By My Side

OST: Apocalyptica feat. Doug Robb — Not Strong Enough

— Старые знакомые... — с удивлением и плохо скрытой растерянностью протянул один из тех, что до сих пор окружали Ибо, в красках описывая ему последствия неповиновения. — Пришли посмотреть бой? — Вроде того, — согласился Чжань. — Хотя я нахожу договорные бои не особо интересными. Это как пьеса в Академическом театре: здесь нужно поднять руку, там пропустить удар, а потом упасть в четвёртом раунде, даже если держишься на ногах лучше, чем твой соперник. Где вы, кстати, нашли то дерево? Он же никакой, а ещё фаворит… — Срать я хотел, что ты думаешь… — Вы всегда можете меня проигнорировать, — Чжань пожал плечами. — В любом случае сегодня ваши зрители должны быть благодарны. Им довелось увидеть настоящий бой, где победа зависит целиком от мастерства соперников… — Хватит мне зубы заговаривать! Нахера ты здесь? И где, блять, охрана? — Какая? — Чжань усмехнулся. — Я видел парочку увальней с автоматами, но они увлечённо болели за какого-то Донни, так что проблем не возникло. Позвать их? — Что тебе надо, ублюдок? Ставки? Денег моих захотел, подонок? — Ни в коем случае, — Чжань покачал головой. — Ты бойцу заплати — и мы пойдём. Ибо, ты с нами? — А нам по пути? — зачем-то спросил Ибо, и Чжань мог бы разозлиться, но не стал. Не сейчас, когда каждая секунда на счету. — Потом разберёмся, — он твёрдо решил, что выяснение отношений стоит отложить до более подходящей обстановки. Всякие сцены поцелуев и объяснений под пулями или в огне годились только для большого экрана, а в жизни со временем и местом всегда следовало считаться. — Так что? Или нам подождать снаружи? — Тебе лучше пиздовать отсюда, пока мы ещё добрые! — А то что? — осторожно поинтересовался Чжань. — Вы перейдёте к угрозам? — Зачем же, — его собеседник тут же расплылся в самой сладкой улыбке, и Чжань догадался, что расстановка сил изменилась и теперь наверняка была не в их пользу. — Мы же не головорезы какие… И не любим лишние проблемы с законом. Мы сейчас просто поговорим немного, а потом ты свалишь. А куда… В своё логово зализывать раны или в лес удобрять почву… это ты уже сам решишь. Ты давно в этом бизнесе, ты всё сам должен понимать. — Безусловно, — Чжань криво улыбнулся. — Я давно в бизнесе и понимаю, что сделки, подобные той, что мы заключили, не срываются просто так. Для этого должны быть веские причины. Например, желание кинуть партнёра на деньги. Или сдать его властям, чтобы потом, пользуясь моментом, подмять под себя его территорию. — Нахуй нам власти? — не понял его оппонент, но Чжань не удивился: — И то правда. Ведь деньги уже осели на ваших подставных счетах. Можно просто перестрелять доверчивых лохов, а себе оставить и товар, и выручку. Можно даже попробовать ещё раз продать… Пока покупатели не закончатся. — Это не наша вина, что ты не успел забрать свой товар… — Мы можем сделать это сейчас. Или завтра, — Чжань улыбнулся очаровательно и совсем немного наивно. — Назначим время и место, а также договоримся о возврате части средств за задержку поставки… Разве не так поступают уважающие себя и своих коллег бизнесмены? — Едва ли это возможно, товар уже… — Продан кому-то другому, — «угадал» Чжань, который не сомневался в этом ни секунды. — Тогда, может, вам продиктовать номер счёта, на который нужно перевести деньги. Я не против благотворительности, но уверен, что вы в ней не нуждаетесь. Или я могу сейчас получить долговую расписку? — Если ты постоишь здесь ещё минуту, ты получишь пулю в лоб, — похоже, у его собеседника с терпением и выдержкой было гораздо хуже. — С чего вы взяли, что вы нет? — Чжань сохранял внешнюю невозмутимость, хотя мысли его лихорадочно метались в попытке просчитать пути отступления и шансы ими воспользоваться. — А ещё вы должны рассчитаться за этот бой. Ставки были отличные. Тот, кто ставил на Ван Ибо, наверняка сорвал банк… — Он сам на себя и поставил! — Знакомая тактика, — Чжань припомнил ту самую гонку, на которую Ибо заявился в качестве «тёмной лошадки» и которую выиграл, сорвав при этом банк на подпольном тотализаторе. — И опять сработало. А говорят, что снаряд дважды в одну воронку не падает. — И ты хочешь, чтобы я дал ему уйти? Чтобы он и меня обокрал? — Зачем сразу так? Я честный бизнесмен, — Чжань усмехнулся, а потом добавил: — По крайней мере, там, где это имеет значение. Я всегда расплачиваюсь по счетам… — Неудивительно, что скоро тебе нечем будет платить даже по счетам за электричество, — его собеседник развеселился тоже. — Я даже руки об тебя марать не буду. Забирай своих псов и проваливай… — Босс… Чжань даже не обернулся: — Я ценю твоё великодушие. Но считаю своим долгом сообщить, что или мы уйдём вчетвером, или мы уйдём вчетвером, но ты и твои люди этого уже не увидят. — Попробуй… У тебя даже ствола нет. И у этого твоего героя… А ты в курсе, что он под тебя копал? Мы же всё проверили, когда он только пришёл к нам. Не каждый день, знаешь ли, бывшие герои приходят к тебе просить работу. Может, мне тебе услугу оказать, а? Пристрелить его сейчас? А деньги твои будем считать гонораром… — За такие деньги я мог бы нанять десяток киллеров и устроить им социалистическое соревнование, — Чжань фыркнул и небрежно, как будто бездумно, сунул руку в карман брюк. Он ожидал найти там зажигалку, которую сам же и положил, но пальцы нащупали прохладный металл. Госпожа! Позаботился, чёрт бы его побрал! Чжань не слишком любил ножи и пользовался ими неохотно, только когда не было другого выбора. Но сейчас, похоже, была именно такая ситуация. Чжочэн и Ичжоу прикрывали его спину, а Ибо так и сидел на низкой скамейке, ему ничего не стоило пригнуться ещё ниже, и Чжань решился. Он приложил все усилия, чтобы не пачкать руки. Но это не оценили, а ему самому не оставили выбора. У него не было времени поменять руку и прицелиться, поэтому самая опасная бабочка в мире отправилась в полёт с неудобной позиции и без должного замаха. Но даже той силы, что Чжань успел вложить, хватило, чтобы в жизни его несостоявшегося партнёра это прикосновение стало последним. Выстрелы грохнули сразу же, едва затих короткий, сдавленный вскрик. Чжань по инерции качнулся вперёд, когда его ударило в спину сзади, и даже не сразу понял, что умудрился поймать очередную пулю. Так некстати. Ибо перехватил его и не дал упасть, только попросил отчаянно: — Скажи, что ты в жилете… Чжань и сам бы был этому рад, но раньше ему не доводилось надевать бронежилеты в ночной клуб. А теперь уже поздно было что-то менять. — Уходите, босс, мы прикроем, — донёсся до ушей Чжаня голос Ичжоу, а потом картинка начала уплывать. — Не отключайся… Слушай меня… — пытался удержать его в сознании Ибо, но с каждой секундой делать это становилось всё сложнее. — В Дом, — говорить было тяжело, но Чжань пытался, пока ещё оставались силы. — Тебе нужен врач… — Ибо ещё надеялся на здравый смысл Чжаня, но тот только выдохнул: — В Дом! — Быстрее! — снова послышался голос Ичжоу. — Что с ним? — Босс ранен! — тут же отозвался Чжочэн. Ичжоу моментально оценил ситуацию: — Чжочэн, подгони машину… И кровь надо остановить… — Он сказал, чтобы мы ехали домой… — послышался не слишком уверенный голос Ибо. — В Дом? — переспросил Ичжоу и тут же сам себе ответил: — А куда же ещё. Чжань отключился от боли ещё до того, как его смогли погрузить в машину. О том, что была ещё погоня и даже некое подобие перестрелки прямо на городских улицах, он узнал уже значительно позже, когда наконец пришёл в себя в своей постели. — Ты даже не представляешь, как ты нас всех напугал, — заявил Цзаньцзинь сразу же, как только заметил, что у Чжаня дрогнули ресницы. — Я сам испугался, — во рту пересохло, а губы казались двумя потрескавшимися кусками глины. Чьи-то руки тут же поднесли к ним стакан с водой, и Чжань сделал несколько жадных глотков. — Тише, никто не отнимает у тебя, — едва слышно прошептал Ибо, и Чжань моментально отреагировал на голос и открыл глаза, чтобы убедиться, что Ибо не галлюцинация из-за наркоза: — Ты тоже здесь? — Мы все здесь, — снова заметил Цзаньцзинь. — И мы все очень рады, что ты ещё поживёшь. Сложно сказать, как долго это будет… — Не психуй, — Хайкуань мягко погладил его по спине, а потом притянул в объятия. — Мы все очень беспокоились… — Ичжоу рассказал, как всё было, — Хаосюань подошёл ближе, а потом и вовсе присел в ногах. Цзиян тут же скользнул к нему под бок. — Ты знал, что так будет? Ты нас поэтому отослал? — Это здравый смысл, — Чжань попытался пошевелиться, но спина тут же отозвалась болью, и он замер. — Убегать вчетвером всегда проще, чем ввосьмером. — А где был твой здравый смысл, Чжань, когда ты на главаря другой группировки с голыми руками полез? — Цзаньцзинь никак не мог успокоиться, и даже объятия Хайкуаня слабо ему помогали. — У меня был нож, ты сам мне его дал, — напомнил Чжань. — Этот? — Цзаньцзинь вытащил из кармана свой балисонг, прокрутил на пальцах и снова спрятал. — Скажи спасибо, что Ичжоу его прихватил… — Спасибо, — Чжань повернул голову в сторону дверей, ведущих из спальни в гостиную, и увидел там Ичжоу, Чжочэна и даже Фаньсина, который явно переживал, что в нужный момент был далеко и не мог помочь. — Мы бы справились сами, босс. — Вы и справились, — Чжань снова попытался шевельнуться. — А что сказал док? Сколько мне так лежать? — Док сказал, что ты родился в рубашке. И, если бы тот, кто в тебя стрелял, прицелился получше, ты бы здесь уже не лежал, — заметил Хайкуань. — Это не ответ! — Чжань хотел услышать что-то более конкретное, но Ибо покачал головой: — Это значит, что ты будешь лежать столько, сколько нужно… — А мы проконтролируем, — пообещал Цзаньцзинь, и у Чжаня не возникло ни капли сомнения, что тот не шутит и не преувеличивает. Похоже, он действительно очень сильно всех напугал. — Может, мы пока пойдём? — вдруг предложил Цзиян, а когда все присутствующие с недоумением посмотрели на него, пояснил: — Мне кажется, им надо поговорить… А мы потом ещё зайдём. — Пусть так говорят! — неожиданно упёрся Цзаньцзинь. — Мы тут все чуть с ума не сошли. Они уже один раз поговорили… — Пусть теперь ещё раз поговорят, — настаивал на своём Цзиян, а рука Хаосюаня на плече его только приободряла. — Он же тебе не мешал Куаня убивать в своё время… ты сам это говорил. — Но я же не убил! — возмутился Цзаньцзинь. — И он даже не знал, поэтому и не мешал. — Но ты хотел! — Цзиян продолжал настаивать на своём. — Мало ли что я хотел… — Цзаньцзинь не собирался сдаваться до последнего. — Пусть поговорят, — Хайкуань ласково улыбнулся, а потом легко, как игрушечного, подхватил Цзаньцзиня и закинул себе на плечо, придерживая за ноги, чтобы не брыкался. — Пойдём… Парни, вы снаружи… — Будет сделано, — тут же кивнул Ичжоу, и вскоре в спальне остались только Чжань и Ибо, который больше не произнёс ни звука и даже, похоже, на Чжаня не взглянул. — Поговорим? — осторожно поинтересовался Чжань, которого временная беспомощность угнетала и раздражала. — Надо бы, — без особого энтузиазма согласился Ибо, но в сторону Чжаня так и не повернулся. Приткнулся на краешке кресла, словно собирался в любой момент вскочить и бежать. — Я не настаиваю, — Чжань не очень хорошо представлял, что говорить: такой напряжённый Ибо не располагал к попыткам договориться. А ещё у него было своё мнение насчёт этого разговора: — Если ты хочешь, чтобы я ушёл… — Не хочу, — Чжань до крови прикусил губу, но всё же устроился удобнее. — Зачем ты так? — Как? — Ибо продолжал буравить взглядом ковёр на полу. — Так глупо, — Чжань наконец догадался подмять под себя другую подушку и просунуть под неё руки, чтобы лечь выше. — У тебя была карьера… Можно же было как-то иначе решить. Зачем так? С позором, с лишением привилегий… — Они думали, что я изменю своё решение, если меня припугнуть. А потом уже это стало делом принципа, — без энтузиазма пояснил Ибо, ничуть Чжаня не удивив. — То есть ты мог отделаться малой кровью? — уточнил Чжань. — Это не было актом профессионального самоубийства? — Не совсем, — Ибо наконец посмотрел на него. — Но зачем? — Чжань не понимал, зачем Ибо пошёл на принцип, когда в этом не было нужды. — Мне пришлось пересмотреть кое-какие свои ценности, — после долгой паузы пояснил Ибо. — Некоторые моменты… когда я обдумал их, открыли для меня другую сторону происходящего. — Поделиться не хочешь? — Чжань не знал, зачем ему эти знания, но не спросить не мог. — А это что-то изменит? — Считай это желанием больного… — Чжань на секунду зажмурился, потому что каждое неловкое движение сейчас было связано с болью. — Хорошо, что не сказал «умирающего», — Ибо криво усмехнулся, а потом придвинул кресло чуть ближе к постели Чжаня. — У меня была такая мысль. Но я подумал, что, если бы я в самом деле умирал, Цзань бы так просто отсюда не вышел, — Чжань повернул голову, чтобы кое-что проверить, а потом спросил: — Ближе перебраться не хочешь? — А ты… — Ибо осторожничал, но смотрел теперь жадно и взволнованно. — Не задавай кретинских вопросов, если не хочешь получить на них такие же ответы, — Чжань нервно облизал губы. — Просто иди уже сюда… — У меня не самые лучшие ассоциации, — по всей видимости, Ибо вспомнил, как сам лежал здесь раненый. — Бывает, — Чжань дождался, пока Ибо обойдёт постель и пристроится на свободной половине, а потом повернулся к нему: — А теперь я внимательно тебя слушаю. Про принципы, взгляды и что там ещё у тебя переменилось. И почему внезапно для тебя настолько перестала быть важна твоя карьера и репутация, что ты пошёл в банду наёмником… Ещё и хозяев же таких выбрал… — Когда я ещё служил, нам настойчиво вкладывали в головы мысль, что есть только чёрное и белое, хорошая сторона и плохая, правильная система и неправильная. И раз уж мы — часть правильной системы, то все, кто не с нами, автоматически против нас. Ты и твои люди были против нас. По крайней мере, я так думал изначально. И я воспринял своё задание как реально благородную миссию. В городе орудует банда, город нужно спасти, очистить его… — Ибо вздохнул, собираясь с мыслями. — Тебе б цены не было в написании революционных листовок. Если надумаешь когда-нибудь обратиться к народу, скажи, подгоню тебе броневик… — шутливо пообещал Чжань, чтобы хоть немного снизить градус напряжения, но Ибо даже не улыбнулся. Он продолжал говорить серьёзно и сдержанно: — Меня настойчиво убеждали в том, что ты — настоящее чудовище. Что ты контролируешь чёрный рынок в городе и вообще ведёшь себя как гигантский спрут, раскинувший конечности везде, куда только можно дотянуться. Торговля людьми и органами, дети-сироты, оружие, контрабанда, наркотики… Везде ты. — Везде я, — согласился Чжань, которому даже любопытно было услышать, как его воспринимали те, кто обладали властью. — А ещё они так и не могли уверенно указать на тебя… В смысле указать на тебя как на главу банды. Ты выглядел слишком молодо… — Ибо замялся, а Чжань не удержался от вопроса: — Выглядел? — Извини, сейчас ты выглядишь как несвежий покойник, — Ибо всё же решился сказать правду. — И на том спасибо, — Чжань вздохнул, отказываясь признаться даже себе, что в сердце больно кольнуло от этой правды. — Наверху были уверены, что ты — это ширма, просто прикрытие. И что убрать тебя — это убрать марионетку, которую настоящий глава банды дёргает за ниточки. Придёт новая кукла, и ничего не изменится. Я должен был внедриться в твою банду и выяснить, кто же на самом деле ей руководит, — Ибо невесело усмехнулся. — Поэтому я и целовался с тобой… И пытался понравиться всеми способами. — И на свидания звал, — напомнил Чжань. — Я тоже был уверен, что глава — это кто-то другой. Что я смогу завоевать твоё доверие, понравиться тебе, а потом раскрыться. И попросить твоей помощи. Ты бы сдал мне своего босса, а я обеспечил бы тебе безопасность и новую жизнь. — С тобой? — уточнил Чжань. — Разумеется, — Ибо кивнул. — Я поставил условие, что ты не должен пострадать… Ещё тогда, помнишь, когда меня сорвали со свидания… Я был уверен, что только я смогу тебя защитить, что банде ты не нужен, что они будут защищать своего босса. — А потом тебя ожидала масса чудных открытий, — Чжань невесело усмехнулся и уткнулся лицом в подушку. Как-то глупо всё получилось. Они оба обманывались друг в друге, но при этом умудрились прорваться так глубоко. — В первый раз я засомневался, когда мне дали уйти после гонки. Во второй — когда на мой счёт пришли деньги, выигрышная ставка и ещё какая-то сумма сверху… Я, кстати, так и не понял до сих пор, что это за деньги. — Это мой выигрыш, — Чжань повернулся и посмотрел на опешившего Ибо. — В последний момент я тоже поставил на тебя. Просто так… Чтобы хоть кто-то там был на твоей стороне. — Но зачем ты мне их отдал? — поразился Ибо. — Какой в этом был смысл? — Считай, что ты преподал мне хороший урок, а я за него заплатил. Я не знаю, было это намеренно или просто к слову пришлось, но ты указал мне на серьёзные прорехи в моей системе безопасности. И теперь, если мы когда-нибудь возобновим гонки, попасть на них станет гораздо сложнее даже в качестве зрителей. Мне жаль, но господам полицейским придётся поискать себе иное развлечение, — пояснил Чжань, а Ибо глухо засмеялся: — Я просто хотел произвести на тебя впечатление. — О, тебе удалось, — признал Чжань. — Я был очень впечатлён и твоей осведомлённостью, и твоим выбором машины, и тем, как ты держался на трассе. Обычно ни один новичок не мог долго держаться против моего фаворита… — Я просто воспользовался парочкой полицейских приёмов, — Ибо усмехнулся. — И мне повезло, а ему нет… Если бы тот, другой парень не зацепил его, мы бы бодались до самого финиша. И я не могу сказать, хватило бы мне сил… — В любом случае это уже в прошлом, — Чжань прикрыл глаза, позволив образам мелькать в памяти без какого-либо порядка. Вспоминались почему-то преимущественно поцелуи и то, что произошло между ними в убежище. Те две ночи и день между ними сейчас казались Чжаню нереальными, как сон или фантазия. — Как я сказал, я начал сомневаться. И по своим каналам, в обход начальства, стал собирать информацию о твоей банде. Я уже тогда выяснил, что не всё так однозначно, как меня пытались убедить. А окончательно я это понял, когда ты и твои люди спасли меня в доках и привезли сюда. Правда, всё равно ещё раз проверил, когда пришёл в ту банду… Мне нужно было убедиться, что каждый случай требует отдельного подхода, — продолжал рассказывать Ибо. — Пункта с твоим спасением не было в нашем плане. И парни предупреждали меня, что это добром не кончится. Но я не послушал, — Чжаню вдруг перестал быть интересен этот разговор. Конечно, он не собирался обрывать его, но почему-то причины, которые переменили отношение Ибо, уже не имели значения. Чжань просто лежал рядом с Ибо и в любой момент мог протянуть руку, чтобы коснуться его плеча или бедра. И больше всего сейчас он хотел продлить этот момент. — Я не сразу узнал Цзияна… Я запомнил его другим. И мне даже в голову не пришло, что тот забитый и истощённый, раскрашенный как театральная маска мальчик из борделя и этот спокойный, сдержанный, уверенный в себе и так откровенно любимый парень — это один и тот же человек. — Тебе повезло, что ты Госпожу не видел до того, как он сюда попал, — Чжань засмеялся, но тут же охнул и скривился от боли. Рана мгновенно напомнила о себе, давая понять, что любое веселье стоило бы отложить на неопределённый срок. — Я догадываюсь, — Ибо кивнул. — Они мне рассказали… Пока мы ждали, когда ты проснёшься… И про Госпожу, и про вашу семью, и про то, что в своё убежище ты даже охрану не пускаешь… А ещё они доступно объяснили, как ты действуешь, какими принципами руководствуешься и какие цели преследуешь. — Почему это звучит так… отвратительно? — Чжань снова спрятал лицо в складках подушки, чтобы Ибо не заметил румянца на его щеках. Его близкие друзья его… сватали? Какой кошмар! И кому? Бывшему полицейскому! Просто в голове не укладывалось. — В общем, я всё это рассказал к тому, чтобы ты понял: я действительно изменил своё отношение. И понял, что в этом мире есть не только чёрное и белое. И что иногда твои методы работают лучше, чем те, что навязывает система. Пока они говорят, что нужно освободить город от наркотиков, ты делаешь это, безжалостно расправляясь с теми, кто не хочет убраться по-хорошему. Ты не рассуждаешь о недопустимости существования борделей… Ты просто… — Ибо? Ты не мог бы посмотреть, что у меня на спине? — вдруг перебил его Чжань. — Пожалуйста, окажи мне эту услугу, я сам не могу… — Ничего, — Ибо тут же сдвинул одеяло до пояса. — Только бинты… А что такое? — Пока ты говорил, мне показалось, что у меня начали крылья прорезаться. Но раз ты говоришь, что ничего, значит, показалось. Или ты перестарался с пафосом… — Чжань просто не мог больше терпеть эти восхваления его поступков и принципов. — Ты дурак, — Ибо погладил Чжаня по плечу, а потом повёл ладонь ниже. — Зачем ты полез? Теперь ещё один шрам будет. — И ты будешь меньше меня любить? — Чжань приподнял голову, и Ибо понял всё правильно, наклонился к нему и прежде, чем поцеловать, прошептал: — Меньше не буду. Только больше.