Ещё немного об Асгарде

Сцена 16       Сцена изменена, в первую очередь, эмоционально. Локи не просто сидит у постели с каменным лицом и задает вопросы, не обращая внимания на материнскую заботу. Нет, он заботится о матери, пытается её утешить. Только в этой версии логичны слова Фригг «Ты хороший сын» — это ответ на действия Локи, а не просто фраза, брошенная в пустоту.       Важная деталь: почему-то во время сна Одину противопоказаны солнечные лучи. К сожалению, нигде не объясняется, почему, но факт. С этим мотивом можно поиграть в фанфиках.       Сон Одина явно не первый, и Локи явно видел отца в таком состоянии уже несколько раз (а то в фанфиках произошедшее в «Торе» расписывают как первый и единственный сон на протяжении нескольких тысячелетий).       Страх перед стражниками у актера сыграть не получилось. По крайней мере, я его в вырезанной сцене совершенно не замечала. Похоже, Локи был уверен, что его маленькая подстава раскрылась, и его пришли арестовывать, а ему вместо этого копье подают — неожиданная радость.              Фригг сидит у постели мужа, держа его за руку. Один лежит бледный и безжизненный, его тело и пространство вокруг него искривлены под воздействием сна Одина.       Стены комнаты сомкнулись вокруг него, защищая тело, словно темный склеп, от проникновения солнечных лучей. Локи сидит с другой стороны от Одина, напротив Фригг. Она мягко говорит с ним.       (Все как в сценарии до определенного момента)       Локи: Я никогда не привыкну видеть его таким. Самое могущественное существо в девяти мирах лежит беспомощное, пока его тело восстанавливается.       Фригг: Он откладывал свой сон так долго, что теперь я боюсь.       Локи берет её за руку. Она благодарна, вытирает слезы.       Ф: Ты хороший сын.       Локи так и сидит, не зная, как реагировать, не зная, что он на самом деле чувствует.       Ф: Мы не должны терять надежду, что твой отец вернется к нам. И твой брат.       Локи обеспокоено смотрит на Фригг.       Л: Есть надежда для Тора?       Ф: Все действия твоего отца несут свой смысл. Возможно, Тор найдет дорогу домой.       Локи выглядит откровенно обеспокоенным. Он встает, направляется к выходу, как вдруг слышит грохот поспешно приближающихся бронированных сапог.       Стражники входят в покои, блокируют выход. Локи напряжен, подготовлен к худшему, но стражники просто стоят перед ним. Локи сбит с толку.       Ф: Тор изгнан. По порядку преемственности следуешь ты. До пробуждения Одина Асгард твой.       Стражники приклоняют колени перед потрясенным Локи. Один стражник входит, держа Гунгрир. Он становится на колени перед Локи, предлагает ему копье.       Ф: Пусть твой отец гордится тобой.       Локи неуверенно протягивает руку, потом забирает копье. Ему нравится чувствовать его в своих руках.                     Сцена 17       В сцене после допроса немного больше фальшивой братской любви, чем нам показали. Чего только стоит фраза «Ничто не могло бы остановить меня!»       И еще одна интересная подробность: вспоминаем фильм. Вот Локи ошеломил Тора, вот он уходит. И куда он идет? Не в Асгард, а за молотом, и пытается его поднять! Я встречала множество концепций того, чего Локи хотел в «Торе»: начиная от власти и кончая помощью брату. А, быть может, ответ на поверхности? Он хочет одного — молот! Ведь Локи слышал, как Один заклял Мьельнир «будь кто достоин — овладеет силой Тора», также он знает, что спутником нового царя будет именно этот артефакт. И дальше он делает все, чтобы его заполучить: деморализует брата, чтобы тот никогда не посмел даже попробовать поднять свое оружие (ведь он убил отца, значит, по определению, не достоин), идет на сделку с гигантами, чтобы спасти отца и Асгард и стать тем самым достойным. И да, когда воины отправляются на Землю, он посылает Разрушителя, чтобы его обман не раскрылся. И впоследствии Локи же говорит «Я не хотел трона, я хотел быть тебе равным». Чтобы стать равным — надо было поднять молот. Но ему этого так и не удалось сделать.              Локи: Я уж думал, он никогда не уйдет.       Тор поднимает взгляд и с удивлением смотрит на брата в одежде 21-го века.       (Все как в фильме)       Тор: Спасибо, что прибыл сюда.       Л: Ничто не могло бы остановить меня.       Коулсон входит в комнату, но не замечает Локи.       Л: Будь счастлив, брат.       Т: До свидания.                     Сцена 18       В сцене, когда друзья Тора идут к Одину, а встречают Локи, была вырезана только одна фраза из уст Локи:       Друзья мои, вы не слышали? Я теперь правлю Асгардом.              Сцена 19       Вот мы и подошли к самому интересному. Итак, теперь точно известно, что Локи незаконнорожденный сын, а также, что Лафей не подкидывал ребенка, не сговаривался с Одином, а просто оставил умирать и был уверен, что Один ребенка убил. И, заметим, тот факт, что он бросил собственное дитя, его нисколько не тревожит, наоборот, он считает, что поступил правильно. С чего он только решил, что брошенное дитя не пришло ради мести — непонятно.       В Локи же говорит уязвленная гордость: вот он, момент истины: «я, тот, кто был никем, сделаю то, что не смогли сделать величайшие воины девяти миров» — гордыня чистой воды. Правда, непонятно, играет ли он для Лафея или говорит искренне.       Что еще интересно: Лафей не знает, кто ему показал путь в Асгард. Вот мне искренне интересно, как это возможно? Почему великаны поверили и пошли за тем, кого даже не видели? Или Локи прислал им приглашение в письменной форме?       Создается впечатление, что младшего сына Одина ётуны никогда не видели. Похоже, запрет на походы в Ётунхейм появился сразу после последней войны.       И еще одна забавная деталь: Локи говорит о мире между Асгардом и Етунхеймом, но вот что он вкладывает в эти слова? Ведь мир был и до него. Или же он за равноправный мир? Или это завуалированное обещание помощи в случае войны с прочими мирами? И сколько этих самых миров? То ли девять, то ли десять — загадка на загадке.              Локи, опасливо оглядываясь, идёт один по поверхности ледяной планеты.       Темнота окутывает разрушенный храм, свет ножом разрезает пространство, проникая через потолок. Локи входит, его тут же окружают стражники со всех сторон. Лафей возвышается над ним угрожающе.       Лафей: Скажи, почему я не должен тебя убить?       Локи: Я пришел один и без оружия.       Лафей: Зачем?       Локи: Для того, чтобы сделать вам другое предложение.       Лафей: Так это ты показал нам путь в Асгард?       Локи: Всегда пожалуйста.       Лафей: Мои люди мертвы, а шкатулки у меня все еще нет. Ты обманщик!       Лафей набрасывается на Локи, хватает его за горло, но Локи спокойно стоит и не двигается.       Локи: Ты даже не представляешь себе, кто я.       Синева распространяется по его лицу. Лафей и охранники в шоке. Локи улыбается.       Локи: Здравствуй, отец.       Лафей отпускает его. Локи возвращается к своему привычному цвету. Заинтригованный, Лафей удивляется размерам своего сына.       Лафей: А, внебрачный сын. Я думал, Один убил тебя. Это то, что сделал бы я. Он также слаб, как и ты.       Локи: Больше не слабый. Я теперь царь Асгарда до пробуждения Одина. Возможно, тебе не стоило так опрометчиво избавляться от меня.       Лафей медлит.       Лафей: Или, возможно, это был один из самых мудрых выборов, мною сделанных. Я выслушаю тебя.       Локи: Я укрою тебя и группу твоих солдат. Проведу вас в палаты Одина, и вы сможете сразить его, пока он спит. Я буду на троне Асгарда, а у вас будет шкатулка.       Лафей изучает лицо Локи.       Лафей: Зачем тебе это?       Локи: Когда все будет сделано, между двумя мирами настанет долгожданный мир. И я, незаконнорождённый сын, добьюсь того, чего не смогли добиться Тор и Один.       Лафей: Это великий день для Ётунхейма. Асгард, наконец, наш.       Локи: Нет. Асгард мой. Остальные девять миров будут вашими, если вы сделаете, что я говорю.       Лафей высчитывает выгоду.       Лафей: Я принимаю твое предложение.       Локи поворачивается. Когда он уходит, улыбка чуть трогает его губы.                     Сцена 20       Сцена с Хеймдалем по возвращении из Етунхейма не претерпела изменений.                     Сцена 21       Воины решают идти за Тором. Единственное интересное дополнение — Хогун берет те самые камни, которыми впоследствии будут лечить Селвига.              Сиф: Прекратите вы оба. Мы все знаем, что мы должны сделать, мы просто слишком боимся. Проклятье!       Хогун: Мы должны идти. Мы должны найти Тора.       Хогун берет целительные камни из огня и кладет в мешочек на поясе.                     Сцена 22       Хеймдаль призвает воинов к себе. Начинается диалог вот с этой фразы:       Вольштаг: Хеймдаль, позволь, мы объясним.       Дальше все по тексту.       Когда воины прибывают на Землю, все тоже по сценарию.                     Сцена 23       Преинтереснейшие описания к этой сцене. Диалог с Хеймдалем такой же, как в фильме, но, смотрите, как описывают действия стража. Он пытается убить сына Одина и законного царя! Если кого и стоит судить, то стража ворот в первую очередь.       От всевидящего взора Хеймдаля Локи легко скрыл Разрушителя. То есть страж не видит тех, на кого наложены даже такие простые заклятия! Мда, то ли заклинание очень сложное, то ли магов в Асгарде и прочих мирах очень и очень мало — только так я могу объяснить тот факт, что Асгард еще не заполонили полчища невидимых врагов. Да и в прочих мирах всякие безобразия легко творить при заклятии невидимости. В магическую копилку Локи, где уже хранятся заклинание копии, дымовой завесы, а также развеивания тумана, прибавляем заклинание невидимости. Заметим: его магия совсем не боевая, но в бою дает определенные преимущества, сбивая противника с толку, давая воможность незаметно подкрасться сзади. В общем, магия, расчитанная на грязные приемчики. Если в Асгарде существует понятие чести, тогда понятно, почему Тор с презрением относится к такой магии.       И, кстати, фразы про разрушение всего и вся нет, так что робот мог как угодно интерпретировать приказ. Локи так даже выгоднее: в случае чего он ни за что не отвечает. Он требовал только того, чтобы изгнанный указом Одина не вернулся домой, а если глупый Разрушитель его случайно убил — это не проблемы царя.              Лед замораживает тело Хеймдаля, но оно движется вперед. Локи начинает волноваться. Хеймдаль замахивается, но лед вовремя останавливает клинок в нескольких дюймах от горла Локи.       Локи с облегчением вздыхает, проходит в обсерваторию, вставляет Гунгрир в панель управления и открывает Бифрест. Он жестами материализует Разрушителя, который все время был невидим.       Огонь разгорается в его груди. Разрушитель смотрит на своего короля.       Локи: Прими меры к тому, чтобы мой брат не вернулся.