Тропические испытания

      Чара редко общалась с рептилиями. Они были для неё подобны пришельцам или созданиям с другого мира, которые случайно оказались на одной с ней планете. Холодные, замкнутые, держащиеся в стороне, общаясь только среди своих, они смотрели на остальных с каким-то презрением, словно чешуя давала им некое превосходство. В колледже у неё было всего два студента из ящеров. Один отличник, другой не очень. С другими они держались холодно и формально, зато между собой шутили и смеялись. Чара однажды подошла к отличнику, чтобы спросить у него задание. Они как раз смотрели видео и шипяще смеялись. Как только гепардица подошла ближе, они тут же стали серьёзными, почти злым. Отличник молча дал ей тетрадь и продолжал вести себя так отстранённо, пока она не ушла. С тех пор Чара не общалась с рептилиями.       Но Глоум был другим. Живым. Он был заботливым, добрым и даже чувственным, при это оставаясь немного загадочным для девушки. Он не спрашивал её о подругах (за что Чара была благодарна, ибо её мучила совесть), а лишь разделил с ней своё убежище. За два дня Чара резко поменяла своё отношение к этому народу. Если мужчины могут быть заботливыми и добрыми, то женщины... Зиис. Сексуальная, хитрая, властная, прекрасная сука, что вынуждает их этим заниматься. Встретиться с ней бы ещё раз и... И что? Тогда кобра сама отыграется на Чаре, включив при этом трансляцию.       — Ты хочешь есть? — змей подошёл к девушке, сидящей на мягкой софе. — Мне повара заносят еду. Можешь взять сколько хочешь. Тебе вообще не мешало бы побольше питаться.       — Нет, всё хорошо, — отмахнулась Чара. — К тому же, я держу себя в форме. Не хочу стать толстой, неповоротливой кошкой, — улыбнулась девушка. Это немного расслабило её.       — Все эти занятия отнимают очень много сил. Следует увеличить питание, а заодно избегать стресса и волнений. Да, я понимаю как это глупо звучит в твоей ситуации, и всё же...       — Спасибо, — улыбнулась девушка. — Я всё понимаю. Мне приятно, что ты так печёшься о незнакомке.       — Ты пришла ко мне искать помощи, — змей встал рядом. Чара прикрыла глаза, дёрнув носиком в воздухе. Какой запах. Свежесть, мольба, забота. Это не похоть и не страсть, это эмоции. Все рептилии так пахнут. Закрытые снаружи, внутри они переливаются всеми красками. В Глоуме много белого и светлого, такого далёкого и необходимого каждому живущему. Каждой девушке. — Я не могу и не хочу отказывать тому, кто попал в беду. Я думаю, что могу ещё что-то для тебя сделать.       — Я бы хотела привести сюда девочек. Но боюсь, что как только выйду отсюда, то снова сбегу прочь. Я должна была следить за ними, а не бросать. Просто... я так испугалась, — вздохнула Чара. — У меня есть одна неприязнь, которая просто выводит меня из себя.       — И Зиис хочет, чтобы ты сделала именно это, дабы освободить тебя от оков психологической мути, верно? — Глоум хмыкнул. — Да, она ведёт себя как безумный психолог, помешанная на сексе. Если бы её методы не работали, её бы давно сняли с должности.       — Хочешь сказать, что её экзекуции кому-то принесли пользу? — Чара опустила уши. — Не смеши меня! Она довела мою подругу до истерики. Эта кобра просто злая ведьма с огромными титьками!       — Вопрос стоит лишь с точки зрения морали, — начал Глоум. — Она занимается лечением насильно, хочет ли того "пациент" или нет. Но оно работает. Многие молодые политики и спортсмены уезжали отсюда и добивались в жизни высот. Когда с них падают психологические ограничения, они ведут себя так, как хотят. И не в смысле, что становятся сорвиголовами, а в том, что становятся собой.       — И каким это образом занятие анальным сексом сделает меня лучше?! — крикнула Чара, смотря на Глоума с яростью. Её изумрудные глаза сверкнули и она отвернулась.       — Кхм... Мхмхм... — Глоум отвернулся в ответ. — Ну... эээ... не знаю. Я массажист, а не психолог. Извини, Чара. Не хотел тебя обидеть.       — Всё в порядке, — вздохнула гепардица. — Ты... ты не виноват, Глоум. По правде сказать, ты просто душка. Не знаю, что со мной бы стало, не найди я тебя. Наверное разделила бы участь Монни и Дженни. Ох, Зиис теперь точно отыграется на нас.       Глоум хотел положить руку на плечо Чары, погладить её по головке, успокоить, почесать и обнять. Эта красивая кошка походила на героиню рассказов, где девушка попадает на необитаемый остров и пытается выжить, встречаясь со своими страхами. А ведь на ней ещё и подруги. Какая ответственность.       — Сегодня будет вечер игр. Туда приводят тех, кто не подчинялся правилам, хотя это просто сбор на оргию. Стриптиз, публичный петтинг, — Глоум почесал подбородок. — Но все идут туда ради того, чтобы поиграться с наказанными. И готов поспорить, что тебя теперь ищут, чтобы отправить туда.       — О, нет! — Чара сжала кулаки. — Я... я должна что-то сделать! Я... — она посмотрела на Глоума. — Если я буду заниматься сексом, то с тобой!       — Не зачтётся! — Глоум поднял руки. — У меня нет браслета, а тут нет камер. Очки тебе будут приходить, но у партнёра - нет. Подозрительно. Тебе нужен кто-то с браслетом.       — Я готова отрезать руку и дать браслет тебе! — Чара схватила Глоума за рубашку. — Давай!! Я должна быть сильной, но я не хочу, чтобы в меня пихали члены туда, куда я не хочу!       — Чара, Чара, успокойся! — Глоум схватил её за плечи и тряхнул. — Веди. Себя. Спокойно! Если поддашься панике, то наделаешь глупостей! Думай головой!       И вновь представление о ящерах поменялось в Чаре. Часто поморгав, она стыдливо посмотрела в красные глаза Глоума. Он прав. Этот таинственный змей прав и ей нужно думать. Ох, ну почему она не может хоть немного с ним? С таким сильным, таким умным, таким... таким...       — Извини. Ты прав, ты прав! — Чара замотала головой. — Загляделась на твой торс, красавчик, — перевела в шутку Чара. — Ты бы на себе носил какую-то одежду.       И тут глаза Глоума вспыхнули.       — Знаешь, а это идея.

***

      Парень-лис шёл по пляжу, переживая в голове ссору с девушкой. Брюзга отказалась брать в рот, ещё обозвала извращенцем. И это на пляже, где девчонок трахают сразу двое! Пф, вот тупая дура. Все хотят экспериментировать и узнавать новое, а не соблюдать традиции. Лис держал руки в карманах, когда прошёл мимо змея-альбиноса.       — Эй, ищешь подружку? — спросил змей. Лис повернул к нему свою морду. — Тут у моей знакомой случилась беда и она будет благодарна за помощь.       — Это какая помощь? — улыбнулся лис.       — А ты сам взгляни, — змей указал на дерево.       Лис ухмыльнулся и углубился в лес, потирая руки. Пройдя по утоптанной тропинке, он попал на полянку, где на солнышке грелась гепардица. Гибкая, тонкая, сильная, с взглядом словно два изумруда, коварной улыбкой. Лиф был сеточный и ужасно прозрачный, а трусики были красного цвета. В целом это означало запрет на это место, но бельишко было устроено очень хитро. Ткани, что покрывала бы влагалище, просто не было.       — Привет, — Чара села на полотенце. — Ты заблудился?       — Нет, меня послал твой друг. Сказал, что кому-то требуется помощь.       — Так и есть, — подмигнула Чара. — Только сначала скажи, что ты от меня хочешь. Люблю слышать пошлости!       — Ну, — лис почесал ухо, — как насчёт того, чтобы поработать ротиком?       — Ох, это моё любимое! — девушка замахала хвостом, когда парень подошёл к ней. И даже не пришлось играть дурочку.       Сначала их приходило по одному. Потом двое. Потом и четыре. Чара работала руками, чтобы занять двух парней, пока они лапали её задницу и сиськи. И никто не снимал белье. Вот бы всегда так!

***

      Это было помещение без стен, с большой крышей, множеством больших столов, на которых свободно помещались трое или более девушек, развлекая посетителей, виляя бёдрами перед их лицами, танцуя, раздеваясь. Особо усердные девушки брали роль "хозяйка-подчинённая", демонстрируя свою иерархию перед кучкой пускающих слюни парней. Вечер только начинался, но внутри уже было жарко. Острый запах секса бил в ноздри, сводя с ума хищников, подготавливая их постоянно жаждущие тела. А сегодня было особенно много волков. Сыны Фенрира, как они звали себя, заняли самые удобные места, нагло лапая девушек на столе, хватая за руки мимо проходящих красоток, выхватывая у них одежду, хватая за сочные филейные места. Даже официантки, имеющие очень весомые права, уже злились на постоянные шлепки по задницам. Эти волки не знали ни меры, ни чести. Сумасшедшие вояки, жаждущие разорвать и подчинить слабых, сломить их волю и осквернить тело. Любая слабость расценивалась как игра, а слабая девушка пахла в тысячу раз сильнее, чем любая из присутствующих.       Когда появилась Монни, они навострили свои уши. Лисичка тряслась от ужаса, прикрываясь белым шёлковым халатом, удивительно коротким, открывающий её красивые ноги. Голос Зиис в наушнике прозвучал с ядовитой отчётливостью. Снять. Зиис теперь индивидуально взялась за "воспитание" Монни, наблюдая за ней с монитора и отдавая команды. Трясущимися от ужаса руками лисичка сняла с себя халат, сбросив его к маленьким лапкам. Волки едва не взвыли от зрелища. Соски на большой груди розовые пэстис в форме сердечка, чуть прозрачные. А на бёдрах эти маленькие удивительные трусики красного запрещающего цвета, опоясывающие тонкой нитью бёдра, прямо над абсолютно голой, толстой, манящей круглой попкой, покрытой оранжевой, как солнышко, шерстью. И всё это в сочетании с длинными золотистыми волосами, испуганным взглядом, маленьким чёрным носиком. Она боится, она трясется. А они все её хотят, оставляя длинный след от когтей на столе.       — Иди, — приказала Зиис.       Не веря самой себе, Монни пошла вперёд, и груди её раскачивались, бёдра выписывали восьмёрки. Сочетание белых, как снег, сисек и тонких оранжевых плеч, зелёных боящихся глаз даже на фоне десятки девушек, делали её особенной. Но волки не шли первыми. Двое молодых парней, кот и енот, поспешили к ней.       — Ох, а вот и кавалеры, — сказала Зиис через наушники. — Увидели как ты виляешь попцом. Эх, тебе же хочется самой, да?       — Нет, — шепнула Монни, испуганно смотря как парни подают ей руки, улыбаются и что-то говорят ей, зазывают к столу. А потом Монни испугалась снова. Один из волков, здоровенный, с черной шерстью, выдающейся гривой, ударил енота в щёку мощным кулаком. Девушка открыла рот, поднимая голову.       — Прочь! Моё! — рыкнул волк, хватая Монни за плечо. Больно, жёстко, практически поднимая её с места. — Пошли!       — Какой грубый, — фыркнула Зиис. — Группа Кляпы. Присматривайте за объектом Солнышко.       Под недовольные возгласы кота и енота, волк протащил едва поспевающую Монни к столу и приставил девушку вплотную к краю. Рука болела, грубость и ярость заставили Монни подчиняться, не говоря ни слова. Да, до неё домогались и лапали, но никогда ещё не делали больно вот таким образом. Ей стало впервые страшно за свою жизнь.       — Залезай, — велел рычащим голосом волк. Монни вздрогнула и коснулась руками гладкой поверхности. — Быстрее! — крикнул он. Лисичка прыжком очутилась на столе, чувствуя как слёзы готовы хлынуть из глаз. Но она всё ещё держится, хотя сидит на столе, плотно прижав ноги, а её здоровые сиськи на уровне морд этой стаи. — Служи!       Волки облизались, смотря на непонимающую Монни, посмеиваясь про себя, довольные и предвкушающие веселье. Лисичка только дрожала в ужасе, вплоть до того момента, когда один из волков схватил её за коленки.       — А ну раздвигай! Зачем ты её прячешь от нас? — чёрные пальцы почувствовали сопротивление, игру. Азарт ударил в голову, и парень медленно раздвинул её коленки, поглядывая на красное бельишко. — Хо-хо-хо, какая прелесть! А чего это мы не даём сладенькое?       — Вы её совсем запугали, — сказал другой волк, такой же здоровый, как и тот, что притащил её сюда. С густой шерстью, умным и коварным взглядом. Острым когтем он коснулся щёчки лисы. — Дай малышке придти в себя. Вы же видите, что она боится, — коготь заскользил ниже от подбородка, падая на белоснежную грудь. Затем он коснулся сердечка и стал крутиться, помогая соску стать твёрдым. — Даже её большие сиськи трясутся от ужаса.       Волки посмеялись, наблюдая за вождём, а Монни отвернулась. Её красивая, чудесная большая грудь, её вульгарные большие сиськи и предатели-соски, что поднимаются. Она не хочет! Не хочет так! Не хочет, чтобы её жизни что-то угрожало. Уже лучше её возьмут куча незнакомцев у бассейна. Проклятый коготь, не трогай сосочек!       — Так что, лисьи сиси, — облизнулся волк, — расскажешь нам почему ты прячешь дырочку? — коготь наконец оставил сосок в покое и нырнул вниз, проходя по животу, задев пупок и упав на край белья. — Да ещё в такой стыдобе. Ай-яй-яй. Лучше ходить голенькой, чтобы писечка дышала, — коготь дёрнул бельё. Монни вздрогнула и прижала коленки.       — Нет! Не надо так говорить! Красный цвет означает, что нельзя! — страх постепенно переливал за край. Монни начинала уставать бояться. — Никому из вас нельзя!       — Ноги раздвинь! — велел чёрный волк, что привёл её к столу. — Вождь хочет смотреть на твою киску!       — Я не хочу! — крикнула Монни, привлекая ещё больше внимания.       — Дура, ты их провоцируешь! — зашипела Зиис.       — А ты ещё и с характером! — вождь сам резко раздвинул ноги Монни, вызвав боли в бёдрах. — У тебя небось табу на киску! А может ты целка? Мальчики, а вы как думаете?       — Чтобы с такими большими сиськами и целка? — один из волков схватил грудь Монни, сжав пальцы в нежный шарик жира. — Куда там!       — Не произносите такие слова! — ахнула Монни. — Не надо вульгарщины!       — Вульгарщины? Да ты небось обожаешь сосать своим маленьким ротиком? — другой парень вцепился в другую сиську, больно потягивая за сосок под пэстисом. — Сперму глотаешь, да?       — Нет! — Монни попробовала вырваться, но слишком сильные руки не дали ей и сдвинуться. Коготь вождя поглаживал её половые губы прямо под бельем. — Не надо там! — слёзы хлынули из глаз девушки. Коготь стал водить сильнее, а белье намокать.       — Просто она любит в жопку! — бурые лапы раздвинули попку девушки. — Даже не носит бельё, чтобы любой мог вставить туда, верно? Чтобы кто-то подошёл сзади и приставил член в твою вторую дырку.       — Ложь! — крикнула Монни. — Отпустите! Отпустите, пожалуйста! Н-не над... не надо! Пустите меня! Мне не хочется!       — Снимешь трусики, так и быть, отпущу ненадолго, — посмеялся вождь. — На чуть-чуть.       — В эту жопу? Да она узкая! Смотри, даже палец сюда не входит! — рычал он под стоны Монни. — Не привыкла она трахаться в зад.       — Да и дырочка вторая у неё не лучше, — вождь ткнул пальцем. — Люблю узеньких! — волк облизал палец и глаза его сверкнули. — Разогрейте её!       — Не... — начала Монни, но ротик заткнул тот самый яростный волк. Накинувшись на лисичку, он засунул свой язык ей в рот, сбивая крик. Монни подёргалась на месте, чувствуя как яростный самец лишает её воздуха и задёргалась сильнее. К её счастью, он не душил её долго, скоро убрав руки. К несчастью, в её рту стало впихиваться что-то другое. Горячее, твёрдое и мокрое. От удивления, лиса аж глаза раскрыла. А потом член ударился о нёбо, пробираясь к глотке. Маленький ротик едва вмещал в себя этого монстра, горячего, сильного, трахающего её с особой животной страстью. Она мычала и дёргалась под руками волков, а ему это нравилось.       Чёрные руки потянули её грудь и резко сорвали пэстис. Пальцы наперебой тыкали и тянули соски на левой груди, пока чей-то язык ласкал правый сосок. Лисичка забила ногами, стоило острым зубам закусить правый сосок и помотать мордой в сторону. А им всё мало, они лапают её сильнее, трутся членами о шерсть, ставят на колени для пущего удобства. Пальцы сжали сиськи так сильно, что внешне грудь напоминала восьмёрки; волкам показалось это забавным - доить грудастую девочку, заставляя её плакать, одновременно потягивая красные соски, словно игрушки, которые могли бы дать приятный результат. Но вот Монни приятно не было, вернее ей было очень плохо в этот момент. Её белоснежную грудь тянули, будто молочное вымя, больно пережав посредине. Пальцы то потягивали соски в сторону, то, наоборот, утыкали их в грудь. Во рту стоял жгучий склизкий привкус члена, долбящего её ротик, а подлый острый палец вовсю драконил её мокрую узкую промежность. Волки запустили руки в её волосы, гладили кончики ушей. Кто-то укусил за загривок, схватив за нежный животик. Член во рту становился твёрже, а Монни протестующе замычала, но даже когда раздался "хлюп" и самец сбавил обороты, то отвращение переполнило девушку. Её сиськи болят, а они кончают ей в рот. Ей ведь так плохо и страшно, но почему-то они трогают её снизу, в самое ранимое место. И вульгарщина. Много вульгарщины. Они не хвалят её тело, они обзывают её. Называют той, кем она не была и не станет.       — Плохо сосёт, — рыкнул волк, вынимая член. — Не умеет! — чёрный резко поднял Монни за волосы, когда та сплёвывала сперму. — Неблагодарная самка! Сосать нужно лучше и глотать!       — Ай! — лиса вцепилась в его руку. — Отпусти! Отпусти, хватит! Мне больно! Не надо волосы!       — Я ведь говорил, что она не работает ротиком, — бурый волк насильно провёл пальцем по узкому колечку. Услышав жалобный писк Монни, он улыбнулся шире. Насильники раздвинули бедняжке попец, услышав визг. Киску девушки оставили в покое, зато всё внимание приклеилось к её заду, её крохотной белой дырочке, к толстым ягодицам, что так стискивали пальцы. Под дружное хихиканье и вздохи Монни зажмурилась. Попка, жопка, задница, дырка, давалка, узкая дырочка, жопище, задище - все эти слова резали ей ушки. Но когда палец уткнулся в нежное кольцо, Монни резко раскрыла глаза. — Ишь какая, — волк тыкал палец в пухлое кольцо, покручивая им. — Сама на анал напрашивается, а тут привередничает! О, входит! — воскликнул бурый, впихивая палец на два сантиметра. Монни застонала, запрокинув голову, пуская тонкую белую слюну. — Узкий проход слаще, чем большой рот!       — Да она и в ротик не прочь снова! — другой волк подошёл к Монни спереди, держа алый член в руке. Лисичка болезненно поморщилась, когда насильник провёл агрегатом по губам. — Вкусно?       — Нет... Нет! Умоляю, не надо, — лисичка пыталась уйти от члена спереди, но сзади её уже атаковали. Несколько рук держали за ноги, ещё две не давали ягодичкам сомкнуться. Палец резко вышел и головка члена смотрела прямо в пульсирующее колечко.       — К чёрту ласки! Я хочу засадить тебе! — бурый поцеловал головкой члена анальное кольцо. — Сил ждать больше нет!       — Не! — Монни сделала попытку вырваться. Почти что выскочила из лап волков, но её ждала неудача: она больно ударилась о стол, усилив и без того жёсткие хватки. Соски намеренно болезненно выкручивали, крепко держали за волосы, а один из волков даже укусил за грудь, едва не пронзив клыками кожу. — Да помогите же мне! Кто-нибудь! — вопила девушка, чувствуя как головка целует колечко. Тугая плоть почувствовала напор со стороны, член упёрся и с силой направился вперёд. Монни задрожала, принимая в себя новые ощущения, возвращая её внутренних демонов. В этот раз по-настоящему на неё смотрят, её лапают, ей делают больно. Член входит в узкую попку под хриплый стон. Девушка пытается сопротивляться, но кричать уже нет сил, пока тугой член входит глубже, а тело дрожит от новых болезненных и чужих эмоций. Эмоций... желанных? Боль. Трение. Унижение. Она голая, а на неё всё смотрят. Её большие груди совсем не прикрыты. Большие белые сиськи с большими красными сосками! Они трясутся, их хватают, трогают! Чёрные пальцы утопают в мягкой коже, налитые кровью сосочки тянут как игрушки, лижут словно материнскую грудь. Ах, наконец-то эти большие шары получили по заслугам. А эта попка? Эта классная задница? Давно было пора спустить с неё штанишки и всадить в эту узкую дырку что-то большое, чтобы эта дырочка ныла от боли, принимая в себя горячий член. Разве не для этого она нужна? И слёзы, и жалобы, и мольбы - вот необходимый компонент, чтобы достичь оргазма.       — Ааах! — застонала Монни. — М-моя попка... Моя узкая попка... Моя нежная жопка, — лисичка двигалась под толчками. — Мне так больно... Так больно... Так стыдно, — ахнула она.       — Я так и знал! — бурый волк крепче сжал её бёдра. — Так и знал, что ты любишь когда погрубее! И что в эту дырень! — толчки стали сильнее и напористее. — Там мне всё сжимает член, что я сейчас кончу! — самец лёг ей на спину, хватая за правую грудь. — Вот это сиська! Никогда такой не видел!       Заплаканная и дрожащая Монни наконец впустила своих демонов. Ей больно, ей стыдно, ей хорошо. Она вспоминает как её парень трогал её большие груди, пока его лицо было недовольным. Он не любил большегрудых, не любил таких как Монни. Красивых, жаждущих, готовых к любви. Она просила его вставить ей, умоляла взять её, часто дыша. И когда член наполовину вошёл во влагалище, она закричала от боли. Это его спугнуло и он отпрыгнул от неё.       "Ты больная извращенка! Никто с тобой не будет! Ведёшь себя как шлюха, тряся своим выменем, а потом рыдаешь от боли! Да у меня кровь из-за тебя! Вдруг ты заразная, фу! Что? КУДА?! Т-ты озабоченная тварь! Хватит вертеть своей задницей! Она никому не нужна, никто не будет делать это туда! Лучше бы ты училась нормально, сисятая демоница! Ты совсем с ума сошла? Не буду я трахать тебя в рот! Мне плевать на тебя! Всем плевать!"       И Монни плакала от горя и стыда. Теперь она плачет от боли и страсти. Она ощущает внутри себя толстый член, испускающий горячее жидкое семя. Пальцы сильнее стискивают грудь под волчий вой. Монни улыбается, когда член покидает её попку, давая сперме течь прочь. Её лицо расплывается в улыбке, а тугой член вновь вторгается в неё. Ещё больше, ещё горячее. Девушка кричит и принимает в ротик ещё один член. Она чавкает и с ужасом и страстью смотрит на самца. Её браслетик пикает, а новый вкус не кажется таким отвратительным.       Пусть берут как угодно. Пусть видят как она плачет. Сейчас её сознание витает где-то далеко, когда всё, что есть на земле - это её тело и тела самцов. А также глаза. Много-много глаз. Скоро она будет жалеть об этом, но а сейчас - наслаждение и боль!       Её рот заливают спермой, она глотает сколько может. Её переворачивают на спину и новый парень трахает её в ротик, когда член в заднице взрывается тугим потоком. Двое волков припадают к её грудям, жадно посасывая их, массируя основание. Попка вновь занята членом. Монни замечает краем глаза фигуры и её разум проясняется.

***

      Сумерки опустились на остров, когда Дженни отыскала то место, о котором говорил шакал. Заброшенные покосившиеся бунгало, вернее здесь уединялись парочки. А ещё здесь были большой камень, скрытый за лианами, расположенный в центре этого небольшого поселения. Дженни походила вокруг булыжника, испуганно оглядываясь по сторонам. Всё было как в фильме ужасов! Одинокую сексуальную девушку позвали в уединённую часть отеля, чтобы...       — Ах! Я поняла! М-мистер Маньяк, не убивайте меня, пожалуйста! — крикнула Дженни выдуманному убийце. — Меня дома ждут мама и папа, а ещё подруги! Вот, я могу раздеться, если хотите! — девушка подпрыгнула на месте, услышав шуршание. — Можете полапать мои сисечки! — девушка поспешно вытащила здоровенные титьки из купальника. — Пожалуйста, я готова заняться с вами сексом, даже если вы обгорелый или страшный! Только не пугайте, — тише сказала Дженни. — Я очень пугливая. Вдруг ещё описаюсь? — коровка схватила рукой лиану и опёрлась на неё. Под весом Дженни, лианы порвались, а коровка упала на песок, хныкая от боли. Поднявшись и вытерев нос, она обнаружила, что на камне есть рисунок. Грубый, вырезанный каким-нибудь островитянином может быть давным давно. Тысячу лет или дней. Дженни была слаба в археологии. Но вот сомнению не подлежало, что на ней была изображена рогатая девушка с такими большими сиськами. И сиськи мироточили. Большие капли падали на самцов и самок, держащих рты открытыми. Дженни от удивления открыла рот, вспоминая все фильмы и игры, где всегда фигурировала одна очень важная личность. — Да я избранная! — ахнула Дженни. — Я не так просто сюда пришла! Это... это послание свыше! Ах, так я смогу спасти подружек и вернуться домой с призом! Спасибо тебе, шакал, который смешно разговаривает!       Дженни встала в стойку как на камне и стала мацать груди. Приятно, щекотно, но ничего нового. Так, это всё согласно правилам. Когда избранный узнает, что он избранный, то получает способности не сразу. Нужно сначала встретиться с испытаниями и потерять в себя веру.       — Но у меня нет столько времени! — ахнула Дженни. — Вдруг Чару трахнут в попку? А Монни совсем сойдёт с ума! Соски, давайте! — Дженни стала доить себя. — Вы же никогда не подводили! Ух, ух! — зажмурилась Дженни, пытаясь представить как её груди текут тёплым молочком. — Ну-у-у-у-у! — промычала она. — Хотя бы капельку! — девушка продолжала играть с собой, но ничего не происходило. — Нет, так не пойдёт! Хмм... эта коровка раздета, а значит, — Дженни сбросила купальник с бедер. — Вот так! А теперь - молочко!       Парень-лис и девушка-кошка, идущие в бунгало, чтобы усладить друг друга языком, теперь смотрели на Дженни, широко раскрыв рты. Коровка отчаянно дёргала себя за сиськи, пока не поняла, что на неё смотрят. Дженни продолжала доить себя, взглянув на парочку.       — Н-не обращайте внимания. Просто хочу, чтобы молоко потекло! Можете помочь, если хотите! Я Дженни!       Кошка и лиса медленно отходили от приятного грудастого шока с рогами по имени Дженни.       — А... оно тёплое? — спросила кошка.       — Не знаю! Делаю это впервые! — пыхтела коровка. — Вы проходите, не стесняйтесь. Я вам мешать не буду.       — Кажется, много секса всё-таки вредно для мозга, — посмеялся лис.       — Ты думаешь, что это странно? А то, что делают с той лисичкой? Это ведь куда страшнее, чем девушка, которая...       — Какая лисичка?! — Дженни подскочила к парочке, напугав их так, что шерсть встала дыбом. — Где? Какая?!

***

      Чара вышла из душа, вытерлась полотенцем и взглянула на свой белый браслет. Трёхзначное число красными цифрами светилось на панели, радуя гепардицу. Сегодня она постаралась на славу и действовала по своим правилам, довольствуясь сексом так, как ей хотелось. Конечно, устала, конечно недовольная, но ощущение победы давало ей чувство контроля.       — Уф, теперь можно с чистой совестью идти в номер, — Чара подошла к Глоуму. — Ты просто мой спаситель, Глоум. Не знаю, чтобы я делала без тебя и этого белья, что ты дал мне! Ох, даже не знаю как благодарить тебя! — кошка подошла к парню вплотную, смотря в его красные, словно свежая кровь, глаза.       — Да... не нужно, — змей неловко отвернулся, упираясь спиной в стол, стараясь не смотреть на Чару. Весь день он играл роль "сутенера", поглядывая за тем, чтобы клиенты не распускали руки. Голенькая Чара, что смачно берёт в ротик ещё долго будет в его памяти. Плюс он изрядно возбудился, и видеть Чару в полотенце, пахнущую так вкусно, ощущая её тепло отсюда... — Ты наверное очень устала, да? Отдохнуть бы тебе...       — Хорошая идея, — девушка потянулась, вытягивая гибкие длинные руки. — Я смогу сегодня порадовать девочек. Ох, — гепардица взгрустнула, вспомнив как она оставила их на растерзание. — Только как мне посмотреть им в глаза после этого? Я оставила их, чтобы найти лёгкий путь, а они там совсем одни. В окружении похотливых мужиков.       — Ты тоже сегодня была в окружении похотливых мужиков, — заметил Глоум. — Просто... просто у тебя есть своё табу, которое ты не хочешь нарушать. Я уверен, что девочки поймут.       — Может ты и прав, — грустно улыбнулась Чара, смотря на его грудь. Белая чешуйка такая красивая, словно зимний горный снег. Крепкий торс с кубиками, а ниже. — И всё-таки кажется, что я должна сказать тебе большое спасибо, — коготки Чары легли на живот Глоума. Змей напрягся сильнее, зрачки раскрылись, пальцы вжались в стол. — Ты настоящий герой, Глоум. Я хотела бы отблагодарить тебя, — замурчала гепардица, опуская руку ниже.       — Не сссстоит! — змей крепче упёрся в стол.       — А по-моему у тебя там уже давно стоит, — хихикнула Чара, сбрасывая с себя полотенце. К ужасу (и радости) Глоума, она не сняла свой прозрачный лифчик и постыдные трусики. — Покажи кошечке свою игрушку, — гепардица протянула руку к шортам. — Говорят, что у вас двойной член.       — Чара! — Глоум резко схватил её за кисть. — Не надо! Я говорю, что не хочу, — голос змея дрогнул. — Прошу, не сегодня.       Гепардица удивилась и не стала спорить. Глоум уважает её право, а значит она будет уважать его желание. Но эта стойкость её поразила и заставила уважать змея ещё сильнее. Теперь Глоум окутал себя ещё большей таинственностью, чем раньше. Когда они вышли из бунгало и пошли по берегу, Чара не сводила с него глаз. Наоборот, ей хотелось броситься на него, стащить шорты и посмотреть на член. Чего это он прячет? Почему не хочет? Может если она разрешит ему чуть-чуть поиграться с её попкой, то и он достанет свой пенис? А вдруг с ним что-то не то? Вдруг он уродец? Нет, не может этого быть. Чара почувствовала напряжение под шортами. Значит стоит - значит всё хорошо. Глоум видел её взгляд и старался не обращать внимания. Руки в карманы, лицо смотрит вперед, не замечая незнакомцев идущих мимо.       — Там волки так дерут лису в попец! — сказал мимо проходящий парень. — Я бы остался, но мне явно ничего не светит.       — Ту самую чтоль? Которая дрочила сегодня у бассейна? Та красотка? Чёрт, её же там просто порвут! Ещё этот белый браслет, который так и кричит: "Хватай и трахай!". Идут слухи, что она ещё девственница.       — Знаешь, то как она кричит...       Чара застыла на месте, представляя себе ужасные картинки в голове. Монни. Малышка Монни кричит и плачет, вырывается, подвергается сексуальным пыткам. Слёзы, сперма, кровь, мольбы. Стая волков нещадно трахает её тело, лапает сиськи, поливает семенем, а она плачет и зовёт на помощь.       — Монни! — Чара почувствовала как к горлу поступает ком. — Девочка моя, где... Где это? — крикнула она уходящим парням. — Где моя подруга?!       — Ну... так в этом... Типа стриптиз-бар или чот такое...       — Я знаю где! — Глоум схватил её за руку. — Но, Чара, там опасно! Они говорят о Сыновьях Фенрира, а эти отморозки...       — Я знаю кто это! — гепардица схватила его за плечи. — Пожалуйста, Глоум, отведи туда! В этот раз я не могу её оставить! Даже если это значит, что весь план насмарку!       Глаза Глоума засияли от неподдельного счастья. Несмотря на страх, эта миловидная девушка бросится в пекло, чтобы спасти подругу. Сначала Глоум помогал нуждающейся, а теперь помогает отважной девушке.       — Хорошо. Пошли!

***

      Очередной волчий член нехотя вошёл в тугой лисий задик. Пальцы стиснули ягодицы, а пах ударился о мягкую кожу под нежной шерстью. Монни застонала, дёрнув хвостиком, переводя взгляд на руки, лапающие её сиськи, члены трущиеся о соски. Привкус члена во рту уже стал чем-то естественным. С маленького подбородка тянулась белая слюнка.       — Десятый член в жопе, а ты не кончила? Это секрет узкой дырки? — посмеялся волк, трахая Монни.       — Моя попка... — застонала девушка. — Животик такой тёплый. Вы кончаете мне в попку. Тяжело, так тяжело!       — Уйдёшь отсюда с литрами спермы в заднице, — хрипел волк, упиваясь ощущением внутри девушки, толкаясь членом в жарком узком, хорошо смоченном месте.       Чара вбежала под крышу, бросая взгляды вокруг. Стриптизёрши, девушки на столах, но где же Монни? И вот её взгляд лёг на кучу бесформенной тёмной шерсти и светлого пятнышка. Женский стон, смешанный с рычанием, воем и галдежом.       — Попка! Моя попка! — выла и стонала Монни, чувствуя как сперма заливает всё внутри.       — Монни! — Чара сделала шаг, как почувствовала, что её хватают за руку. Обернувшись, она увидела Свена, с горящими глазами, высунутым языком и торчащим, возбуждённым членом. Парень просто пах мужской силой. — Пусти меня!       — Кисонька! — рыкнул он, разворачивая к себе. — Какой сюрприз! У меня как раз встал член и я хочу тебя жестко трахнуть!       — Не сейчас! — Чара задёргалась в его руке, теряя полотенце. — Отпусти, моя подруга...       — Да ты ходишь с голой писькой! — обрадовался Свен, хватая Чару за бёдра и кладя на ближайший стол. — Я как раз мечтал с ней познакомиться поближе! — волк залез следом, смотря мордой в белую щёлочку Чары. Движение языком, и гепардицы ахнула. Псовые не обладали таким выдающимся языком как рептилии, но их рвение было куда сильнее. Свен схватил её за ноги, утыкаясь горячим членом в губы кошечки. — Писька, писечка! Вкусная дырочка! — рычал волк, облизывая девушку с небывалом восторгом, словно ничего вкуснее ему пробовать не доводилось. Борьба Чары переросла в игру, желание трахаться снова взяло вверх, несмотря на уставшее от таких вещей тело. Член, маячивший перед её носиком, прижался к её губам, размазывая горько пахнущую жидкость. Чара с удовольствием взяла его, наслаждаясь крепким ароматом, продолговатым и твёрдым стволом. Такой сильный, мощный, источающий энергию. Свен рычал, трахая девушку в рот, не прекращая лобызать её клитор, раздвигать половые губы в стороны и часто лакать прозрачную жидкость. Это только сильнее подстёгивало Чару работать ртом, временно забыв о Монни. Сейчас есть только она, Свен, их промежности и их рты, чтобы делать друг другу хорошо. И лишь боковым зрением она уловила следующую картину.       Дженни, полностью голенькая и взволнованная, подошла к столу на котором активно трахали и лапали лисичку. Коровка прижала кулачок к подбородку, испуганно наблюдая за стонущей подругой, плотно прижав свои большие ножки вместе. Бедняжка не знала как подступиться к этому чёрному трахающемуся клубку, чтобы вытащить подругу. Да что уж там, она сомневалась, что Монни, хоть и заплаканной, нужна помощь. А вот когда два перевозбужденных самца посмотрели на неё, пуская слюни и подрачивая свои мокрые члены, Дженни стала думать, что помощь понадобится ей.       — Пожалуйста, не ешьте! — Дженни прижала кулачки к мордочке.       — Коровка с большими сиськами! — рыкнул один волк, хватая её за грудь. Эти длинные пальцы не смогли вместить в себя и половины нежной плоти Дженни, поднимая грудь, как большие красивые мешки.       — И большой жопкой! — второй обошёл девушку сзади, прижимаясь к её ягодицам.       — Я не хочу, чтобы меня съели! — кричала Дженни, когда волк, мацающий её сиськи, потянул вниз на себя.       — Трахать! — рычал он, проникая большую горячую щель.       — Ай! — крикнула Дженни, прикрывая глаза.       — Отыметь! — рыкнул второй волк, проникая в девушку сзади.       — Ой!       Зрелище двух подруг под властью обезумевших насильников немного отрезвило Чару. Она оставила Свена в покое и уже готовилась броситься на помощь. Но похотливый волк перехватил её, поднимая за бёдра, насаживая на мокрый, дёргающийся член. Гепардица застонала, но скорее от досады, чем от удовольствия, ведь теперь она хорошо видела как эти твари обходятся с Дженни и Монни. В воздухе росло напряжение, горький до тошноты запах бил в ноздри, голова кружилась. Монни закричала снова, а двое волков почти одновременно залили дырочки Дженни собой. Свен укусил Чару за плечо, вонзив зубы слишком глубоко. Чара болезненно застонала, принимая в себя здоровую порцию семени.       А потом её швырнули на стол рядом с Монни. Животом вниз, снимая трусы. Опять.       — Стойте! — Чара дёрнулась, но целая куча рук прижала её к столу. — Прекратите!       Монни уложили на спину и сорвали ту жалкую мокрую ткань, что называли бельём.       — А-ах? Но это запрещено, — слабо ответила лиса, постепенно отходя от амплуа жертвы довольствующей к жертве осознающей. — Это... это нельзя!       — Вот именно! — Чара пыталась отчаянно вырваться, когда её ягодицы с силой растянули в стороны. — Вы не помните правила, идиоты?       — К чёрту правила! — вожак ударил толстым членом по крошечной дырочке Монни, налегая на неё сверху. — Сегодня мы возьмём своё! Мы, Сыны Фенрира, нам никто не указ!       Монни звала на помощь, Чара кричала, чувствуя как весь её план пошёл кошке под хвост. Улюлюканье, гавканье и рычание, болезненное ощущение, всего лишь игра воображения. Крик подруги и её мольбы. Райский остров превратился в кошмар.       — Отвалите от них! — Дженни оттолкнула волка от Чары и выхватила гепардицу из лап. А потом, налегая на бёдра, толкнула вожака в сторону, хватая другой рукой Монни. — Они этого не хотят, значит не трогайте их! Кыш отсюда!       Чара и Монни, повисшие в руках большой подруги, в ужасе смотрели на стаю волков. Они больше не кричали и не радовались, нет. Они смотрели голодными глазами на Дженни. Вожак, Свен, бурый и другие - все смотрели на них, но не как на женщин, чьи щели и округлости требуется как следует облизать и обтыкать, а как на еду. На жертву. Рычание стало громким, зубы оскалились, а Дженни застыла от ужаса. Чара чувствовала как голос пропал, а Монни казалось, что она обмочится. Один из волков сделал шаг, сжимая кулак, издав утробное рычание. А после замолк.       Один из ящеров встал рядом с Дженни. С ним ещё один и другой. Монни увидела рядом с собой ту ящерку, с которой игрались на пляже. Чара посмотрела вокруг и не увидела никого, кто остался бы в этом громком и вонючем месте, если не считать стаю волков и... стаи ящеров? Их много, они молчат и не мигающими глазами смотрят на волков. Сглотнув, Чара предчувствовала драку, которая не обойдётся выбитыми зубами. Дженни, крепче перехватив подруг, мотала головой, ища выход.       — Идите, — высокий чёрный ящер положил руку на плечо коровки, уводя её сквозь чешуйчатые тела. — Идите домой.       Персонал в чёрных кожаных масках с пистолетами, заряженными дротиками, уже мчался к волкам и ящерам, напрягая слух. Тишина. Жуткая, немилосердная тишина. Когда они вбежали, то две стаи таращились друг на друга, но девушек уже не было здесь.