Под обстоятельствами

Перед королевским дворцом, не доходя до него несколько сотен метров, проходит развилка: первый путь, налево, ведёт к высокой и самой лучшей церкви страны — за ней, чуть дальше, есть небольшой мост через местную чистую речку (её берегли как зеницу ока); вперёд вела дорога прямо к королевскому дворцу, который был виден даже отсюда — будто не в самом городе построили королевские покои, а изначально город был построен для этого королевского ложа; правее дорога, плутая и заплетаясь сама в себе, шла к старым, полуразвалившимся домам, оставленных в честь тех, кто вложил в них все силы. Маленький Вика, как называла его любимая мамочка, четырнадцати лет от роду, впервые шёл на что-то настолько значимое, как королевское читание приказов. Он от нервов прошёл куда дальше положенного, отправившись на той развилке и направо, и налево, а после, в самом конце, как ему объяснял папа, прошёл вперёд, прямо к дворцу. Толпа на площади была редкой, потому что, вопреки смыслу смотреть за королем с более близкого расстояния, они подтягивались ближе к началу самого действия. Витя встал по середине, там, где ему лучше всего было видно сцену, и стал неподвижно дожидаться начала. Всё, за что бы он не взялся, он считал нужным довести до победного конца, пока не будет доволен результатом — забавное самозабвение для мальчишки, как он. Перед уходом мама сказала Вите: «Смотри внимательно, сыночек», поэтому Витя собирался сделать всё по лучшему разряду и принести мамочке то, что она ожидает от её уже самостоятельного Вики. Несмотря на то, что мама с папой у мальчика были шатенами, сам подросток располагал чёрными, как ночь, волосами. У него была маленькая родинка под глазом, красившая его во много раз больше, нежели эта родинка сидела бы на чьем-то чужом лице, и очень мило ему шла. Мальчик был добрым и милым, но, в противовес этому, слегка избалованным родительским вниманием. Многое из того, что говорили ему родители он считал за истину — благо мама и папа у него были умные и весёлые, и подавали ему лишь хороший пример. Витя стоял уже час, практически не шевелясь, и за это время начали подтягиваться огромные массы людей, желающие поглазеть на короля. Король Кассиан II правил уже около девяти лет, и, со слов других, был довольно великодушным джентльменом. Витя желал убедиться в этом своими глазами. Спустя ещё один час перед ним развернулась наиболее ожидаемая им картина: король Кассиан вышел к своим подданным. Он выглядел, как молодой 25-летний служитель монастыря, охранник, максимум — разносчик газет, но никак не был похож на короля. Витя недоуменно смотрел на представшего перед ним человека и, прокашлявшись, решил снова взглянуть — вдруг, ошибся — но нет, перед ним в нескольких метрах стоял именно тот «так называемый» король Кассиан II. А когда он начал говорить свою речь, обращаясь к народу, то Витя подумал: «Такое полуподобие мягкой подушки не должно стоять во главе страны». Витя пришёл домой довольно расстроенный — смысл сейчас был даже не в том, что король это вообще не король. Витя собирался сказать всё, что он надумал, своей матушке — если она решит заставить его полюбить короля, он переборет себя и сделает все для счастья своей мамы. — Я пришел! — со входа прокричал Витя и осторожно закрыл деревянную дверь. Дом мальчика был довольно крепко сложенное, но всё же деревянное здание. Зданием, конечно, называть широковато, но Витин дом был большим по площади и занимающим около двух участков, на которых могли поместиться, соответственно, два дома. Мальчик прошёл вперед по коридору, в основную большую комнату и встретил там свою маму, которая спокойно зашивала чью-то одежду. Когда Витя зашёл в комнату, она оторвалась от своего занятия и счастливо улыбнулась сыну. — Здравствуй, душа моя, — произнесла она, и Витя бросился ей в руки, несмотря на неоконченные дела. Мать, впрочем, бросила всё своё и в ответ обняла сына. — Мам, я видел короля, — первым делом сказал Витя и чуть отодвинулся в сторону. — И как он тебе? — Если честно… — Не очень, правда? — с задумчивой улыбкой сказала мать и притянула подростка обратно к себе. Витя удивлённо посмотрел на маму. — Как ты узнала? — произнёс он и заметил, как глаза матери чуть загорелись. — Ты же мой сын, я всё про тебя знаю. У мамы маленького Вики прекрасная интуиция. Он тебе просто не мог понравиться, уж я-то знаю. — А тебе он как, мам? — Ну… — женщина на мгновение отвела взгляд в сторону, будто задумалась, и снова с задумчивой улыбкой глянула на Витю. — Я его ненавижу, если честно. Я считаю, что такой пустословный, наивный и слишком мягкий человек, как этот Кассиан, с иностранным именем, не достоин править, и не только этой страной, а вообще любой… Приказы его бессмысленны, а вклад в жизнь народа — минимальный при максимуме его попыток. Даже воинственный и серьезный Виктор V был гораздо лучше этого подобия правителя. Он даже умер по-мужски. — Да! — глаза Вити загорелись, потому что он понял, что его любимая мамочка разделяет его мнение. — А ещё сегодняшние приказы короля… Они были такими… Неправдоподобными и неправильными… — Сынок, — будто в каком-то помешательстве заговорила женщина и повернула к себе сына за плечи, — обязательно, слышишь? Обязательно сделай так, чтобы он больше не правил. Понимаешь, он не достоин! Уж лучше правил бы кто-то из чужой семьи. Пожалуйста, ради мамочки сделаешь? — Конечно, — сказал Витя, слез с мамы и ушёл мыть руки. Витя старался делать всё, что просила его мама — возможно, она имела дополнительную неприязнь к Кассиану, будто она могла знать о нём что-то, что не знал сам мальчик, но он не собирался спрашивать до того момента, когда мама сама не решит рассказать. В двадцать один год Виктор во второй раз в жизни стоит на читании приказов. Он основал свою группу людей-революционеров, основываясь на опыте других таких группировок. У Виктора был план — грандиозный, но очень сложный в исполнении. Он начал готовить его в восемнадцать и продолжал по сей день, находя новых, полностью доверенных людей. Их было только пять, но Виктор, остановившись на этом числе, перестал набирать новых «сотрудников», считая, что новые люди внесут раздоры в коллектив. Перво-наперво он нашёл, по счастливой случайности, очень давний и заброшенный подземный лабиринт — Виктор просто шёл и провалился под землю. Скорее всего, этот лабиринт был создан под огромный запасной бункер, но здание над входом-выходом было полностью сожжено, и все владельцы уже давно не интересовались этим. Поэтому Виктор купил участок и начал обустройство и подход к своему плану. Деньги он раздобыл у матери, которая ради необходимости денег сыночку, вместе с мужем продала свой огромный дом. На эти же оставшиеся деньги Виктор купил оборудование — и познакомился с первыми тремя своими «сокомандниками» — Никой, молчаливым блондинистым двадцатисемилетним мужчиной с отсутствующим взглядом и усталой походкой; Андреем, с безразличным и слегка высокомерным характером, у которого была довольно бесячая привычка в щёлкании всеми возможными частями тела; и Яной, которая, будучи одним из ведущих врачей в больнице, в которой и обнаружил этих людей Витя, полностью бросила свою карьеру и практически сразу присоединилась к услышанному плану. Все трое были, по счастливому совпадению, очень хорошими врачами, поэтому Виктор, узнав об этом, немного поменял все свои планы и сосредоточился на них. В общем-то, план Вити, довольно простой на словах и не замудренный был, в общих словах, таковым: он планировал собрать какое-то количество маленьких детей и создать из них, их неокрепших тел, с помощью различных устройств, живое оружие. Изначально Виктор собирался убрать практически полностью у детей самосознание, сделав из них имровизированных «рабов», которые даже не могли решать что-то за себя, но потом слегка поменял своё мнение насчёт этого и решил оставить у них сознание, однако чуточку поменять их память и личности. Хотя, их личности он особенно не трогал — по планам он собирался привить им чувство того, что жизнь там, где они будут — правильная и единственно возможная; что то, что они делают — делают по своей воле, когда, в свою очередь, он собирался прописать им примерный сценарий и заставить действовать по нему; и, наконец, дать им ещё парочку всяких установок, среди которых — невозможность убить своего инструктора. Задача была не только трудновыполнимой, но еще и практически невозможной, но это было единственным, что могло сработать против короля (ну и, конечно, единственным, что мог придумать Витя). Спустя год он встретил последних двух человек — Диму, программиста-шатена с большим количеством шрамов на теле (даже на шее, которую он постоянно выставлял на показ) и Катерину, которая шла в комплекте с Дмитрием, потому что состояла с ним в довольно крепких отношениях и отказывалась отлипать от него. В двадцать четыре года года Виктор, сблизившись с народом, который на удивление радушно принял его и его революционную деятельность, начал первые этапы своего плана. Он вешал листовки с указанием места, откуда до него могут достучаться, и писал большим, рекламным почерком: «Вам не нужны дети? Вы хотите их приютить, или просто они потерялись в жизни? Тогда мы идём к вам!». Листовка глупая, надпись — ещё хуже, но он все равно через короткое время получил сообщение о ненужном ребёнке. Он прибыл на место в странном расположении духа: с одной стороны, первый испытуемый это прекрасно, это начало, однако с другой стороны — некоторая боязнь и нервозность при встрече с потенциальным «продавцом». Прибыв в дом в неизвестной глуши, Виктор, насколько мог, добро улыбнулся и поприветствовал стоящую у входа женщину. Первым делом, он начал с обычного разговора о погоде, практически сразу же переходя к условиям сделки. В тот самый момент, когда Витя договорился о последних условиях, по лестнице со второго этажа спустился тот самый продаваемый маленький мальчик. Виктор собрал всего себя по кусочкам и, мило улыбаясь и искрясь от счастья, подошёл к ребенку. — Не бойся меня, — пытаясь звучать наиболее непринужденно произнес Витя, разгоняя напряжение между ними, дотронувшись до кудряшек на голове мальчика, — меня зовут Виктор. Будем знакомы? — Я Алеша, — проговорил мальчик, сияя искромётным доверием и странной верой в мужчину перед ним. — Я знаю, — решившись полностью погладить по голове мальчика заключил Виктор. Он встал, подошёл к женщине и отдал ей пачку денег. В тот же момент он обратил внимание на второго ребёнка, и ради приличия решил поговорить и с ним. Он, конечно, знал, что женщина не собирается продавать и второе чудо, но не смог понизить свой работодательный тон. Мальчишка ему не понравился, но прямо так он сказать об этом не мог, и, направившись к Алеше, подхватил его на руки и унёс из дома полностью подчинённого и не сопротивляющегося малыша. — У-упс, — пробормотал Ника и пару раз стукнул по записной книжке, опуская взгляд на пол и поднимая его снова, — что с ним произошло? — Я не знаю. Ты врач, так разберись, — растеряно заговорил Виктор, стоя около стола и осматривая ребёнка. — Ну, он не умер, — заключил немногословный мужчина и, поймав недовольный взгляд, вздохнул и продолжил, — в моей практике происходили всякие метамарфозы, но чтобы за ночь у ребёнка выросли какие-то отростки на ушах… Ладно, он экспериментальный образец, и что мы с ним только не сделали, но чтобы так он изменился меньше чем за двенадцать часов с того момента, как мы в последний раз оставили его так… Подожди, это у него просто уши такие? Что с ним не так? Это бракованный ребёнок? Ты его что, на переработке ненужного мусора раздобыл? — Не смеши мои подковы, — устало вздохнув отвечал Виктор, — я тоже ничего не знаю. Взял его как обычно беру сейчас, сам увидел семью Алёши, там его оттуда забрал сразу же… Ты думаешь, он умер? — Нет, он вполне жив. Только его показания сердцебиения и пульса немного ниже, чем у здоровых обычных людей. Но он жив, я уже сказал, и не лихорадит, и вполне себе здоров… А ещё температура его тела — 35,7 градусов по Цельсию. И ещё… — Ух, хватит, я понял. С ним всё отлично, но его показания отличаются от обычных человеческих «отличных». Может, тогда он вообще не человек? Вот ведь шутка, мы создали новый вид. — Не неси ерунды, — заметил Ника и подошёл к лежащему Алёше, — никто за всю жизнь человека не создал новый вид, а мы, думаешь, просто вот так вот всё сделаем? Просто какой-то побочный эффект. Пройдёт. Но он не прошёл ни через год, ни через десять. В следующем году Виктор, активно занятый сбором детей, наткнулся на весьма интересный и неожиданный для себя образец. Он, по счастливому стечению обстоятельств, проходя через Оду, услышал какой-то странно подозрительный выстрел. Витя находился недалеко от леса, поэтому обратил внимание на такой тихий звук и отправился в гущу. Стояло солнце и до вечера оставалось не слишком долго, поэтому Виктору следовало поторопиться, но какое-то странное предчувствие овладело им, заставляя продолжить исследовать лес несмотря на позднее время. Через несколько десятков минут он наткнулся на человека с ружьём и не на шутку испугался, припоминая различные суеверия и параноидально смотря на оружие. — Я не собираюсь стрелять, — спокойно ответил человек перед ним и в капитуляции поднял обе руки вверх, не отпуская ружье, — идите аккуратно, не спугните зайцев. Есть закурить? — Было где-то, — в панике ответил Виктор, не зная, что будет предпринимать этот человек, если ему не дать желаемое, — вот. Вы здесь живёте? — Да, недалеко. Я охотник, живу с двумя детьми. У одного сегодня день рождения. Вы могли бы зайти, если не трудно, поздравить. Он живёт практически без друзей, ему немного одиноко. Желаете? — Не… Не откажусь. Ваш дом тут недалеко? — Ага. Заходите, как сможете, — закончил разговор охотник и двинулся в противоположную сторону, махая рукой на прощание. Виктор немного заблудился в лесу, поэтому ему приходилось отмечать на деревьях места, которые он уже проходил. Вечер уже вошёл в свои права и начал завывать лёгкий ветерок, грозивший превратиться в холодный ветер. Витя, уже отчаявшийся в поиске выхода, уже не следил, куда идёт, но внезапно он услышал шуршание из ближайших кустов. Спрятавшись за ними и низко пригнув голову, чуть ли не сливаясь с кустами, он, чуть поднимая голову, мог видеть того охотника, которого встретил парой часов раньше. Слева от себя он увидел идущих людей, которые были закрыты от взора мужчины огромным деревом. Они шли неслышно, по протоптанной тропинке, с которой только утром убрали листву и теперь она лишь изредка появлялась на дороге. Пропустив момент, когда раздался выстрел, Виктор увидел падающего человека и обернулся на стрелявшего. Он выглядел шокированным, и с таким же испуганным лицом на нем полулежала маленькая шестилетняя девочка. Очевидно, что она что-то натворила, возможно, отвлекла охотника, потому он, видимо, сделал какую-то ошибку. Девочка отбежала от мужчины вперёд, а тот, поскользнувшись, снова выстрелил. Как бы Виктор не ненавидел обычные, глупые убийства от глупых людей, он не смог удержаться и слегка хихикнул с абсурдности ситуации. В следующий миг мужчина выстрелил себе в рот и вышиб мозги, и только тогда Витя обратил внимание на второго ребёнка, выбежавшего из-за его спины. Он был очевидно маленьким, не более четырёх лет от роду, и выглядел довольно хлюпким для своего, хоть и маленького, возраста, однако в тот момент, когда он подбежал в девочке и начал тормошить её за плечи и за всё, до чего дотягивались его руки, он выглядел на удивление сильным. Виктор от удивления и непонимания текущей ситуации даже привстал со своего места в попытках рассмотреть ребёнка лучше. Мальчик тряс тело девчонки перед ним, но все его действия были абсолютно тщетными — девушка не просыпалась и, очевидно, уже была мертва. Витя уже думал, что «представление» уже закончилось, однако он ошибся — ребёнок перед ним, на его глазах начал преобразовываться. Казалось, что сама земля прикладывает к этому свою невидимую руку — у мальчика чуть изменилось тело, став ещё хрупче и меньше, и словно вся эта масса ушла в рост ушей — они становились острее и больше. Виктор завороженно смотрел на сиё действие и не мог ничего с собой поделать, кроме как сравнить возникающие уши с ушами первого подопытного. Спустя пару мгновений мальчик упал в обморок, уставший и измотанный, а Виктор полностью решил, что заберёт этого малыша под свою опеку. Он подошёл в мальчику, осмотрел два тела вокруг и глянул вдаль — на очередные два тела перед ним (он мысленно поблагодарил умершего охотника за то, что хотя бы невинного ребенка оставил в живых) и, прежде чем забрать ребенка с «поля битвы», быстро, но аккуратно захоронил три тела прямо там, где они лежали, и поставил по три камешка на места их погребения. В окончание он хотел перекреститься, но не успел, услышав, как ребёнок рядом с ним начал двигаться. Виктор снял с себя куртку и взял ребёнка на руки. Он подошёл с другому, более взрослому ребёнку, чей отец был убит, накрыл его снятой курткой и двинулся в направлении выхода из леса. — С днём рождения, — произнёс Витя просыпающемуся ребёнку, который быстро потёр свои глаза и удобнее улёгся в руках мужчины, словно чувствуя себя в безопасности. Ребёнка звали Костей — единственный ответ, который Виктор смог получить от ребёнка (да и единственный, который желал знать), прежде чем его отправили на исследования и «переделывания». — Забавно, — говорил Дмитрий и громко щёлкал по клавиатуре старого компьютера, будто показывал то, что он занят и не настроен разговаривать, однако он всё равно продолжал, — я хоть и не врач, но… — Если не врач, так и не говори, — усмехнулся Виктор и взял со стола сигарету. — Ты же не собираешься здесь курить? К тому же ты же вроде не куришь. — Внезапно захотелось. Ты против? — Конечно против, ты смеёшься? — Дима слегка стукнул по столу и привстал из-за стула. — К тому же ты прервал меня! Может у меня и старый, ворованный из-за границы компьютер, но я всё равно понимаю, что они фактически одинаковые. — При чём здесь твоё барахло и эти два мальчика? — При том, что они оба с одинаковой температурой, давлением, у них и уши одинаковые. Может, когда они проснутся, они будут ещё чем-то отличаться от обычных людей? Типо, знаешь, мы нашли и создали новый вид… Как будто кошку вывели… И вообще, какого черта это я тебе говорю я, а не твои врачи? — Такого чёрта, что у них есть и другие подопечные, и они не могут наблюдать всегда лишь за этими двумя, к тому же второго привезли лишь пару дней назад. — Если тебе не хватает людей — найми их. — Чем больше людей, тем выше шанс предательства. Ладно, соглашусь, что шесть людей для одного такого огромного проекта довольно мало, но с чем бог не шутит — может повезёт, и все получится. — Надеешься на свою дьявольскую удачу? — Она меня еще ни разу не подвела, знаешь ли. Уже как пол года назад Виктор получил личный запрос от короля — определённые добрые люди посоветовали Витю (он славился напористостью, отчего всё больше и больше людей находили это «умение» достойным и активно пытались ему помочь) в роли тренировки юного телохранителя королевы. Изначально Виктор был в шоке — не всегда к тебе, хоть и не напрямую, обращается твоя цель — не принять приказ он, конечно, не мог, по причине удобства всей общей ситуации. Король Кассиан II дал приказ натренировать своего второго ребёнка, сделать его идеальным телохранителем — идеально для плана Виктора. Он уже ждал около полугода, и вот-вот момент мог истины наступить. — Ты серьезно привез третьего инопланетянина? — Яна поправила очки на переносице и встала прямо перед Виктором. — Да не инопланетяне они. Мы склоняемся к мысли, что они — новый вид. — И ты серьезно веришь в эту бредятину? Это же типа… Антинаучно? — Вокруг нас природа. Она априори антинаучна. — Дяденька, — к Виктору подошла маленькая девочка и протянула неаккуратно запечатанный конверт, — мама перед смертью дала мне это и сказала отдать это другим людям или распечатать самой, как только кто-то заинтересуется моей историей. Однажды я подслушала, что она говорила, поэтому представляю, что написано в конверте. Она придумала всё сама и изложила это как сказку, но она была недалеко от правды. — Что? — шокированно спросил Виктор у подошедшей девочки. — Почему она не на исследованиях? Они и исследованиям больше не поддаются? — Мы решили отложить её на пару дней. А… Эм… — Виктор не совсем знал, как реагировать на конверт в руках ребёнка, но после того, как они постояли около несколько минут друг напротив друга в молчании, он решился взять бумагу, — итак… Ну… Может, напомнишь, как тебя зовут.? — Г… Гутгин, — произнесла девочка, с трудом выговаривая буквы. — Гутгин, значит… Довольно необычайно по-мальчишечьи. Забавно. — Ну вот, — вмешалась Яна и слегка стукнула какой-то деревянной палкой мужчину по голове, — теперь ты у Димы коронные фразы воруешь. — Да, я такой коварный. Ну, что, приятно было познакомиться, маленький человечек. — Я не человек, — грубо прервала его Гутгин. — Прости? — Ну, как бы… Мы не люди, понимаете? Мы новый вид. Можете придумать сами, как нас называть. — Э… Ну… Типо… Что? Вы… немного похожи на эльфов из книжек. — Хорошо. Значит мы — эльфы. Эльфы. Забавное слово. Изначально существа, созданные в германско-скандинавском фольклоре, они в будущем приобрели славу во многих различных мифологиях, где меняли их лица, описания, возможности, но не сильно, чтобы не лишать их изюминки. Хоть Гутгин и сказала Виктору, что её можно называть эльфом, он испытывал неловкость, когда использовал это слово. Поэтому он просто не называл её человеком, и одновременно сторонился эльфа. Интересно, есть такая мифология, которая опишет Гутгина и похожих на неё особей? Когда ста тринадцати детям наступило в среднем пять лет, Витя, закончив свои исследования, проект и дописав до конца сценарий, решил приступить к практической части своего плана. Тренировка оружия, где главными должны были выжить трое — таков был скрипт. Виктор уже заранее решил, что другие люди всего лишь второй план на фоне трёх самых главных и лучших — сто тринадцатой, пятьдесят седьмого и двадцатого. Поэтому он выполнял план по тренировке детей, ждал, когда сгинут все остальные люди и терпел до того момента, когда они надумают сбежать. Их время пришло через семь долгих лет. Так получилось, что именно в тот день Виктор вносил «плату» главному человеку того детского дома, куда, по плану, должны были придти дети. — Тогда всё в силе? — спрашивал Виктор, вручая Эльдару Данииловичу плотно завернутый конверт, наверное, уже больше ста раз напоминая Вите о его задании. — Конечно. Слава королю, — ехидно ответил Эльдар, подмигивая Вите и разворачиваясь к выходу и подходя к своему старенькому велосипеду. — Ага, — небрежно ответил Витя и, постояв чуть, посмотрев на небо и уходящего мужчину, развернулся и зашел в сгоревшее здание, спускаясь в лабиринт. Детей там уже не было. «Ну, пошло-поехало» — подумал Виктор и улыбнулся. — У Её Высочества такое большое ложе, — говорил Дима, испытывая неловкость за двусмысленность своих слов и двойную неловкость за их неправдоподобность, — было бы великолепно, если бы увидел это каждый. — Кстати, ты заметил папку на её столе? Она сказала знаешь что? Только никому! Она сказала, что взяла её из королевского архива. И не просто взяла с разрешения отца, а своровала, представляешь? — играя удивление, произносила Катя и озиралась по сторонам. — Тихо! Не говори так громко, а то услышат. Да, она же дочь короля, ей ничего не будет, а вот другим бы не поздоровилось. Может быть, кого-то бы даже казнили, представляешь? — Ничего себе… Если бы нашли эту папку в чьей-то тумбочке, понимаешь, что бы было! — Правда ведь… А ещё и в королевскую ложу есть лазейка слева от статуи кентавра, так же слева от главного входа и дальше по коридору. Все ведь думают, что книга ещё в архиве, да? Вот потеха, архив же рядом с самым близкой к прислуге уборной. Совпадение? — Не думаю. Серьезно, как странно это тут обсуждать… Давай лучше уйдём, надеюсь, нас никто случайно не подслушал, — Катя обернулась в последний раз и удостоверившись, что один занятный мальчик с простым именем Паша услышал всё от корки до корки, с облегчением и чувством выполненного долга взяла Диму за руку и вышла из дворца. «Как же всё-таки неприятно стоять на улице. Всегда думал, что я социальный человек, но как же хочется домой, подальше от этой гудящей толпы внизу» — думал Виктор, стоя в заброшенном здании, облокачиваясь на каменный выступ и рассматривая револьвер в руках. — А ведь эта штука неприятная. Не хотел бы я такой получить, — тихо сам с собой сказал мужчина, настраивая прибор в руках и нацеливаясь на короля, — надеюсь, я выживу после сегодняшней перетряски. Виктор увидел вышедшего короля и состроил недовольное лицо — сколько бы не проходило лет, он всегда ощущал презрение к человеку перед ним. Недавно обдумывая ситуацию, он понял, почему, докуче, его мама ненавидела этого Кассиана настолько сильно. Мама Виктора считала девушек и парней надлежащими одинаковому отношению, потому что неважно, кем родился человек, заставлять делать его что-то, что он ненавидит, либо привязывать ему какие-либо стериотипы лишь благодаря полу — абсолютно, бесповоротно неправильно. Но король Кассиан так не думал: он замучал свою жену тем консерватизмом, который воспитали в нем прадеды и многочисленные старинные книжки, опустошил её, и из-за него она умерла от горя в невозможности избежать этой участи, и он даже этого, видимо, не понял. Витя ненавидел короля за это. «В правлении страной 100 лет назад был странный человек, который поменял название страны, которой он правил, на созвучное с именем его жены, Анастасии, но в страхе разоблачения убрал несколько букв и поменял ударение. Теперешний король сделал также — поменял название страны на «Мерию», созвучное с «Марией», именем его жены. Первый король закончил свою жизнь, будучи свергнутым своими собственными людьми. Он, под видом благодати, устроил множество бед людям, которые исправляли его потомки. Понимаешь, мой маленький Вика, что это значит?» — однажды сказала Виктору мама, и после этих слов он окончательно принял на веру тот факт, что король Кассиан править на троне не может и не умеет. Прицелившись, Виктор начал выжидать момента, когда в его голове прозвучит своеобразное разрешение (свою внутреннюю интуицию он называл «своеобразием»), и он сможет нажать на курок. Витя ждал несколько минут, после чего решив, что время пришло, выстрелил из револьвера. Отдача была не такой сильной, как он ожидал от механизма такого расклада, однако он всё же слегка промахнулся и попал в короля не критично. Вторым выстрелом Виктор завершил жизнь пассивного террориста и стал дожидаться своих «оружий», чтобы поговорить с ними, наконец то, с глазу на глаз. Первым прибежал двадцатый, тот самый маленький и славный, но немного боязливый Алеша. Он был будто совсем другим человеком, когда Виктор сравнивал его в воспоминаниях с тем трехлетним Алешей и одновременно пятилетним двадцатым. Текущий «персонаж» не походил ни на одного из них. Виктор, впервые взглянув на своего подопечного еле удержался от смеха, увидев его совершенно не сочетающуюся одежду, которую он носил с таким достоинством, будто это было восьмое чудо света. Витя был более чем уверен, что Алёша никогда в жизни не носил бы джинсы, потому что они стягивают все его движения и делают неудобными ходьбу, бег да и полностью существование. Чуть поиграв с двадцатым, Виктор остановился и принялся за другую игру, а именно — вывести из себя стоящего перед ним. Главное — надавить на болевые точки, а дальше само пойдёт. И это было первое, что пошло не по плану мужчины. Алёша не только смог собрать себя в руки после сеанса такой терапии, но также был вполне способен осознавать себя и даже бежать дальше. Конечно, Виктор не убегал, и своего удивления не подал, но довольно сильно офигел от возросшего ментального стержня Алёши. Когда он увидел сто тринадцатую и пятьдесят седьмого, то пропитался каким-то уважением к Косте и одновременно смехом к Гутгину. Если сам пятьдесят седьмой был одет в строгий костюм, сочетающийся с его всегда строгим лицом и нахмуренными бровями, то сто тринадцатая вызывала бурю эмоций своим странным нарядом, в котором словно ни одна вещь не была на месте. На ногах у неё черные балетки, белые гольфы и синие, джинсовые шорты; сверху фиолетовая футболка и голубая джинсовка, а на голове — пряди, которые выбивались из хвоста заколоты белыми заколками, специально подаренными Её Высочеством. И снова Витя решил применить свою любимую тактику — «взлом сознания». Однако и на этот раз он провалился, при чем капитально, поэтому решил быстрее уйти с поля брани, прежде чем произойдет что-то, неудобное ему. «Видимо, моя дьявольская удача покидает меня каждый раз, когда я остаюсь с этими тремя наедине» — думал Виктор, за пару секунд до того, как получит выстрел в спину. Он считал, что в его плане должно быть всё идеально, что никто из троицы не должен был выстрелить в него. И, опять, всё пошло не по ожиданиям Вити. «И правда, когда всё пошло не так? Меня предали, да? Они же обещали, что вставят этот барьер им в голову…» — Ну, надеюсь, я хотя бы не умру бессмысленной смертью, — «надеюсь, я исполнил просьбу матушки в лучшем виде. Маленький Вика идёт к тебе, мам» — закончил про себя фразу Виктор и со спокойной душой покинул этот мир. — Стой, а ты заставил их отринуть желание убить своего инструктора? — внезапно, будто что-то вспомнив, спросил Ника у Андрея и даже остановился в распитии своего коктейля. Молчаливый Андрей напротив него задумался, а позже вздрогнул и виновато посмотрел на Нику. — Ой…