2
8 сентября 2020 г., 00:39
Гарри, заблудившись на обратном пути из ванной, с небольшим опозданием залезает в постель. В комнате темно и удивительно тихо, когда он заворачивается в одеяло и сжимается калачиком на кровати. Кровать слишком узкая, а одеяло слишком тонкое. Спустя непродолжительное время, Гарри ощущает, как часть его поясницы окоченела. От неудобной позы начинает затекать шея, и он с тоской думает о подушке на кровати Риддла.
Болезненное воспоминание резко возникает перед глазами: он это заслужил. Так что с того, что у него болит шея? Он все еще жив.
Гарри не хочет закрывать глаза. Последний его полноценный отдых был несколько суток назад. Вокруг кромешная тьма, ничто не раздражает зрение и слух, но мальчик все-таки борется с подступающей дремотой. Гарри не без сожаления признается себе, что предстоящие кошмары неизбежны, и это пугает его. Пока что ему удавалось об этом не думать, но сейчас мысль о том, что неплохо было бы иметь контроль над своим сознанием, не давала ему покоя.
Он поворачивается набок, лицом к двери, спиной к остальным мальчикам. Ощущение общей напряженной осторожности окружает его, крадется по его замерзающему телу и начинает просачиваться под веки Гарри. Он так устал физически и духовно, — постоянная бдительность довела его мозг до состояния, когда человеческие чувства уступают место инстинктам. Тихая паника, что циркулировала по всей его крови с тех пор, как он попал сюда, лишила его возможности сопротивляться, и Гарри почувствовал, как глаза начинают слипаться. Он размерено дышит; его грудная клетка умиротворенно поднимается и опускается.
Внезапно чья-то рука ложится на его горло, и мальчик ощущает, как вес его тела словно удваивается. Гарри задыхается, его руки тщетно пытаются оттолкнуть нападающего, пальцы скребут твердый матрас. С ужасом он понимает, что воздуха начинает не хватать. Неизвестный склоняется к лицу Гарри настолько близко, что последний чувствует его волосы у себя на лбу и щеке, а горячее дыхание греет левое плечо. Он слышит смех, тихий, жуткий.
— Хватит бороться, — вкрадчиво произносит некто, и Гарри узнает ярко выраженный акцент. Пока что он встречал только одного человека во всем приюте, не говорящего на манер кокни.
Риддл.
Мысль об этих белых острых зубах вблизи собственной глотки заставляет Гарри подчиниться. Он перестает дергаться, мысленно считает до десяти. В ушах звенит собственное хриплое дыхание. Гарри безуспешно пытается втянуть воздух, но перед глазами поплыли разноцветные пятна, словно капли бензина, растеклись по мокрому асфальту. На задворках сознания всплывает мысль, что так быть не должно... — Вот так, хороший мальчик, — мягко шепчет Риддл. Его хватка на шее мальчика слабеет, и Гарри судорожно и глубоко вдыхает. Даже сквозь темноту Гарри кажется, что он различает улыбку на бледном лице; холодные руки все еще ощутимо сжимают его шею, пока Риддл нагибается над ним, словно монстр из детской сказки. Он по-прежнему восседает верхом на бедрах Гарри, словно тот всего лишь предмет мебели. Гарри не знает, что делать: он хочет закричать или спросить Риддла, какого черта тот творит… но, конечно, не может. Негромкий щелчок послышался в тишине комнаты. Размеренное дыхание других мальчиков притихло, и Гарри понял, что они не спят, а притворяются и полностью вовлечены в происходящее. Риддл издает удивленный звук: — О, это медальон? Сердце Гарри замирает. Он вырывается из-под Риддла и скребет пальцами по шее — там, где обычно ощущается тонкий металл цепочки. Там ничего нет — ему даже не нужно видеть серебряный отблеск в руках Риддла, чтобы понять: тому удалось снять медальон с его шеи. Он с хрипом поднимается, отталкивая Риддла и хватая украденный медальон. Ему, к удивлению обоих, действительно удаётся спихнуть с себя непрошенного гостя, и тот вынужден опереться на колени, чтобы сохранить баланс. Гарри невелик для своих лет, и хотя Риддл старше его всего на два года, он больше и крепче, несмотря на свои тонкие конечности и костлявую фигуру. Ему хватает наглости засмеяться, пока рука Гарри в отчаянии тянется за мелькнувшей совсем близко цепочкой, которую Риддл держит над ним. Одним ловким движением руки он толкает Гарри обратно на кровать, победно зажав холодный металл в кулаке. Удар был несильным, но Гарри с глухим стуком падает на спину, больно приложившись о твердый матрас так, что у него на секунду выбивает весь воздух из легких. Негромкий стон боли вырывается из его рта, и Риддл расслабленно поднимает свое колено и вдавливает его в глотку Гарри. Он придавлен — снова, — хотя теперь давление слабее и он может судорожно дышать. — Да не дергайся ты... — рассеянно произносит Риддл. Игнорируя метания Гарри, он повертел медальон в руках, открыл его и всмотрелся в фотографию, едва видную при слабом свете луны. — Думаю, я его заберу, — решает он, и мальчик на секунду задыхается от приступа ярости, вспыхнувшего в груди. Гарри понял, что для Риддла он лишь очередная забава, ровным счетом не представляющая никакой ценности. Гарри почти уверен, что ни он, ни медальон не представляют никакого интереса для Риддла.Риддл так развлекается.
С Гарри хватит. Он хватает держащую медальон руку и кусает. Он чувствует, как зубы прорывают кожу, чувствует солоноватый вкус крови на языке. Риддл ругается, сразу же надавливая коленом на горло Гарри. Последний вынужден отпустить. Другая рука Риддла обхватывает основание шеи Гарри и встряхивает его, как собаку. — Ты маленькое чудовище, — шипит Риддл, прежде чем в его голосе звучит удивление. — У меня из-за тебя пошла кровь, — его голос звучит резко и надрывно от минутного приступа паники и накипающего раздражения. Предупреждение Абе насчет Риддла вспыхивает у Гарри в голове, но мальчик не чувствует себя в опасности. Он только ухмыляется красными зубами и с триумфом сжимает медальон в руке.***
Как и следовало ожидать, после этого Гарри спит плохо. Он резко просыпается, внезапно задрёмывает, прежде чем опять вскочить, сжимая рукой медальон в полной уверенности, что над ним стоит Риддл, готовый разорвать ему глотку. Когда Гарри проснулся от солнечных лучей, дорожкой легших на самые глаза, он ощутил себя разбито и подавлено, а во рту гулял привкус крови. Губы ссохлись, и мальчик с трудом раскрыл рот. Вся комната направляется в душевую, где работает только один кран с ледяной водой. Остальные мальчики провожают Гарри глазами, украдкой наблюдая то за ним, то за Риддлом. Гарри догадывается, почему. В зеркале он наблюдает неприятную картину: губы покрыты темной запекшейся кровью, на шее виднеются ссадины и следы пальцев - последствия вчерашней ночи. Даже Абе не смотрит ему в глаза. Вероятно, общение с Гарри теперь можно назвать опасным, даже рискованным... С явной осторожностью, украдкой оглядывая помещение на наличие других ребят, Абе все-таки заговаривает с мальчиком. — О чем ты думал, Гарри? Почему ты просто не отдал эту безделушку ему? — Абе выглядит расстроенным. Встретив многозначительный и красноречивый взгляд Гарри, он лишь головой покачал. — Риддлу плевать, что этот медальон значит для тебя, — ты не представляешь, с чем связался. Он не в порядке, Гарри, мы думаем — ладно, мы знаем, — что он убил кролика Билли и, блин, положил его труп под подушку Билли!.. Но на завтраке, где подали водянистую соленую овсянку, застревающую у мальчиков в горле и вызывающую легкую тошноту, Риддл не выглядит особо сердитым. Он лишь задумчиво смотрит на Гарри, пока льет мед в свою кашу: блестящий и извивающийся поток, вязко стекающий с ложки. Гарри хмурится в ответ, с неким удовольствием отмечая, что у ночного гостя на руке полоска ткани, имитирующая медицинский бинт. Гарри решает, что ему плевать. Что такого может сделать Риддл, чтобы его жизнь стала еще хуже, чем она есть сейчас? Это нездорово, он знает, но ему почти хочется, чтобы ему причинили еще больше боли. Подойди и достань меня, думает он с издевкой, убедившись, что Риддл видит его насмешку. Выражение лица второго мальчика не меняется, глубокие темные глаза не мигают, когда он облизывает заднюю часть ложки. Рон качает головой в отвращении или ярости — Гарри не уверен, — и даже лицо Гермионы становится серьезным, когда она смотрит на него.***
По чудесной иронии судьбы, Гарри поручено разгребать снег от входной двери до ворот. Весть о его ссоре с Риддлом распространилась как лесной пожар. Теперь никто с ним не разговаривает (и не слушает его) и он не может одолжить свитер или хоть какую-нибудь одежку по погоде. Во время уборки он работает снаружи в компании двух больших пятнадцатилетних парней. Они ворчат на него, чтобы пошевеливался, но окоченевшие пальцы плохо слушаются. У них устанавливается некий порядок: двое делают большую часть в откидывании снега с дорожки, а Гарри похлопывает по краю дорожки, чтобы убедиться, что снег не ссыпется назад. Они вполне успешно работают таким образом, и старшие, кажется, даже забыли, что он — дрожащая тень, с голубыми губами — вообще здесь. Это странно: он замерз настолько, что, пусть он и видит собственные, крепко сжатые вокруг черенка лопаты побелевшие пальцы, но не чувствует их. Ему остаётся только, стиснув зубы, продолжать похлопывать. Вот так, во время уборки снега, Гарри нечаянно подслушал план старших по поводу убийства Тома Риддла.***
Голова Гарри — огромный список глупых наказаний для самого себя. Он следует за старшими ребятами, сжав губы, чтобы стук зубов не выдал его. Закончив с работой, оба юноши обходят здание, туда, где Риддл, по-видимому, выполняет довольно легкие “кухонные дела”, заключающиеся в том, чтобы помогать повару мыть и переносить большие кастрюли и сковороды, в которых им стряпают еду. Гарри сделал вид, что вернулся в здание, но уже спустя секунду после ожидания в тени дверного проема он выскальзывает обратно и идет по следам, оставленным близнецами в снежном насте. Даже если бы он не услышал, что они обсуждали столь громко, Гарри бы понял их план двольно легко: они все еще сжимали тяжелые железные лопаты, когда он уходил. Сейчас их лица горят неким жестоким и одновременно испуганным, напряженным блеском. Парни, стараясь ступать как можно тише, крадутся возле потрескавшейся стены к задней двери кухни. Он вполне уверен, что это оправданно. Исходя из того, что он слышал, Риддл терроризировал приют с момента своего прибытия сюда: питомцы умирали, еду таинственным образом отравляли, вещи пропадали. Очевидно, все также считают, что он виноват в "побеге" Джонни (читай: убийстве), хотя этот факт не слишком волнует Гарри — исчезновение мальчика освободило Гарри спальное место. Близнецы перешептываются, спрятавшись позади замерзших костлявых пальцев большого куста, который весьма относительно их скрывает. Это не принципиально: возле них никого нет, ведь никто не отваживается выходить на улицу, когда земля настолько скользкая. У Гарри в животе появляется легкое напряжение, словно остывшие от мороза бабочки начали шевелить свои крылья. Они большие ребята, поразительно крупные для сирот, отживающие свой последний год в приюте перед тем, как их — по достижении шестнадцати лет — вышвырнут на улицу. У обоих спутанные черные волосы, а плечи кажутся еще шире из-за натянутых на них шерстяных джемперов. Они выглядят злыми... Вскоре появляется Риддл. Он обеими руками тащит тусклую металлическую кастрюлю; бицепсы его заметно напрягаются, когда он переносит увесистую посудину через дверной проем, ведущий в маленький двор. Гарри приятно удивлен, что, несмотря на все это поведение "а-ля принц", Риддлу, как и всем остальным, все еще приходится выполнять различную работу, пусть и самую простую. Мальчику удается наклонить кастрюлю так, что кипяток тонкой струей выливается из емкости. Он мгновенно плавит снег, пар с шипением растворяется в воздухе. Риддл настолько сконцентрирован на том, чтобы не ошпарить ноги, что упускает момент, когда атакующие выскакивают из засады. Гарри слышит глухой стук, когда один из старших ребят с силой ударяет Риддла по спине. Его сердце перестает биться, когда он видит, как Риддл стонет от боли и падает на землю, не двигаясь и не вставая. Кастрюля, в которой еще осталось немного кипятка, со стуком падает. "Они его убили? — С ужасом думает Гарри, — я только что стал свидетелем убийства?" Два мальчика обмениваются взглядами возбужденного предвкушения, и один из них поднимает лопату над головой, словно собираясь обрушить ее на красивую неподвижную голову Реддла. Гарри двигается, прежде чем осознает это. Он уверен: если бы он мог говорить, он наверняка издал бы отчаянный крик — откровенно говоря, он не совсем понимал, почему делает это. Он бросился вперед и замахнулся лопатой, используя создаваемый импульс, чтобы сильно ударить мальчика по затылку. Как только он слышит хруст, он понимает, что совершил что-то ужасное. Ноги у мальчика подгибаются, как у марионетки с отрезанными веревочками, и он падает на землю бесформенной кучей конечностей. Отшатываясь назад, Гарри даже не замечает, как лопата падает у него из рук. Все, что он видит — яркие пятна алых и особенно ярких на снегу брызг крови. Он не может отвести взгляд. Гарри не очнулся толком даже тогда, когда до его сознания дошел крик окончательно осиротевшего парня — брата убитого. Гарри знает, что теперь его дни в приюте сочтены. Он умрет: они убьют его за это. Наконечник лопаты рассекает со свистом воздух, летя в направлении затылка Гарри, но у него почему-то нет сил двигаться. Он просто смотрит на созданный им самим же багровый нимб, смотрит, как тот расползается по снегу. Его внезапно вырывают из оцепенения: Риддл поворачивает его тело, сильно пиная другого юношу под колено. Тот с криком падает, не задевая Риддла, который перекатывается и вскакивает на ноги, морщась из-за саднящих после удара спинных мыщц. Быстро — невероятно быстро — Риддл хватает упавшее орудие и вгоняет его в голову парня. Его колени взлетают вверх, а пальцы дергаются, прежде чем тело целиком и полностью застывает. Его мозг с трудом понимает, что происходит: Риддл склоняется, спокойно выворачивая конечности странным образом и разжимая пальцы юноши, чтобы впихнуть в них лопату. Довольный таким расположением тел, он распрямляется, стряхивая снег с ладоней. Гарри словно из-под воды смотрит, как Риддл с ничего не выражающим взглядом поворачивается к нему. На какое-то мгновение ему кажется, что он будет следующим, и по инерции на трясущихся ногах делает шаг назад. Кажется, это разрушает заклятие, наложенное на Риддла, потому что он мгновенно начинает двигаться, бросаясь вперед, прежде чем Гарри успевает шагнуть еще раз. — Посмотри на себя, ты весь продрог. Бедняжка… Пойдем, согреем тебя, — воркует Риддл, руками растирая его ладони. Гарри выглядит так, будто задыхается: щеки его пылают, но сейчас мальчик не знает, от того это, что он ударил двух парней по головам, или от холода. Гарри не произносит ни слова, хотя его голова ощущается странно легкой, а тело онемело. Он не сдерживается, отводя взгляд от Риддла, и снова смотрит на тело на снегу. Он это сделал. — Нет, нет, — твердо произносит Риддл, мягко беря его за подбородок, чтобы вновь направить взгляд Гарри на себя. Последний чувствует, как его подташнивает из-за довольной улыбки на лице Риддла. — Не стоит на это смотреть. Пойдем. Он поднимает пустую кастрюлю, хватая ее одной рукой, а второй беря замёрзшую ладонь Гарри. Впервые Гарри рад, что не может говорить — не знает, что сказал бы, если бы мог. Вместо этого он позволяет завести себя на кухню и отстраненно слушает, как Риддл напевает что-то себе под нос. Второй мальчик продолжает бросать на него восхищенные взгляды, тихонько закрывая дверь и ставя кастрюлю обратно на стойку. Кухарки нигде нет, но Риддл выглядит совершенно расслабленным, подводя Гарри к крану. Поток ледяной воды вырывается наружу, когда Риддл поворачивает ручку, и Гарри вздрагивает: его руки бесцеремонно засовывают под ледяную воду. Красные потоки стекают в раковину, пока кожа не очищается полностью. — Знаешь, я никогда бы не подумал, что ты будешь таким интересным, — задумчиво произносит Риддл, передавая ему грубое серое полотенце для посуды. Разум Гарри начинает приходить в себя, размороженный теплом кухни. Осознание того, что с ним только что случилось, накрывает его сразу, полностью. Он чувствует, как глаза его начинает щипать от слез, а руки — дрожать. Риддл немедленно это замечает, шикая на него и откидывая ему волосы со лба. — О Гарри, не нужно слез... Ты сотворил искусство, а не убийство. С поразительной нежностью он подводит Гарри к невысокой деревянной табуретке, снимает свитер и передает его Гарри. Гарри машинально берет его и натягивает через голову. Свитер теплый и пахнет на удивление приятно. Взглянув на Риддла, он видит, что у того на рубашке в районе спины иссиня-красное пятно. Риддла ударили довольно сильно: Гарри слышал, как тот вскрикнул, боль была неподдельной. Риддл, проследив взгляд Гарри, улыбается. — Не волнуйся за меня, я буду в порядке, — его взгляд скользит по направлению к двери, а потом возвращается к Гарри. — Не знаю, как они могли ошибиться, ударив кого-то чертовой лопатой. Скатертью дорога, — усмехается он, прежде чем резко вскидывает голову. Словно кошка, он склоняет голову в сторону, прежде чем на его лице внезапно воцаряется спокойствие. Гарри не знает почему: он вслушивается изо всех сил, но до него не доносится ни звука, кроме стука собственного сердца, которое вдруг кажется слишком громким в пугающе неустойчивом стаккато. Гарри осознает, что не может перестать задыхаться. Кажется, словно сколько бы теплого воздуха он ни вдохнул, его мозгу и легким все еще мало. Темные брови Риддла хмурятся, и он приседает, оказываясь на одном уровне с Гарри. Беспокойство в его глазах несколько страшное, и даже в панике Гарри пытается понять, как вообще Риддл совершенно спокойно может убить другого человека, но при этом так тревожиться из-за расстройства Гарри. — Дыши, маленький, дыши со мной. Тебе надо успокоиться, или они узнают. Давай. Послушай мое дыхание, — мягко шепчет он, обхватывая лицо Гарри своими большими ладонями и стирая влагу с его ресниц. Прикосновения успокаивают, и Риддл аккуратно берет ладонь Гарри и кладет ее себе на грудь. Гарри чувствует, как она поднимается и опускается, теплая под его ладонью. Дыхание Риддла гораздо медленнее его собственного, и он отчаянно пытается дышать в такт. Вдох... выдох. Вдох... выдох... Он почти приводит дыхание в норму, когда Риддл распрямляется, быстро шагая вперед. Он хватает нож и ведро картофеля, впихивая одну картофелину Гарри в руки и бросая ему полную извинений улыбку. В следующую секунду большая почтенная женщина протискивается через дверь. Грязный фартук натянут вокруг ее полного живота. Она либо беременна, либо очень толста, и ее пухлый рот раздраженно кривится, когда она замечает Гарри. — Том, — строго произносит она, ставя на пол грязную сумку, полную чего-то напоминающего огурцы. — А это еще кто? Изменения в поведении Риддла невероятны. Линия его тела меняется, сжимается сама по себе, и он смотрит вверх сквозь свои растрепанные блестящие темно-коричневые волосы. Поразительно, насколько по-другому он выглядит: нет ни надменной ауры, ни быстрого острого взгляда. Он выглядит как образцовый стеснительный тринадцатилетний мальчик. — Он новенький... Ну, который немой, — тихо объясняет Риддл, бросая быстрый взгляд на Гарри. Его глаза смеются, хотя язык тела полон раскаяния. — Он потерялся, и я нашел его в разгар драки между братьями Граббс. Думаю, они его напугали: они действительно превзошли самих себя. Кухарка чуть смягчается, замечая бледное лицо и заплаканные глаза Гарри. — Бедняжка, — кудахчет она. — Эти мальчики могут быть такими же подлыми, как старый сапог в ненастную погоду, когда им нужно. Всегда спорят, всегда дерутся. Тыльной стороной покрытой коркой грязи ладони она вытирает скопившиеся у нее на лбу капли пота. На кухне тепло, особенно когда приходишь с улицы. Собственная шея кажется Гарри влажной. — Я подумал, что он мог бы помочь мне здесь, раз уж у него нет других друзей, — осторожно произносит Риддл, кивая в сторону Гарри. Тот недоуменно смотрит на него, прежде чем понимает, что Тому нужно подыграть. Гарри берет нож и начинает чистить картофель, пытаясь “умолять” глазами. Это повторяющееся, однообразное задание напоминает ему о доме: он всегда пробирался на нижние этажи и помогал с едой. Проницательный взгляд кухарки отмечает, с какой ловкостью мальчик срезает тонкие спиральки картофельной кожуры. Она на пару мгновений задумывается. Лицо Тома светится, когда она, вздыхая, кивает. — Только в этот раз, слышишь? Это работа не для двоих, Том, и я не могу позволить тебе приводить сюда разных мальчишек. Что скажет мисс Амбридж, если узнает, м? Том открывает рот, но кухарка лающе смеется: — Я знаю, что она хорошо к тебе относится, но не настолько хорошо... Пока кухарка, занимаясь готовкой, шаркает ножом по доске и перемещается по кухне, Том продолжает дергаться и ерзать на стуле. Спустя пару минут бездумной чистки картофеля Гарри понимает, что все эти телодвижения нужны, чтобы кухарка не увидела его спину. Умно. Но ему не стоило давать Гарри свой свитер. Он вернул бы его, но он такой… теплый. Он впервые за многие годы чувствует себя так тепло и довольно поджимает пальцы на руках и ногах. Маленькие окна кухни все мокрые и запотевшие из-за разницы в температуре на улице и в помещении. Как и в других частях приюта, пол здесь весь во вмятинах и царапинах, стены какого-то грязно-оранжевого оттенка, который изначально мог бы быть кремовым? Кухня небольшая, но функциональная, учитывая, что на ней готовят еду для сотни сирот. Гарри прекращает глазеть по сторонам и фокусируется на том, что он делает с ножом. Полностью погруженный в задачу, его мозг формирует своего рода ритм. Это позволяет ему проработать, что он чувствует, и дает опору для того, чтобы похоронить звук хруста глубоко-глубоко внутри, там же, где и воспоминания о криках и огне... Гарри решает, что его это не беспокоит. Они собирались убить Риддла. Да и в конце концов, что взять с еще одной смерти на его руках?..
Примечания:
боже да наконец-то я это сделал ха!
