Пророческие сны

По мере того как редели кустарники, на меня накатывала тревожность, сковывало ощущение собственной слабости и незащищенности даже перед живущей во мне Силой. Тропинка петляла между деревьями, они становились все тоньше и вскоре мы выбрались на свет. Странно, но за пределами леса трава была сухая и низкая. Припекало полуденное солнце. Вдалеке виднелись крыши первых одиноких домов. Крексгэнд. Внутри что-то сжалось. Сколько бы я не искала другого пути, сколько бы оправданий не находила, это была единственная правильная дорога. Только так я смогла бы узнать свое прошлое, а значит лучше понимать будущее. Еще на подходе к поселению нам встретились несколько людей — фермеры, обрабатывающие совсем не плодородную почву, дети, играющие в рыцарей — все они бросали косые взгляды, перешептывались. В таких местах чужих не любят. Хотя, в принципе, где их любят в наше время. К счастью, до постоялого двора оказалось недалеко, а местные жители за пару монет становились, не то чтобы приветливее, но сговорчивей. Бастьену выделили стойло, нам — по миске горячего варева. Не домашняя кухня мадам Корс, но приятно греет желудок после долгой дороги. Заметно расслабившись, я прислонилась виском к деревянной стене. Мышцы ныли от непривычно долгого нахождения в седле, клонило в сон. — Почему ты не пытаешься от меня сбежать? — Иаги сидел напротив, доедая свою порцию. Сегодня он оставался неизменно тих, что не давало мне покоя. — Куда сбежать, птичка? Назад сквозь лес я в одиночку не проберусь, а если и получится, то там меня уже встретят и ничем хорошим это не закончится. А тут ты меня, вон, кормишь даже. Эдакий альфонс! — у меня вырвался невольный смешок. Его задорный нрав никуда не делся, быть может лишь сказывалась усталость. — Еще бы гардероб сменить, все понимаю, теплынь, но я привык к несколько иным условиям. — Тут уже все, мои возможности не безграничны. С деньгами у юных Знающих туго, не повезло тебе. Надо было повстречать какую-то пожилую вдову рыцаря. — Вот ты смеешься, а я и вправду знавал одну вдову… Впрочем, не для детских ушей история, — я фыркнула и было начала возмущается, как к столу подошёл мужчина забрать посуду. — Хозяин, — он нехотя остановился, — скажите, встречали ли Вы женщину по имени Елена? — Может встречал, может нет, и что с того? — у меня оставалось совсем немного денег и я высыпала содержимое кошелька на стол. Его тон заметно смягчился, — Не густо. Но и на том спасибо. Бывала тут такая, но много не скажу. Тихая, а все свысока на всех глядела. Всего пару раз встречал, и то давненько. В конце улицы живет Изетта. У нее эта дамочка жила. — трактирщик сгреб все со стола и ушел, не успела я сказать и слова. Но в его словах было даже больше, чем я рассчитывала получить. Значит, эта женщина действительно где-то здесь. — Эх ты, променяла мои потенциальные лапти на какую-то ерунду. Не ожидал, не ожидал. Как без денег дальше-то? все самому придется, да? Ой, иди уже куда там он тебя отправил, я тут сам разберусь. Оставлять его был, быть может, довольно безрассудно, но тогда я этого не понимала. Мне хотелось поскорее встретить женщину из своего прошлого, кем бы она не была. «А не желает ли кто-нибудь сыграть?», — услышала я покидая таверну. Улицы Крексгэнда являли собой обычную проселочную дорогу с небольшими домиками по обе стороны. У некоторых из них даже был невысокий деревянный заборчик, служивший неясно какой цели. Шла я медленно, но усталость не играла в этом решающую роль. Вокруг мне открывалась любопытная картина, с которой я до сих пор не сталкивалась. Усадьба мадам Корс занимала огромную площадь, но дом у нас был только один. И он вовсе не был похож на здешние скромные жилища. Одной стороной он упирался в гору, в нем было два этажа и выход на крышу, из каждого окна виднелись заботливо высаженные растения, цветущие круглый год. Это все создавало уют и покой. А вот по виду здешних дворов можно было понять, почему так много людей встречается на улице, хоть и природа тоже особо не радует. Крайний дом мало чем отличался от предыдущих: все те же грубые двери, кривые окна, небольшой столик и лавка у входа. Во дворе я увидела женщину средних лет, развешивающую белье. — Вы Изетта? — она остановилась и выглянула из-за простыней. — Что-то я не встречала тебя тут, милая. — О, я ищу женщину, Елену. Мне говорили, она живет у Вас. Видите ли… — Давай-ка зайдём в дом, — не дав мне договорить, Изетта забрала деревянное ведерко и прошла вперед, открывая мне дверь. Стоило нам оказаться внутри, тон ее заметно сменился, — Ты кто будешь, девочка? Откуда узнала про меня, про нее? — Это очень сложно объяснить, — чувствовать на себе строгий взгляд было некомфортно, сказать что-либо было еще сложнее, — Вы понимаете, мне трактирщик сказал где Вас искать. А Елена, она ведь чужестранка, да? У нее русые волосы, светлые глаза. Мне поговорить с ней нужно, — я видела, что мои невнятные фразы совсем не помогают. В горле появился ком, задрожали руки. Ничто никогда не заставляло меня себя так чувствовать, ощущать страх, будучи рядом с обычной деревенской женщиной, которая в жизни не смогла бы меня одолеть в бою, — Понимаете, она, возможно, она моя мать.  — О, девочка, — Изетта усадила меня за стол, налила стакан воды. Она точно что-то знала, знала обо мне. Еще вчера я думала, что лучше бы я ничего тут не нашла и продолжила жить своей жизнью, но сейчас… — Моя мать встретила ее, когда я была примерно твоих лет. Она не говорила откуда прибыла, но у нее был ребенок, которого она отчаянно хотела от чего-то уберечь. Мы приютили ее. Тогда шла война, отец служил на границе, так что было лишнее спальное место. Хоть и с едой было не густо, мать не могла бросить женщину с трехлетним ребенком. В то время часто нам помогали припасами люди, приходившие из Блуждающего леса — совсем юные ребятишки, немногим меня младше. Поговаривали, что в лесу живет ведьма, что забирает детей у крестьянок и растит их себе на замену. Это были те самые дети, ведь кем еще могли быть подростки, раздающие хлеб, когда в стране голод. Они были опрятно одеты, исключительно вежливы. Елена отнесла свою девочку туда. Решение это было не из легких: отдать ребенка, чтобы из него сделали ведьму — как мать на такое решится? А если и решится, то каков шанс не заплутать в лесу? Зашедшие дальше тонких деревцев никогда не возвращались. Эта женщина шла на верную смерть и вела за собой дитя. Каково было мое удивление, когда дней пять спустя она вернулась. О ребенке она больше ни слова не сказала, но прожила тут долгих двенадцать лет: помогала с уборкой, готовила еду. Из дома редко выходила, — уж больно не нравилась она нашим соседям. У нас тут вообще чужаков не очень-то и жалуют, особенно если у них за душой ни гроша. Война закончилась, отец не вернулся. Там и матушка захворала. Без Елены вряд-ли я бы смогла справиться. Она научила меня шить, и я могла уже заработать себе на хлеб. Полгода назад она уехала. Вот так, ни с того, ни с сего. Не желала даже рассказать где ее искать, куда весточку слать. Но я в тайне подкупила одного парнишку, и оказалось, что доставил он ее в Дего, когда ездил туда продавать овощи. Изетта рассказывала историю своего прошлого, в которую я с трудом могла поверить. Она описывала Елену довольно сдержанной, но знающей себе цену, способной ученицей и умелым учителем. Я же слушала о их жизни вполуха, мои мысли занимало нечто иное. Полгода назад она была здесь. Я опоздала всего на полгода. Но почему после стольких лет эта женщина сорвалась и оставила все? Знала ли она, что на шестнадцатый свой день рождения я закончу обучение? Думала ли, что мне взбредёт в голову ее найти? Или же она попросту сбежала от меня? — Знаешь что? — хозяйка мягко улыбнулась, — Оставайся сегодня у меня, а завтра я найду кого-нибудь чтобы тебя проводил в Дего. Все равно уже поздно, вот-вот — и стемнеет! И не вздумай отказываться, ничего даже слышать не хочу! Под её сочувствующим взглядом я ощущала себя слабой, потерянной девчонкой, запутавшейся в себе, в этой странной истории. Наверняка она тоже это понимала, и именно поэтому решила оставить меня у себя. Предложение казалось разумным, и я поспешила согласиться, заранее предупредив про Иаги и моего коня. Добрая душа Изетты отнеслась ко всему с пониманием, и я поспешила вернуться в трактир за своими спутниками. Но встретили меня там уже не так радушно. В прокуренном помещении царил настоящий хаос: перевернутые скамейки, битая посуда, разлитое вино, крики, брань и Иаги, подвешенный за ворот рубахи на старом гвозде в стене. — Милочка! Убивают, милочка! — завопил он, заметив меня у входа. Несколько крепких подвыпивших мужичков отделились от общей массы и двинулись в мою сторону. Дела были плохи. Сумку с порошками и травами я оставила у Изетты. При мне был лишь небольшой ножик и полная голова беспокойных мыслей о том, как спасти свою, и не только, шкуру. Иаги издал протяжный стон — кто-то ударил его под ребра. Силы были далеко не равны. Я недовольно поморщилась. Больше всего мне не нравилось прибегать к чарам. В обители мадам Корс обучение проходило в три этапа: до двенадцати лет ребенок учился чувствовать Силу внутри себя, понимать ее, изучал свою предрасположенность к ее определенным видам, затем в режиме появлялись различные тренировки — от легкой атлетики до боя с настоящим оружием, — все это давалось мне, пускай не легко, но преимущественно с успехом, вплоть до того, как мне исполнилось пятнадцать — в этом возрасте Кассия учила нас более сложным вещам — чарам, что всегда имели последствия. Свой путь на таких уроках каждый начинал с потери сознания — обычная реакция организма. Мадам Корс говорила, что со временем мы будем легче все переносить, и так и случилось. Но ничто никогда не будет проходить бесследно. Я сделала глубокий вдох. У меня не было права на ошибку. Пятеро мужчин: двое идут ко мне, один держит Иаги, один кричит и последний… Вот кто мне нужен! Высокий, широкоплечий блондин явно раздосадован не меньше других, но держит себя в руках. Говорит медленно, четко, не обращая внимания на вопли вокруг. Оставалось прикрыть глаза, чтобы ничего не отвлекало и прислушаться к теплу внутри. Выдох. Я мысленно потянулась к тому мужчине. Вдох. В голове всплыли яркие образы. Я ощутила его уверенность в каждом движении, слегка затуманенный разум и пульсирующий небольшой огонек злости в центре всей картины. Плавно, словно убаюкивая, я направила к нему тихую мелодию. Выдох. Чары подействовали, как колыбельная на младенца. Здоровяк, казалось, не был больше обеспокоен моим спутником. «Отпусти.» — Отпусти его, Барт. — это заявление удивило всех друзей здоровяка. Даже те двое, что направлялись ко мне, остановились в недоумении. — Не хочется о такого даже кулаки марать. Вместе с тем, как Иаги ощутил землю под ногами, я поняла, что у меня из-под ног она как раз уходит. В ушах зазвенело.