Научи меня быть счастливым (Teach me to be happy)

      — Тимми, сынок, какими судьбами?       — Привет, Сьюзен.       — Сегодня же не суббота? Или что-то случилось?       — Просто хотел сделать Арми сюрприз, — Тим чувствует, как румянец появляется на его щеках.       — Он будет рад тебя видеть, — Сьюзен погладила его по руке.       — Спасибо за ВСЁ, доктор Хаммер.       Тим слышит мужской голос.       «Что за дурак пытается заигрывать с моим Арми?»       Тим оборачивается в направлении голоса и понимает, что дурак не пытается заигрывать. Он заигрывает. A что Арми?       — Тим, что-то не так?       Тим почти не слышит, о чём спрашивает его Сьюзен. Он смотрит на его Арми. Он смотрит и видит. Видит румянец на щеках Арми, видит затуманенный взгляд Арми, чуть взъерошенные волосы на затылке Арми. Тим видит это всё, он знает это всё, он сам делал это с Арми не один раз. Тим видит это всё и понимает, что дурак здесь — это только он сам.       — Тимми? — Арми смотрит на Тимми с растерянностью в глазах.       — Не смей называть меня Тимми, — выплёвывает в ответ Тим. Он быстро разворачивается и выходит из клиники, нет, он выбегает из клиники.       «Где эти чёртовы такси, когда они так нужны?»       — Тим!       — Чёрт! — Тим идёт вперед, не оборачиваясь.       — Тимми, Тим, стой!       Тим слышит, как Арми зовёт его. Тим не останавливается и не оборачивается.       — Подожди! — Арми хватает его за руку. — Тим, я всё…       — Объяснишь! — Тим остановился.       Мёртвая хватка Арми на его руке не давала ему двигаться.       — Ну, объясняй! — Тим разворачивается и смотрит на Арми.       Он смотрит, но не может его чётко видеть из-за слёз в своих глазах.       — Тим, — Арми замолчал.       — Ну, говори! — Тим вырвал руку из хватки Арми. — Говори! Тим, я трахал этого придурка. Я трахал не только этого придурка, когда трахал тебя!       — Тим! — Арми опять замолчал. Он просто смотрел на Тимми.       — Что, нечего сказать? — Тим вытер слезу. Первую, но не последнюю сегодня и, скорее всего, завтра и послезавтра.       — Скажи мне, Арми, что тебе не хватало? — Тим уже вытирал слёзы, скатывающиеся по его щекам. — Молчишь. Иди, — Тим толкнул его в грудь, — продолжай трахать других влюблённых в тебя дураков!       Тим останавливает такси, забирается в машину.       — Куда едем?       — Подальше от этого чёртого доктора. ---       «Влюблённых в тебя. Влюблённых в тебя. Влюблённых в тебя».       Арми продолжал смотреть в том направлении, в котором уже давно исчезло такси с Тимми. Такси с его Тимми.       «Теперь он больше не твой Тимми. Теперь не твой. Не твой».       «Не твой влюблённый в тебя».       — Слепой дурак! — Арми закрыл глаза.       «Он влюбился в тебя, а ты всё испортил».       Арми развернулся и пошёл обратно в клинику.       — Арми, сынок! — Сьюзен взяла его под руку и повела в комнату для персонала.       — Мой приём?       — Я сказала у тебя перерыв. Они подождут, — она успокаивающе поглаживала его по руке.       Когда Сьюзен закрыла за ними дверь и подошла к Арми, она со всего маха отвесила ему хорошую пощёчину. Арми округлил глаза от неожиданности и боли.       — Это тебе за Тимми и его разбитое сердце!       Арми хотел было возразить, но Сьюзен отвесила ему ещё одну пощёчину.       — А это за что? — Арми потирал ушибленную щёку.       — За то, что ты своими же руками, нет, своим членом и неумением держать его при себе, изгадил себе прекрасную жизнь, которую мог получить с Тимми. Господи, Арми, тебе тридцать лет, а ты всё ещё думаешь своей головкой!       — Если бы я знал, что он влюблён в меня, я бы…       — Если бы ты знал! Ты не знал? Боже, Арми! Твоя кровь и прям вся перетекла из головы к члену.       — Сьюзен?!       — Он не знал! Все вокруг знают, а он не знал! — Сьюзен всплеснула руками.       — Все знают!       — Арми, очнись! — Сьюзен пощёлкала пальцами перед носом Арми. — Господи, мальчик светился от счастья в первый день вашей встречи. Он уже тогда влюбился в тебя, даже не поняв этого. Это всё моя вина.       — Сьюзен?!       — Я думала он тот, кто приручит тебя. Я думала он твой. Если бы я знала, что ты всё испоганишь. Если бы знала, я бы ни за что не дала ему номер твоего телефона.       — Это ты? Вот как он узнал. Он ведь так мне и не сказал откуда он его знает.       — Да, это была я. И я очень об этом сожалею.       — Сьюзен, что мне теперь делать?       — Молиться всем богам, чтобы мальчик не разочаровался во всех мужчинах из-за тебя и не поставил крест на своём будущем.       — Это не то, что я хотел услышать.       — А что ты хотел услышать? Арми, иди к нему домой, валяйся у него в ногах, вымаливая прощения. Это ты хотел услышать? Тебе не нужно его прощение, если он это сделает по твоей просьбе. Он должен сам простить тебя. Сам. Ты меня понимаешь? Он должен сам решить, что ему делать с его чувством к тебе.       Сьюзен хмыкнула:       — Знаешь, возможно сейчас он и поймёт, во что он влюбился. В тело или душу.       Сьюзен подошла к Арми и погладила его по щеке:       — Сынок, иди домой. Тебе сейчас не до работы.       — Но пациенты…       — Доктор тоже может заболеть. Иди! *       «Ты ему всё объяснишь. Он поймёт. Он умный мальчик».       Арми стоял у входной двери дома Тимми.       «А если он даже не захочет слушать? Нет, нет, нет. Он выслушает. Он… Он… Влюблён».       — Доктор Хаммер, Вы-то нам и нужны, — Марк открыл дверь.       — Сэр.       — Марк. Арми, мы же договорились.       — Да, сэр, то есть Марк.       — Хорошо, что ты пришёл, — Марк махнул Арми, жестом приглашая его войти. — Только ты можешь помочь Тимми.       — Простите, Марк.       — Иди, иди, — Марк подталкивал Арми к лестнице. — Тебя он точно будет слушать.       Арми совсем не понимал, что происходит.       «Либо Тим ничего не рассказал своему отцу, либо… Нет. Тим был в таком состоянии, что тут и говорить нечего».       — Марк, что происходит?       — Не переживай. Надеюсь, тут не о чем переживать.       — Марк! — Арми почти требовал.       — Тим неожиданно пришёл домой, но сразу же поднялся к себе в комнату. Я пошёл проверить его, а он не впустил меня, — Марк замолчал.       — Марк!       — Такого раньше не было. Он сказал, что плохо себя чувствует. Я думаю он перенервничал из-за экзаменов. Арми, иди, только ты можешь его успокоить.       «Только на это и надеюсь».       Арми поднялся на второй этаж, подошёл к комнате Тимми и застыл на месте.       Он не мог. ---       Тим лежал на своей кровати, спиной к двери, обнимая подушку. Он уже не плакал. Нечем было плакать. Он только иногда глубоко вздыхал и пытался забыть. Забыть прикосновения, поцелуи, ласки.       Был стук в дверь.       — Папа, я сказал уже, со мной всё хорошо.       — Тим, это не…       — Уходи!       — Я не уйду, пока мы не поговорим.       — Теперь ты решил говорить?       — Тимми, пожалуйста.       — Не смей меня так называть! Ты больше не имеешь на это право.       — Тим, если ты меня не впустишь, я позову твоего отца. Я так понимаю, ты ему ничего не сказал?       — Зови, и он сразу же переломает тебе ноги.       — И будет прав. Тим, пожалуйста.       «Он признаёт свою вину?»       «Нет, это просто уловка».       «Зачем ему это делать?»       «Просто хочет посмотреть на результат своей работы».       — Тим!       — Не заперто.       Тим услышал звук открывающейся двери, он почувствовал Арми в своей комнате. Он сильнее обнял подушку и прикусил её край, чтобы заново не разрыдаться.       — Тим, посмотри на меня.       — Ты хотел поговорить, а не смотреть.       Была тишина.       — Я совершил большую ошибку.       — Когда?       Арми молчал.       — Когда трахал этого парня или когда трахал меня?       — Перестань!       — Это тебе надо было перестать.       Опять тишина. Тишина, которая сводила Тимми с ума.       — Арми, не молчи, — он умолял его говорить.       Ему нужен был его голос. Хотя бы голос. Хотя бы сейчас. Хотя бы сейчас в последний раз.       — Там у клиники… Ты сказал… Ты влюблён в меня.       Слёзы опять потекли из глаз Тимми.       — Тим, ты влюблён в меня?       — Влюблён! — выкрикнул Тим.       — Почему ты мне ничего не сказал?       — Зачем? Чтобы ты трахал меня из-за жалости.       — Жалости?       — Чтобы не обижать мальчика, который так тебя добивался, который сам так хотел переспать с тобой, который… — Тим всхлипнул. Арми молчал. — Ты делал со мной такие вещи.       — Ты сам…       — Я сам позволял делать с собой такие вещи.       — Ты просил.       — Потому что был влюблен и боялся! Боялся, что тебе будет скучно со мной в постели.       — Боже, Тим, прости меня. Я такой дурак. Я думал, что ты…       — Мне уже не интересно, что ты думал, — Тим перебил его. Он не хотел слушать никаких оправданий.       — Ты прав. Я не имею права. Больше не имею никакого права.       Тим слышал шум шагов.       Тудум-тудум. Тудум-тудум.       «Это всё. Это конец».       Тудум-тудум. Тудум-тудум.       — Видишь, Тимми, выходит ты тоже можешь ошибаться.       «Он о чём?»       — Я всё-таки не такой хороший, как ты думал. *       Тим даже не представлял, что в его организме может содержаться такое количество воды. Подушка, которую он обнимал, была совсем мокрая от его слёз. Но он продолжал плакать. Он уже не рыдал и не всхлипывал. Слёзы сами текли из его глаз.       Когда он услышал стук в дверь, он хотел вскочить и бежать к двери. Надежда, что это Арми, ещё жила в его сердце, но когда он услышал голос своего отца, зовущего его, осознание ударило его по голове.       «Всё кончено».       — Тим, я вхожу.       Тим услышал звук открывающейся двери, шаги в его направлении, он почувствовал, как кровать прогнулась позади него, и руку отца на своём плече.       — Что между вами произошло? На Арми «лица не было».       Тим пожал плечами.       — Тим, мне надо знать, что он натворил, когда я буду ломать его красивые длинные ноги.       Тим хихикнул. Он впервые за этот вечер не плакал. Он хихикнул, хихикнул от одного упоминания о Арми.       — Они у него очень длинные и очень красивые.       — Вот и мне жалко их ломать. Может, ты мне расскажешь, что произошло и мне не придётся это делать.       Тим сел в кровати и обнял отца. Марк тоже обнял Тимми и стал поглаживать его по спине:       — Ну, что он сделал?       — Он спал с другими парнями.       — Тим, ему тридцать лет, он очень симпатичный, думаю, он спал не только с парнями, но и с девушками. Ты должен был понять, что он не девственник.       — Ты сейчас шутишь, чтобы меня успокоить?       — Я серьёзно, — Марк отстранился от сына. — Я тебя неправильно понял?       — Он спал с другим парнем сегодня, а может быть и раньше, у себя в кабинете.       — Ох!       — Вот именно, Ох!       — Так, а почему ты говоришь «спал с другим парнем»?       — Пап, мне что сказать «трахал другого парня»!       — Эй, ты всё-таки с отцом разговариваешь.       — А как я ещё должен сказать то, что он сделал?       — Изменил.       Тим приподнял бровь.       — Ты сказал, он спал с другим парнем, ты не сказал, он изменил мне с другим парнем.       — Чтобы изменить, нужно иметь чувства к человеку, которому изменяешь.       — А он не имеет?       — Думаю, нет, — Тим пожал плечами.       — Думаешь. А спросить не пробовал?       — Я не хотел его потерять разговорами о чувствах.       — Значит, ты ему и про свои не сказал?       Тим помотал головой.       — Эх, сынок! — Марк притянул сына в объятия и поцеловал в макушку. — Мы можем поговорить с тобой об этом сейчас, но, боюсь, ты не в том состоянии, чтобы слышать.       — Слушать?       — Нет. Слышать.       — Пап, я тебя не понимаю.       — Хорошо. Сядь, — Марк отодвинул Тимми к изголовью кровати, сам сел на другой край. — Я работаю с финансами. Цифры и сухая статистика — вот мой мир.       — Пап?       — Не перебивай. Тебе ещё много придётся сегодня говорить. Итак. Сухая статистика. Сейчас ты мне расскажешь всё. Всё, что между вами было.       — Пап?!       — Всё — не значит во всех подробностях и деталях. Всё — значит сухо и по существу. Начинай!       — С чего?       — Я встретил Арми и, — Марк сделал спиральное движение кистью.       — Когда я пошёл к нему на приём, но тогда я не знал, что он мой новый доктор. Я сидел на кушетке в клинике, ожидая доктора Бена. В дверь постучали и я услышал его голос. Боже, что за голос!!!       — Тим, сухо и по существу. Только факты.       — Прости. Так, голос. Когда я увидел его, то подумал, что это розыгрыш. Не может же быть доктором, моим доктором, такой красавец. Я повёл себя как дурак, Арми успокоил меня. Он дал мне ответ на вопрос, который я стеснялся задать. Я попросил у Сьюзен его номер телефона. Я весь вечер думал о нём, потом я кое-что сделал и отправил ему смс. Он мне ответил на следующий день. У нас завязался разговор. Его очень беспокоило то, что мне не нравилось то, что я сделал. Я приехал к нему в клинику. Мы поговорили. Мне показалось, что я ему понравился. Я подождал пока он закончит работу. Я сказал, что хочу провести с ним время. Он пригласил меня к себе домой. Он предупредил, что ничего такого не будет. И ничего такого не было. Хотя я и настаивал. Очень настаивал. Он показал, что может быть и как может быть, если я не перестану настаивать. Боже, он был таким хорошим, таким заботящимся. Он так оберегал меня от глупой ошибки, которую я мог совершить, он…       Марк откашлялся.       — Он спрятал меня от ветра в своих тёплых объятиях, когда мы сидели на пляже, и успокаивал меня, когда я рассказал ему о маме. Он отнёс меня в свою комнату, когда я уснул, и сильно сопротивлялся, когда я умолял остаться со мной на ночь. Утром он предложил мне встречаться с ним, но предупредил, что мы не будем форсировать события. Мы не форсировали. Мы очень старались не форсировать. Просто так получилось, но он не дал этому случиться. Он такой хороший, такой…       Марк опять откашлялся.       — В то утро мы чуть не… Ну, ты понимаешь. Арми остановил меня. Потом, мы всю неделю обменивались смс и звонками. А в пятницу я не выдержал разлуки с ним и убежал из дома к нему. В тот вечер он очень сильно переживал за меня, что даже накричал на меня. Он дал мне ключ от своего дома, чтобы я в любой момент мог приехать к нему и не сидеть под дверью. Потом я опять повёл себя как ребёнок, Арми опять меня успокоил. А утром он отвёл меня на мыс. Пап, ты не представляешь, как же там красиво! Я рисовал, я потом покажу тебе рисунки. Потом Арми отнёс меня домой на руках.       Марк приподнял бровь.       — Ну да, в мои кроссовки постоянно попадал песок и он решил, что отнести меня на руках, будет намного быстрее, чем постоянно останавливаться, чтобы я чистил обувь. А потом.       — Тим?       — Мне обязательно это рассказывать?       — Сухо и без эмоций.       Тим закрыл лицо руками и продолжал говорить уже себе в ладони.       — Мы занимались любовью. Он не настаивал, я сам захотел. Он был таким нежным и заботливым. Он говорил, что это не будет красиво и нежно, как в кино. Это и не было. Это было лучше. Он так оберегал меня. Он всегда оберегает меня. Он никогда не просил то, что я не мог ему дать. Я всегда сам предлагал. Он отговаривал. Я настаивал, сильно настаивал и он сдавался.       — Что ты предлагал и от чего он отговаривал?       — Я… Я боялся… Боялся, что ему… Ему будет скучно со мной в… В постели… Когда мы… Потому что у него большой опыт в таких вещах. Я хотел чтобы он меня научил… Что бы я мог… С ним… Ему… И я предложил… Предложил разнообразить… Ну, ты понимаешь.       — Ему ты об этом сказал?       — Да! Я сказал, что тоже хочу быть опытным, что это здорово, что он учит меня этому…       — Тим, я не об этом. Ты ему сказал, что хочешь этого, потому что думаешь, что ему с тобой скучно?       — Нет. Зачем? Я не хотел, чтобы он жалел меня.       — Жалел?       — Ну вот, мы пришли к нашему разговору с Арми сегодня днём.       — Стоп! Когда вы пробовали все эти новые вещи в постели, ты не сказал ему, что делаешь это потому, что влюблён в него и поэтому хочешь этого с ним.       — Нет.       — Ты сказал, что хочешь иметь больше практики.       — Типа того.       — Типа того! Ты не заметил изменений в его поведении?       — Нет. Да. Наверное, да. Да, он стал каким-то более сдержанным что ли.       — Сдержанным?       — Нет, не в постели. Здесь он был на высоте! Ой, прости. В начале он, я не знаю, ласкался не задумываясь. Ну там, просто подойдёт и обнимет или, проходя мимо, шлёпнет по заднице. А потом как-то нет.       — Когда потом?       — Когда мы много чего с ним попробовали…       Тим замолчал, он как будто чётко увидел в своей голове этот момент изменения поведения Арми.       — Тим?       — Это я во всём виноват.       — В чём?       — В том, что он решил переспать с другим парнем.       — Изменить тебе?       — Нет, просто и банально трахнуть другого парня.       — Тим?!       — У нас было всё хорошо, а потом я пошутил, что он хороший учитель, что он хорошо учит меня и я скоро смогу применить всё это на практике. Он подумал, что я его просто использую.       — А ты нет?       — Я люблю его!       Тим прикрыл рот руками. Он был ошеломлён произнесёнными словами. Он посмотрел на своего отца:       — Я люблю Арми.