полынь

Чонгук наблюдает за Тэхёном. Молодой волчок вертит головой по сторонам, пугая прохожих своим пристальным взглядом. Его волосы уже немного отросли, превратившись в короткий ёжик. У Чонгука что-то болезненно-сладко тянет в подреберье. Первое время было тяжело. Как для Кима, так и для его родных. Не все могут принять такие изменения, но радость от того, что их ребёнок остался жив, всё пересилила. Чонгук, конечно же, не дал бы его в обиду в любом случае. Даже в свой дом забрал бы, несмотря на то, что отец вряд ли был бы в восторге. Но всё разрешилось вполне мирно. Осталось только пройти через новые испытания, которые Тэхён теперь не будет преодолевать в одиночку. Потому что Чон ни за что не оставит его. Он просто не сможет. На самом деле, это похоже на какую-то совершенно новую, неизведанную болезнь. И Чонгук от неё безоружен, сражён наповал, беззащитный как котёнок. Да что там! Он с радостью подставит шею, если Тэхёну вдруг взбредёт в голову её прокусить. На самом деле, такое поведение недостойно волка. Но Чону как-то всё равно. Его уверенности в правильности происходящего хватит на то, чтобы выдержать любую жизненную бурю. Лишь бы один непоседливый вертлявый щенок был рядом. Даже пусть не с ним, пусть лишь другом, но не сводил глаз, продолжая искать среди прохожих. Чонгук так попал, боже... Страшнее и быть не может, но шутка в том, что ему не страшно. Ему хорошо. Тепло, спокойно, радостно. Ему по-всякому каждый раз, когда Ким перехватывает его взгляд, растягивая губы в улыбке. Больше никакой бледности. Лишь здоровый оттенок кожи, немного обветренные губы и чётко выделенные скулы. Чонгук проигрывает по всем фронтам. — Ты всегда так чувствовал?.. Все эти запахи… Это же ужасно! Тэхён отфыркивается, пряча нос в рукаве безразмерной рубашки. Та висит на нём, как на вешалке, но Чонгуку нравится и так. Ким прекрасен, будучи тощей тростиночкой, и он даже не представляет, во что превратится сердце, когда щенок наберётся сил. — А ты пахнешь… Хорошо. Тэхён краснеет, озвучив свои мысли. Как, впрочем, и Чонгук. Он наблюдает за тем, как Ким обнюхивает собственные руки, совершенно невоспитанно тыкаясь лицом в подмышку. Чонгуку смешно. Он всего этого не помнит, всего этого самопознания, ведь щенком вышел из утробы матери. В отличие от Тэхёна, который познаёт мир, будучи девятнадцатилетним парнем. — Всё равно ты пахнешь лучше, — выносит тот вердикт, стеснительно отворачиваясь. Но Чонгук успевает заметить его пылающие багровые щёки. — И чем же? — рискует Чон, затоптавшись на месте. Ему, правда, интересно. Мало кто из волков будет говорить об этом вслух. — Мёдом, — бурчит Тэхён, натягивая рукава рубашки на самые кончики пальцев, явно волнуясь. — Мёдом? — удивляется Чонгук, неосознанно принюхиваясь к себе. Может, он и пах так когда-то, но это было слишком давно. Сейчас Чон воспринимает свой аромат, как что-то мускусное и пряное. — Ага, — мычит Тэхён, трогательно потупив взгляд. Чонгук смотрит на него, пытаясь не улыбаться. Но это так сложно, поэтому уголки его губ всё равно ползут вверх. Тэхёновы брови нечто невообразимое, когда они подпрыгивают, замирая у кромки волос, своей мимикой показывая явное перевозбуждённое состояние. Чонгук не представляет, как раньше жил без всего этого. — А ты пахнешь молоком, — откровенничает он. — Молоком? — Как маленький щеночек. — Чего это я маленький? — возмущается Ким. — Потому что совсем ещё щеночек, — усмехается Чонгук, веселясь от того, что прекрасно знает отношение Тэхёна к этой еде, а потому готовится к тому, что щенок непременно нападёт. И тот, правда, бросается вперёд, игриво оскалившись. На людях такое поведение недопустимо. Но Чон снисходительно не обращает на это внимание, решив, что над поведением можно поработать немного попозже. А сейчас он просто насладится улыбчивым и до смерти счастливым Тэхёном. Нет. Просто счастливым.