнял свитер, а потом двумя пальцами вытащил пистолет из кобуры и положил его на столешницу. — Или ты думал, что я не замечу это, обнимая тебя? — Тем более когда я без бронежилета, — Чжань никак не отреагировал на этот выпад, хотя Ибо и подтвердил то, о чём Чжань и так догадывался. Он поленился расстёгивать пуговицы, и дорогая рубашка от Гуччи одним движением руки превратилась в тряпку, прежде чем её отправили на пол. — Мне следовало бы научиться, но иногда я отвлекаюсь и проваливаю экзамены. — Откуда это? — Ибо тут же приблизился и тронул пальцами шрам на боку. — Так, оказался не в то время не в том месте, — Чжань всё ещё не собирался рассказывать, из чего состоит его обычная жизнь, человеку, который только что признался ему, что когда-то был полицейским. Такого человека и в дом пускать бы не стоило, но Чжань уже зашёл слишком далеко. — Если ты служил в полиции, ты должен понимать, что никто не любит бизнесменов. А успешных — тем более. — Ты успешный? — пальцы Ибо скользили по телу Чжаня, безошибочно находя один шрам за другим. Бок и плечо — те самые шальные пули, внизу живота ещё один — от ножа. Тогда ему снова повезло, и длинное узкое лезвие только чудом не зацепило почку и не лишило его других, не менее важных внутренних органов. Счастливчик, не так ли? — Я успешный, — Чжань прикрыл глаза, чтобы не видеть этого безумного блеска в глазах Ибо. — И как видишь, пока довольно удачливый. — Ты называешь это удачей? — Ибо погладил тот шрам, что остался от ножа, а потом уверенно скользнул ниже, прошёлся по моментально ставшей выпуклой ширинке. — Я жив, — Чжань с трудом сглотнул неожиданно возникший в горле ком. Его голос стал ниже и ощутимо охрип. — Справедливо, — Ибо невесело усмехнулся, а потом вдруг отпустил Чжаня и через голову стянул с себя свитер вместе с нижней майкой. Чжань снова увидел край так заинтересовавшей его прежде татуировки и не удержался, обвёл пальцем контур. — Хочешь взглянуть? — Если ты не боишься поворачиваться ко мне спиной, — Чжань зачем-то говорил все эти странные вещи, которые скорее могли оттолкнуть Ибо, нежели вывести их странные и явно не совсем нормальные отношения на новый уровень. — Не боюсь, — Ибо повернулся и сделал пару шагов вперёд, чтобы рисунок на спине было лучше видно. Чжань даже присвистнул, настолько роскошной ему показалась работа: — Офигеть! — Нравится? — Ибо как будто не привык ещё к чужим восторгам и теперь отчаянно нуждался в одобрении Чжаня. А может, и правда не привык, Чжань не мог сказать наверняка. — Очень, — согласился Чжань. — Шикарная работа. Дорогая, видно руку мастера… А это… Это что-то значит для тебя? — Что-то значит, — секреты только множились. Стоило раскрыть один, как на его месте тут же возникало несколько новых. Впрочем, этот секрет на первый взгляд ничем не угрожал жизни Чжаня и безопасности его людей, поэтому Чжань не стал настаивать. — А в полиции у тебя не было проблем? Она же большая, — Чжань снова принялся обводить стилизованного под древние акварельные техники дракона, выполненного чёрной тушью с лёгкими вкраплениями красного и белого. Рисунок казался лёгким и естественным, как будто его только что нанесли на кожу кистью и красками. — Я её потом сделал, — Ибо наклонил голову и чуть свёл плечи, чтобы Чжаню было удобнее. — А сейчас? — он спрашивал без умысла и подтекста, как будто сам себе не отдавал отчёта в том, что говорит. — Что? — Ибо наверняка понял суть вопроса, но попытался выгадать время для ответа. — Сейчас она тебе не мешает? Там, где ты сейчас служишь, — Чжань встряхнулся и заставил себя спросить, потому что лечь в постель с человеком, о котором не знаешь вообще ничего, было слишком даже для него. — Или ты снова попытаешься солгать? — Я сейчас просто выполняю заказы… — Ибо повернулся, чтобы смотреть Чжаню в лицо. — Например? — тот вскинул бровь. — Например, проникнуть на гонку, принять в ней участие… Выиграть, если получится, — нарочито растягивая паузы между словами, пояснил Ибо, и Чжань криво усмехнулся, подумав вдруг, что Чжочэн сейчас сказал бы: «Я же говорил». — Аварию спровоцировать, да, если честно выиграть не получится? — подсказал Чжань, которому всё меньше нравилось то, что он сделал. Ему стоило бы потерять Ибо в лесу или выбросить с лодки в море, а не тащить в убежище, чтобы остаться с ним наедине на всю ночь. — А в таких гонках разве кто-то выигрывает честно? — Ибо насмешливо улыбнулся. — Насколько мне известно, основной фаворит ещё ни разу не выходил на трассу трезвым и не под кайфом. Думаешь, почему он всегда рвался вперёд как безумный? Когда за тобой гонятся все черти преисподней, у тебя выбора нет, кроме как ехать на пределе возможностей. Но я могу тебя успокоить, я никаких аварий не подстраивал. У меня была действительно хорошая машина… — Я рад за тебя, — Чжань дёрнул плечом. Без рубашки он начал зябнуть, к тому же в доме и так никогда не бывало жарко. Обычно Чжань всегда разжигал камин и прогревал свои владения, но сейчас Ибо поставил всё с ног на голову, и теперь Чжань мёрз и покрывался противной гусиной кожей. — И я рад… за себя, — Ибо, похоже, умел переключаться между своими состояниями быстрее скорости света. Только что перед Чжанем стоял прожжённый циник, бывший полицейский, кто там ещё? Охотник за головами, наёмный убийца или просто… специалист широкого криминального профиля? Чжань даже не знал, что такие бывают, хотя повидал в своей жизни всякого. А сейчас рядом с ним человек, который практически не помнит себя от любви, страсти, желания и других схожих чувств и эмоций. Чжань мог бы снова попытаться придержать коней, остановить его и заставить говорить, объяснять и спрашивать, но он осознанно отказался от этого шанса. Он стыдно мёрз и хотел прижаться к горячему телу Ибо, поцеловать его, а потом позволить ему зайти дальше. Или сделать это самому? Чжань ещё не решил, как ему быть, а драгоценная ночь утекала сквозь пальцы. Поговорить можно было потом, позже. Как и попытаться убить друг друга. Сейчас же Чжань собирался позволить себе совершить то, о чём впоследствии мог бы пожалеть. Впрочем, он точно знал, что пожалеет, если упустит этот шанс. Благоразумия хватило только на то, чтобы дойти до дивана. На последнем шаге Чжань запнулся о ножку низкого журнального столика и на диван практически упал, а на него опустился пылающий желанием Ибо. Худощавое тело его оказалось неожиданно тяжёлым, но Чжаню нравилась эта тяжесть, как нравилась и однозначность намерений Ибо. Тот хотел его так очевидно, что Чжаню казалось преступлением мешать ему добиваться своего. Чжань был уверен, что у него ещё будет возможность сместить акценты и вернуть контроль над ситуацией себе. А пока Чжань позволил себе наслаждаться, жадно впитывая и фиксируя в памяти каждую деталь происходящего, даже самую незначительную. Он остро ощущал силу желания Ибо своим телом и доверчиво подставлял ему шею и плечи, совершенно не беспокоясь о следах, которые непременно должны были остаться. Пусть останутся, чёрт с ними! И на груди тоже. На животе. На бёдрах. Ибо успел изучить его всего руками и губами, попутно избавляясь от того, что могло бы ему помешать. Чжань только бёдра приподнял, позволяя раздеть себя до конца. Наверное, сказывалось долгое отсутствие личной жизни, потому что голодные и далёкие от нежности ласки Ибо распаляли и заставляли просить большего. И Чжань просил, задвинув подальше гордость и чувство собственного достоинства. Он умолял и делал это даже слишком охотно, потому что понимал: он сможет потом отомстить. Ибо не слишком церемонился, и Чжань был этому только рад. Все эти нежности, томные глупости были хороши для подростков. А Чжань уже достаточно пожил, чтобы точно знать, чего он хочет в постели. И сейчас он хотел Ибо едва ли не сильнее, чем тот хотел его сам. Взаимное желание толкало их друг к другу, влекло, манило и обещало немыслимые удовольствия. Чжань позволил себе поддаться, с головой нырнуть в этот омут. Он ни на секунду не закрывал глаз, поэтому видел каждую эмоцию, появлявшуюся на лице Ибо. А тот даже не скрывал, как сильно ему нравилось присваивать себе тело Чжаня, обладать им, пусть и преодолевая для этого некоторое сопротивление. Болезненность проникновения не только не отрезвила, но даже подстегнула сильнее. Чжань впервые позволял кому-либо делать нечто подобное со своим телом и, что самое страшное, со своим сердцем тоже. В груди было даже больнее, но Чжань уживался с этой болью и двигался навстречу, вжимая пальцы во влажную от пота кожу спины и плеч Ибо. Никто из них не готовился заранее, и теперь Чжань мог бы сказать, что никто не был ближе к нему и глубже в нём, нежели Ибо. И никто до Ибо не смел оставлять столько следов своего присутствия. Долгожданная разрядка, подаренная одновременными движениями бёдер Ибо и его руки, не принесла Чжаню желанного облегчения. Наоборот, в нём словно образовалась пустота, которую срочно требовалось чем-то заполнить. И это ощущение стало только сильнее, когда Ибо отстранился и попытался пристроиться на краю дивана. Чжань был готов увидеть на его лице выражение превосходства, но, к его удивлению, Ибо смотрел всё так же голодно и жадно, ничем не выдавая своего смущения. Похоже, он был совершенно доволен тем, что видел. И под этим взглядом хотелось прикрыться и одновременно сделать что-то такое, что могло бы утолить этот голод. И кое-какие мысли по этому поводу у Чжаня имелись. Они воплотились в нечто более реальное, когда Чжань сел тоже, оказавшись при этом у Ибо за спиной. Акварельный чёрный дракон был перечёркнут глубокими и уже начавшими вспухать царапинами. Кое-где они кровили, и Чжань не стал отказывать себе в том, чтобы собрать крохотные капли языком. Ибо вздрогнул, прогнулся, пытаясь уйти от прикосновения, но Чжань не позволил, зафиксировал руки Ибо за спиной и подтолкнул его, заставив сначала подняться, а потом устроиться на диване на коленях. Чжаню пришлось подтолкнуть Ибо ещё немного, чтобы тот догадался навалиться грудью на спинку дивана. Чжаню тоже хотелось оставить свои следы, поэтому очень скоро отпечатки его зубов проявились у Ибо на шее. Чжань ещё пару раз прихватил его холку ради собственного удовольствия, а потом прижался сильнее, практически навалился, такой же горячий, жадный и голодный, как сам Ибо до этого. Чжань не нуждался в просьбах и подсказках. Он будто разговаривал с телом Ибо своим телом и получал однозначный ответ. Впрочем, было трудно усомниться в этой однозначности, слишком уж громкими получались стоны, прорывавшиеся из груди Ибо. Упиваясь этими стонами, пылом Ибо и его готовностью не только брать, но и отдаваться без остатка, Чжань очень скоро потерял контроль над собой. Нахлынувшее удовольствие лишило Чжаня понимания происходящего. Какое-то время он пребывал где-то внутри бессознательного и очнулся только тогда, когда Ибо застонал снова, теперь уже в попытке выбраться из-под него. — Извини, — Чжань отстранился немного, а потом и вовсе отодвинулся, отсел подальше, чувствуя, как всё его тело наливается свинцовой тяжестью. — Нормально, — Ибо отмахнулся, а потом вдруг смутился и даже чуть покраснел, к чему Чжань оказался совершенно не готов: — И ты извини тоже. — За что? — Чжань не понял сразу, но улыбнулся, услышав ответ: — Кажется, я должен тебе новый диван. — Можешь просто почистить этот, — Чжаня сейчас меньше всего волновало состояние его дивана, хотя, конечно, сложно было придумать более красноречивое свидетельство того, что между ними была близость. — А как же гости? — Ибо тут же повеселел, усмехнулся уже глумливо: — Ты сможешь посадить их сюда, зная, чем мы здесь занимались? — Здесь не бывает гостей, — напомнил Чжань. — Только я… и ты сегодня. — Только сегодня? — Ибо тут же посерьёзнел, но Чжань предпочёл оставить вопрос без ответа. Тем более он и сам его не знал. — Я схожу за одеялами, холодно, — Чжань с трудом заставил себя подняться. Кожу между бёдер уже успело неприятно стянуть, но он решил не обращать на это внимания, как и на успевшие остыть брызги на своём животе. — Если хочешь, могу ещё камин разжечь… — Я сам, — Ибо встал тоже, потянулся, продемонстрировав совершенное тело с красноречивыми следами их интимной близости, и у Чжаня снова перехватило дыхание, а внизу живота ощутимо потяжелело. Его реакция не ускользнула от Ибо, который только ухмыльнулся криво: — Иди уже. Пока Чжань ходил, Ибо довольно ловко разжёг камин, и теперь большое пространство постепенно заполнялось теплом и запахами дерева и смолы. Виски и стаканы перекочевали на столик возле дивана, но ни Чжань, ни Ибо практически не пили. Оба чувствовали себя достаточно пьяными от того, что происходило между ними. А Чжань ещё нет-нет да и позволял себе крохотную слабость: просил высшие силы продлить эту действительно волшебную ночь и дать ему ещё немного побыть тем, кем он уже давно не являлся. Здесь, в маленьком домике на побережье, окружённом лесом, Чжань чувствовал себя невероятно свободным и таким чертовски молодым, что ему снова хотелось мечтать, строить планы и представлять, какой будет его дальнейшая жизнь. Новая… Та, в которой всегда будет место для Ибо. И та, конечно же, где в жизни Ибо будет отдельное место для него. Телефонный звонок показался ему сигналом с того света, из преисподней, если хотите, тревожным набатом, возвещавшим, что ещё ни одна идиллия не продлилась долго, а его молитвы так и остались неуслышанными. — Не отвечай, — Ибо отвлёкся от камина, с которым возился уже по инерции, а не по необходимости, и взглянул на Чжаня. — Кто вообще звонит в такое время? — Это мой друг, — Чжань не мог не ответить, тем более звонил Хайкуань. — Это может быть важно, — он принял вызов и хрипло спросил: — Куань, ты на часы смотрел? — Разбудил? — в голосе Хайкуаня вины не было, а вот любопытства хоть отбавляй. — Ещё нет, — Чжань вдруг зевнул, понимая, что впервые за долгое время ему чертовски хотелось спать. — Ты же не просто так поболтать звонишь? — Нет, конечно, — Хайкуань, похоже, ещё даже из клуба не вышел, о чём свидетельствовала акустика в трубке и шум на заднем фоне. — Тогда что у тебя? — Чжань сомневался, что причиной звонка стала ежедневная рабочая рутина. Что-то серьёзное должно было произойти, чтобы Хайкуань не стал ждать утра. Хайкуань и не разочаровал: — У меня много чего — и всё интересное. С чего начать? С плохого или с очень плохого? — Даже так? — Чжань напрягся. — Давай с того, что очень… — Я, кажется, нащупал кое-какой электронный след твоего любовника. Я вообще думаю, что он работает на самые высокие структуры. Может быть, разведка, национальная безопасность. У таких точно хватит и средств, и возможностей, чтобы полностью убрать все следы человека и заново создать личность… — Я понял, — Чжань поморщился немного, мельком подумав, как нужно было трактовать объяснения Ибо. Выполняет заказы, конечно. Солгал или просто немного недоговорил? Национальная безопасность? Разведка? Какое-то безумие. Впрочем, это Чжань сам решил, что заказы шли с той стороны, на которой привык действовать он сам. У «сил добра» тоже хватало поручений, которые кто-то должен был выполнять. И этот человек сейчас возился с его камином, а до этого стонал под ним на этом диване, прогнув спину и охотно двигая бёдрами. Впрочем, нет, о бёдрах думать не стоило вовсе, даже мельком, поэтому Чжань спросил о другом: — А что, как ты сказал, просто плохо? — Передача первой партии состоится послезавтра в половине второго ночи в доках… С нашей стороны должно быть минимум людей, и, разумеется, полная предоплата, — отрапортовал Хайкуань, и Чжань не удивился. Он ожидал чего-то подобного. — Пока всё так, как мы договаривались. Послезавтра… Половина второго — не самое популярное время. Доки… Самые дальние, конечно? — Конечно, — согласился Хайкуань. — Счета тоже какие-то подозрительные. Я не уверен, что смогу вытащить наши деньги назад, если сделка сорвётся. — Тогда хотя бы позаботься, чтобы их нельзя было связать с нами, — Чжань впервые позволил себе посмотреть на Ибо. Тот так и сидел у камина, но его напряжённая поза выдавала повышенное внимание к разговору. Ибо, словно губка, впитывал всё, что слышал, и Чжаню оставалось только гадать, как он собирался распорядиться этой информацией. — Ладно, я всё сделаю, — пообещал Хайкуань. — Будь осторожен… Чжочэн уже с ума сходит, мы его еле удержали, чтобы за тобой не поехал. — Фантастическое служебное рвение, — Чжань усмехнулся. — Ладно, гуляйте, — Чжань сбросил вызов и вздрогнул, заметив, что Ибо успел бесшумно приблизиться к нему почти вплотную. — Ты что? Что-то случилось? — Случилось, — Ибо кивнул. — Я соскучился, — Ибо раскопал одеяла, в которые успел укутаться Чжань, чтобы жадно огладить его тело ладонями. — И я ревную тебя.