Бремя царствования

Переход между мирами в этот раз отличался от всех прочих. И дело было не в том, что я проходил через разлом. Я обшарил достаточно тайных троп на своем веку и могу точно сказать, что эта — самая отвратительная. Переход длился по ощущениям — вечность, такие же ощущения я испытывал, когда разжал пальцы и полетел в Великую Бездну Гуннингагап. Глаза застилала абсолютная чернота, не было ни звуков, ни запахов, воздуха катастрофически не хватало и меня начал сковывать холод. С последним я разобрался как-то слишком уж быстро и чуть позже сообразил, что тело само приняло вид ётуна, чтобы выдержать этот вековой холод. Сколько я был вмежмирье я не знаю, но в какой-то момент меня просто выплюнуло из этой бреши, это было больше похоже на толчок в спину, что заставило меня по инерции сделать пару шагов вперед. Передо мной раскинулась безжизненная земля цвета пепла, над которой густой пеленой стелился туман. Слева угадывались очертания зубчатых скал, отгораживающих Хельхейм от Нифльхейма, справа я заметил зияющий обрыв, через который был судя по очертаниям был перекинут мост. Гьялларбру. Согласно древним легендам, ступивший на мост никогда не вернется в мир живых. Что ж, проверим. Я уверенной походкой направился к мосту, украдкой оглядывая окрестности. Вид был через чур унылым, глазу не за что было зацепиться — только пепел и туман, туман и пепел. Я не дошел до моста, остановленный приставленным к горлу клинком. Не сказать, что непривычно, но уж точно не приятно. — Ты слишком прыткий для мертвого — раздался грубый голос откуда-то из тумана сверху. Должно быть это Модгуд, хранительница моста. Это объясняет, почему голос раздался слишком уж высоко, воительница была турсом Нифльхейма, они даже выше ётунов и муспелей. — Может это потому что я живой — я развязно улыбнулся — Ну же, Модгуд, присмотрись, я очень себе даже жив! — И через чур болтлив! — буркнула великанша, чуть усилив нажим клинка на моё горло. — Тише… Я сошел в Хельхейм не для того, чтобы умереть на подступах к Гьялларбру. — Назови своё имя и причину, по которой живой приходит в обитель смерти. — Меня зовут Локи, я принц Асагрда, явился в Хельхейм с Посольством царя Тора. — Царя Тора? — удивленно проговорила хранительница — Не припомню, чтобы Один появлялся у моста. — Думается мне, после смерти он поспешит в Вальгаллу — заметил я — Тоже верно. — согласился голос — Локи значит, — мне не очень понравилась та интонация, с которой она это произнесла — Сколь же труслив Один, раз прячется от своей дочери за спиной её племянника. — в ее голосе было неприкрытое презрение, только почему-то мне казалось, что оно относится и ко мне тоже. — А ты и рад стараться, я смотрю. — Вообще-то не очень. — проворчал я — Не могла бы ты убрать клинок от моего горла, пожалуйста — учтиво попросил я и к удивлению, воительница тут же спрятала его в ножнах и чуть склонилась ко мне, так, что я смог разглядеть ее лицо, на удивление красивое — Спасибо! — поблагодарил я и неосознанно провел рукой по горлу — Не так уж я стремлюсь угодить Одину или Тору, сколько мне интересно встретится с твоей госпожой. — С чего бы это? — Как ты сама заметила, я её племянник. Меня вырастила не её сестра, а царица Фригг, и как я понял, царица Хела была с нею дружна. — И что с того? Жил ты тысячи лет даже и не зная, что племянник всемогущей Хель, что изменилось теперь? — Хочу восстановить семейные узы — я гаденько улыбнулся. — Если пройдёшь мост и не свалишься в Гьёлль, будет тебе встреча с госпожой. Но учти, Гьялларбру тонок как волос и скользкий как лёд. И да — она расплылась в ужасающей улыбке — я буду раскачивать мост, как в самый жуткий ураган! — Очень мило с твоей стороны — сдержанно проговорил я — Что будет если я упаду в реку? — Одну из двенадцати? — она посмотрела на меня как несмышлёного ребёнка — Если ты окунешься в воды Гьёлль, то замерзнешь в миг, даже ётунская кровь тебя не спасет, и ты станешь уже не гостем Хельхейма, а его обитателем. — эта мысль видимо невозможно радовала великаншу. — Что, мальчик, уже испугался? Я улыбнулся в ответ и сверкнул нехорошим взглядом. Раздери меня бездна, я пройду этот треклятый мост, хотя бы ради того, чтобы стереть эту ухмылку с ее лица. — Веди меня, моя злорадная Модгуд! Как только мы приблизились к обрыву, мне открылся вид на прекрасны золотой мост, ширина которого даже превосходила Биврёст. Меня это немного озадачило, Модгуд говорила, что мост тонок словно волос. Я всматривался в золотые блики, понимая, что это очередная уловка и был прав. Дивной красоты и исполнения иллюзия. Таких не творила даже Фригг. Сумасшедшее мастерство меня поразило. Я вглядывался глубже, стирая чужие чары, и наконец разглядел тончайшую золотую нить — это и был истинный Гьялларбру, мост во владения богини смерти. Подойдя к самому обрыву я усмехнулся и припомнил выражение, которое смертная как-то раз произнесла «Двум смертям не бывать, одной не миновать», вот уж точно подмечено. Про себя я решил, что медлить абсолютно бессмысленно, это похоже на прыжок в ледяную воду, чем быстрее ты уйдешь под воду с головой, тем менее ты замерзнешь. И я ступил на золотую нить. Даже через сапог меня насквозь пронзил вековой холод золотого моста, являя мою ётунскую личину. Что ж, пора признать, что порой эта моя сторона нехило так пригождается. По крайней мере, сейчас в обличии ётуна мне стало куда комфортней. Я перенес вес на ту ногу, что уже стояла на мосту и хотел сделать шаг, как в этот момент моя нога поехала, да чтоб вас всех, мост был невероятно скользким. Пытаясь поймать равновесие, у меня пролетела шальная мысль — Фригг сотни раз проходила этот мост, как она это делала? И ответ пришел ниоткуда, тихим шёпотом внутри головы — она усмиряла мост силой воли. Да, в это я мог поверить запросто. Такой воли как у Фригг нет ни у одного живущего во всем девятимирье. С трудом я поймал равновесие и поставил вторую ногу на мост. В эту же секунду вокруг раздался оглушительный звон, ознаменовавший, что живой ступил во владения смерти. А после зашумел и начал собираться вихрь — Модгуд. Турсы Нифльхейма, как ётуны и муспели были элементалями, им подчинялись вода, камни или воздух. Судя по всему, Модгуд повелевала именно воздушными потоками. Вихрь набирала обороты, нещадно трепал мой плащ, а мост подо мной опасно закачался. В этот момент я очень отчетливо понял, что мне не пройти. Ни сила воли, ни сила магии, ни желание жить — ничто не поможет мне преодолеть эту проклятую золотую нить, если того не захочет сама Богиня Смерти. Я усмехнулся, и ведь правда Один трусливый сукин сын! Хель нужна была смерть любого из оставшихся членов царской семьи, чтобы выплеснуть свой гнев. И Один отправил меня — не ради Посольства, а как ягненка на заклание. От осознания этого стало невероятно просто и легко. Я расхохотался. Вот же я идиот! Так всегда гордился своим умом, и попал в такую нелепицу, и ведь Хеймдаль заметил, что приказ отдал не тот царь. А я все еще продолжал верить в этого старика! Верить ему как отцу! Какой же я дурак! Ну хоть под конец жизни это понял. Раз уж мне предстоит сгинуть в водах Гьёлль не все ли равно как быстро я свалюсь туда с этого трижды проклятого моста? Я итак не раз обманывал свою тетушку — мне суждено было сгинуть во льдах, как красочно в свое время заметил Один, или подохнуть в Бездне, после моего добровольного падения, но я всё еще жив. «Ты не обманывал» — пронеслось в голове… И я понял, что это правда, я не обманывал смерть. В первом случае был договор двух сестер «жизнь за жизнь» и Алва отдала свою, во втором Хель даровала мне шанс, не знаю уж с чего бы, но точно не моими заслугами я так долго брожу среди живых. Если бы не воля Хелы, я был давным-давно мертв. А значит к Хель! Я улыбнулся, к ней-то я и иду. В общем, я свыкся с мыслью, что умру при следующем же шаге и, царственно подняв подбородок и растянув губы в улыбке, пошел сквозь шум, беснование стихии и оглушительный звон моста. Для того, кто примирился с мыслью, что он смертник, я слишком уверено продвигался вперед. Оглядевшись я понял, что меня не касается ураган, что учинила великанша, ровно под моими ногами мост крепок и твёрд, а вокруг меня достаточно большая световая сфера. Сие явление осталось для меня полнейшей загадкой, и я подумал, что, наверное, Хель интересно на меня взглянуть, раз она окутала меня этой световой защитой. Мне удалось пересечь мост, и я ступил на твердую землю, звон моста затих, в то же мгновение улегся ветер, и столь быстрая смена шума на тишину отразилась тихим звоном в ушах. Я оглянулся назад, Модгуд широко улыбалась. — Добро пожаловать в Хельхейм, принц Локи! — проговорила она — Иди прямо между рвами, пока не дойдешь до пещеры Гарма, тебе ее тоже придется пересечь и только потом ты выйдешь к подножию Эльвиднира. Там Хель примет тебя! Я изящно поклонился ей и поспешил пройти эти безликие земли. Впереди еще предстоит встреча с кровавым Гармом, что ждать от этой псины я не имел никакого понятия. Проходя между двумя огромными рвами я заметил, что на дне обоих находилось несметное количество костей — человеческих и, суда по размеру, кости цвергов и великанов всех мастей. Я постарался припомнить все прочитанное в свитках и пришел к выводу, что это скорее всего жертвы вечно голодного Гарма. Ему дозволено сжирать лишь тех, кто при жизни не помог или бросил нуждающегося или струсил в бою. Я покопался в памяти — в бою я уж точно ни разу не трусил, а вот бросал ли я нуждающихся — кто ж всё упомнит. Мне хотелось верить, что всё-таки не бросал. Обидно будет преодолеть мост и оказаться в куче костей, потому что когда-то кому-то не помог. Пока шел я обратил внимание еще она одну интересную вещь этого мира — абсолютное отсутствие течения времени. Я не мог понять как долго я переходил мост и как долго я иду по этим пустынным землям. Казалось я только что пересек грань миров и в то же время, что я вечность пересекаю этот унылый пейзаж. Вскоре, а может и не вскоре, впереди показалась пещера, ощерившаяся непроглядной темнотой проема. Я вошел в нее не колеблясь, я уже понял, что здесь не имеет значения твои умения и желания, здесь есть только желания её Величества Смерти. Сделав все лишь пару шагов я был остановлен грозным рыком. Я поднял взгляд, передо мной предстал огромных размеров пёс, шерсть которого от носа до хвоста была вымазана кровью. Пасть была разинута, и я смог достаточно хорошо разглядеть мощные челюсти. Рык нарастал, а шерсть на холке встала дыбом, по всему было видно, что он готовится к прыжку. Видимо кому-то я когда-то не помог, пролетело в моей голове. Гарм уже спружинился и готов был набросится, как спокойный, но властный голос отвлек его. — Гарм, место! — пёс тут же из угрожающего чудовища превратился в милого щенка, навострив уши и высунув язык, он переступил с лапы на лапу и отошел к дальней стене пещеры умилительно виляя хвостом. Эта метаморфоза поразила меня до глубины души. И раз уж мне так благоволит повелительница этих земель, не красиво заставлять леди ждать, и я поспешил пройти пещеру. И опять-таки я понятия не имел сколько бреду в темноте пещеры, слегка подсвеченной зеленоватым светом флуоресцентного мха. Наличие здесь мха тоже не сказано меня удивило, я был уверен, то здесь совершенно нет никаких проявлений жизни. Из пещеры я вышел и попал видимо в сумерки этого мира, небо по-прежнему терялось в тумане, но все вокруг окрасилось в густой синий цвет. Прямо впереди возвышался огромный дворец, часть которого поражала своим великолепием архитектурной мысли, а другая зияла провалами окон и полнилась развалинами башен. Эльвиднир — чертог Хеллы. Я приблизился ко входу, но не успел подняться по ступеням, как мне на встречу вышла женщина в чёрно-зеленых одеждах, бледная, с яркими зелеными глазами, отдаленно напоминавшими мои собственные, с холодной улыбкой на немного утиных губах. Небрежным взмахом руки она откинула мешавшую черную прядь. Она была высокой и стройной, имела впалые щёки и прямой нос. Трудно было не признать наше сходство. Я усмехнулся про себя, Хель меня побери, даже цвета одежд у нас с ней был одинаковым. — Поберу однажды, дорогой мой, неприменно! — её голос имел очень интересный эффект, он был тих, но в тоже время невероятно силен и властен. Он подавлял волю, зачаровывал и одновременно вселял ужас. Богиня протянула мне руку — Хелла, Богиня Смерти, дочь великого Одина и ужаснейшей Ангрбоды. — Рад встрече! –я не лукавил, я правда был рад, что встретил её, а не сдох по пути. Я принял её руку и прикоснулся в поцелуе к костяшкам её ледяной руки — Локи, Бог Обмана, принц Асгарда, полноправный правитель Ётунхейма и Главный советник царя Тора. — регалии получились длиннее, чем у нее. Я чуть смущенно улыбнулся. — Ты говорил Модгуд, что пришел с Посольством, это так? — Да. — просто ответил я. — Посольство длится три дня в каждом мире, если со времени моего заточения ничего не изменилось. — Совершенно верно, госпожа. — Ты проведешь день, позже вернешься и проведешь еще день, а позже ещё. — жестко проговорила она и увидев мое недоумение улыбнулась одними губами. — О, смотрю этот старик все так же играет в свои игры. Он ведь не сказал тебе о том, что время в Хельхейме течет иначе, чем во всех девяти мирах? — Не сказал, но признаться я и сам почувствовал это. — Ты потратил день только чтобы добраться до моего дворца, он не в ходит в Посольство учти, так вот, ты потратил день… в Асгарде же прошло три месяца. — жестко закончила она. — Что? — это выбило меня из колеи. Три месяца. Я потерял целых три месяца. За это время Тор на троне может натворить неописуемых бед. Во мне начала зарождаться злость на Одина. Я с силой сжал челюсть, стараясь сохранить лицо. Хелла наблюдая за мной улыбнулась, взгляд, столь похожих на мои собственные, глаз потеплел. — Ты так похож на нее, на свою мать. — прошелестела она. — Пойдем во дворец, ночи в моём мире холодны даже для меня.