Бремя царствования

Время тянулось, я уже и отвык от этого бесцельного существования в четырех стенах. Стража сменяла караул ровно каждые три часа, но теперь меня охраняли не только эйнхерии дворца, но и пыльные плащи Ванахейма. Асгардийские воины этим фактом были оскорблены, но перечить приказу царя не смели и ограничивались лишь презрительными взглядами в сторону своих ванахеймских коллег. Пару раз я слышал, как где-то дальше по коридору разражался отборной бранью Фандрал и его поставленный командный голос хоть немного разгонял тягучую тишину и уныние этого места. После каждой вспышки его несдержанного гнева стража по привычки вытягивалась в струнку, держа равнение на голос командира, пусть он и проклинал их всех до единого в этот момент. Лежа и глядя в потолок, я анализировал происходящее и пришел к выводу, что Фрейя просчиталась именно с Фандралом. Не стоило его упекать в темницу, ведь стража как никогда предана своему капитану. Фандрал имел потрясающее чувство баланса между абсолютным подчинением и легкостью дружеского общения. Он знал лично каждого солдата, с каждым хоть раз разделял хлеб и вино, с каждым хотя бы раз ходил в патруль. Он лично разбирался в их нарушениях, и до последнего был готов отстаивать их перед судом Форсети. Но если вина была очевидна, Фандрал лично приводил наказание в исполнение. Честный и благородный ас, сочетающий в себе легкомысленность мальчишки и мудрость старца. Фрейя знала Фандрала совсем юным, когда он бросался в бой с улыбкой, а после умасливал речами первую подвернувшуюся красотку. Тот факт, что сейчас командир дворцовой стражи уже давно не тот юнец, как-то не задержался в голове ванийской ведьмы, и это был первый её провал в Асгарде. Второй её ошибкой, по моему мнению, было полное игнорирование царицы. Джейн могла удивлять. И хоть в головах многих, в том числе иногда и в моей, она продолжала быть простой смертной, на деле было совсем не так. Джейн всегда была умна, но немного наивна. Последний год жизни в Асгарде вытравил из неё этот изъян. И из восторженной простушки она превратилась в холодную и расчетливую женщину. А такие, как правило, опаснее любого вояки. Джейн обыграла Тора, заставив того поверить, что заперев их с Сиф он доставит им душевных мук, на деле же она заручилась ещё одним сильным игроком. Если верить Хелле, то Джейн смогла надавить на какие-то ей одной известные точки, раз Сиф позволила себе проявить перед ней слабость. Вообще я очень давно понял, что никто не может понять женщину кроме женщины. А уж если они достигли взаимопонимания, то это самое больше бедствие, которое выпадало на головы мужчин. А смотря за дворцовыми интригами фрейлин и приближенных дам, девицы бывают кране жестоки и изощрены в способах устранения нежелательных соперниц. И пусть Фрейя не является соперницей ни Джейн, ни Сиф в плане любовных интриг, что-то подсказывало мне, что ненависти Сиф и мозгов Джейн вполне будет достаточно, чтобы подпортить жизнь ванахеймской принцессе. Третья её оплошность — она склонна к самолюбованию. Правда за мной тоже водится такой грешок, и эта рыжая смертная шпионка доказал мне это, но и преподнесла урок. Сегодня Фрейя сказал мне куда больше, чем предполагала. Её ручной маг не смог обмануть Сиф, а вот моей драгоценной женушки удалось запудрить ему мозги. А это может говорить только об одном — Сиф выбрала сторону и, к моему величайшему удивлению, мою. Тяжелые шаги, которые я мог узнать где и когда угодно возвестили о том, что Тор спешил к моей камере. Я задумался, не решил ли он часом меня казнить до тризны по Всеотцу, в мои планы это явно не входило, но удивления особого тоже не вызвало. Тор был хмур, брови почти сошлись на переносице, он смотрел исподлобья, губы были сурово поджаты, рука то и дело перехватывала рукоять молота, значит нервничал. — Ваше Величество! — я поклонился и отметил, что он трезв. — Перестань паясничать, Локи! — Я не паясничаю, таков церемониал. — Ты мой брат, можешь не гнуть спину. — Вчера ты во всеуслышание заявил обратное. Моими, кстати, словами. — Я был зол! — А сегодня? — я не глумился, мне правда нужно было понять, что творилось в этой золотоволосой голове. — И сегодня тоже! Ты предал меня! — Ты уверен? — Мой отец умер! — Как и мой. — я предупредительно выставил руку, затыкая его — Один вырастил меня, дал мне дом и семью. Пора отбросить ребячество и признать, что другого отца я не знал. — Это твоих рук дело! — Отец был болен ещё до твоей коронации. — спокойно заметил — Я сидел здесь, в темнице, когда ты сам явился за мной и сообщил, что отец стал слышать голос матери. — Нет, Локи! Не пытайся заговорить мне зубы! Ты всегда хотел трон! — Ты год правишь этим миром, ты хоть раз занимался его делами? — снисходительная улыбка сама вползла на моей лицо — Выслушивал ли ты просьбы простых асов? Разбирал ли споры между соседями? Может ты решал вопросы пошлин между гильдиями? Нет, Тор, ты пьянствовал, ходил на охоту и забавлялся со шлюхами, не взирая на свою царицу и обязанности царя! — зло закончил я. — Мне не нужно усаживать свою задницу на трон, чтобы править Асгардом, я итак делаю это каждый день! И в нашем царстве благоденствие и мир… пока что — зловеще закончил я. — Значит, ты признаешь, что украл мою власть?! — Украл… — я усмехнулся — я даже знаю, кто нашептал тебе на ухо эту мысль. Оглянись, в какой момент твоими ближайшими друзьями стал жирный торгаш, жадный ворюга и его не менее жадный брат-браконьер? — Не уходи от темы, Локи! У тебя не получиться меня заговорить! Не в этот раз! — Тор! — крикнул я — Да посмотри же ты на меня! Я заседаю с Советом и решаю споры асов ценою в один асин! Ты можешь заточить меня навечно, изгнать, казнить в конце концов, но кто будет разбирать прошения гильдий, сводки разведки, скучные доклады министров и прошения простого люда?! Тебе никогда не было это интересно, а меня отец учил этому с самого детства. Как ты думаешь, почему?! — в ответ брат только сильнее сжал челюсть — Да потому что Один знал, что я никогда не займу трон, но смогу быть тебе хорошим советником. Ещё в детстве нам раздали роли и каждый играет свою и по сей день. Как бы там ни было, как бы зависть и боль не затмевала мне разум, как бы ни старались предатели и подхалимы, мы браться, Тор! Ты нужен мне, а я нужен тебе. В битвах или в политике мы сильнее вдвоем. — я увидел его удивленный взгляд — О, поверь, я тоже был крайне обескуражен, когда дошёл до этой мысли. — Не дави на жалость и братские чувства! — У меня есть к тебе просьба. Уважишь? — Я выслушаю, но не обещаю исполнить. — Когда ты получишь подтверждение тому, что я не твой враг… — Если я получу. — КОГДА — с нажимом продолжил я — ты получишь подтверждение тому, что я не твой враг, обними меня как брата. Перед всеми. — Зачем? — растерялся громовержец. — Ты выполнишь мою просьбу? — Зачем?! — Чтобы показать всем, что вместе мы сильнее, чтобы не происходило между нами. — Как у тебя это получается? — раздосадовано проговорил он — Что именно? — Убеждать. Ты законченный лжец, предатель и убийца, Локи! Но я видел, как тебя защищали люди, которые мне дороги. Я не удивился, что вступился Фандрал. Даже не удивился, когда за тебя заступилась Джейн, про это я с тобой ещё отдельно поговорю. Но Сиф! — Она моя жена. — Это не ответ! — громыхнул Тор — Моя жена была на твоей стороне! Она оскорбила меня при подданных! — Ты оскорбляешь её весь год вашего супружества, предпочитая ей доступных женщин. И ты бросил её одну в чужом мире. — А ты сразу же поспешил на выручку! Я узнал её фрейлину, она была твоей служанкой. Ты науськиваешь мою жену против меня! — Как поживает Огун? — внезапность вопроса его озадачила — Не переводи тему! — Просто ответь на мой вопрос, и мы вернемся к обсуждению моего очередного предательства. — Не знаю! Я его не видел. — Давно? — Да какая разница?! — Огун, Вальштаг, Фандрал, Сиф — твоя извечная свита друзей вдруг оставила тебя. — я заложил руки за спину и начала расхаживать вдоль барьера. — Ты правда веришь, что я смог бы всех их склонить на свою сторону? Они знают меня тысячу лет, поверь, они бы не купились. Может дело в тебе? — Тор набычился ещё пуще и в сердцах саданул Мьёльниром по световому барьеру, тот дрогнул, но не поддался, а я даже не моргнул. Он размашистым шагом удалялся от моей камеры. Победная улыбка изогнула губы, я попал в цель, я заставил его усомнится. Дело за малым, заставить Фрейю сплоховать на эмоциях, но с этим должен справиться Альвис. Мы обсуждали подобный план, правда я не думал, что момент его исполнения наступит столь скоро. После ухода Тора время вновь будто замедлилось. Мысли скакали от Тора к Таносу, от Таноса к Хелле, от Хеллы к Фрейе и так по кругу. Единственной мыслью, что навязчиво билась в мозгу и касаться которой я настойчиво себе запрещал, была мысль об Асгримае. Но в итоге, как и бывает с пугающими мыслями, она полностью захватила моё сознание. Что он делает среди личной гвардии Фрейи? Я боялся поверить в то, что видел. Мог ли Асгрим предать меня? Нас? Асгард? Его странные умения… если он и правда унаследовал такую силу сейта, никто кроме Фрейи не смог бы обучить его контролю над этой силой. Но это означало непосредственную близкую связь. Так устроена магия. Учитель и ученик связаны её силой. Это может быть дружба, уважение, родительские узы, любовь или просто страсть. Мог ли Асгрим выбрать силу неведомой магии вместо верности своему царю? У меня не было ответа на этот вопрос. Но его холодный и отстранённый взгляд периодически вставал перед глазами. В нем не было былой теплоты, что иногда хоть на секунду проскальзывала в глубине его глаз. Нет. Там не было ни участия, ни былого восхищения, которое испытывает сын к отцу, не сыновьей любви, ни презрения, ни вызова… в нем была только бесконечная снежная равнина Ётунхейма. Я устало прикрыл глаза и вдруг вспомнил слова Каисы «…когда ты последний раз разговаривал с ним как с сыном? Я очень давно! И я понятия не имею из чего состоит его жизнь!..». Я и правда понятия не имел из чего состоит его жизнь с самого своего заточения после Мидгарда. Парень ни разу не спустился ко мне в темницу, ни разу не передал сообщение с матерью. Впервые я его увидел, когда меня выпустил Один. Впервые за… пять лет? Шесть? Я не предал значения, что цвета его одежд изменились. Раньше он предпочитал мои цвета, пусть не так броско, но всё же они присутствовали даже в курьерском камзоле. Сейчас Асгрим предпочитал тёмно-серый и стальной. Цвет его плаща почти полностью соответствовал цветам пыльных плащей. Почему я раньше никогда не обращал на это внимание? Ни разу не задался вопросом, почему на его наручах нет традиционных узоров, рун или узлов, а распускается водяная лилия Ванахейма? Почему? Потому что меня волновало всё что угодно, кроме моего сына. Я допустил ту же ошибку, что и Один. Я верил в его благоразумие, в его преданность, но не воспринимал в серьёз его амбиции. К чему это может привести?.. я потеряю сына, раз и на всегда. К чему это может привести Асгард? К полному поражению. Асгрим знает всё — от артефакта, защищающего Сиф, от задумки Джейн, до моего тайной договоренности с Альвисом. И если он теперь верен другому трону, то боюсь, надеяться нам уже больше не на что. Из размышлений меня вывел дробный удар копий по полу. Время тризны. Я скупо улыбнулся, история повторялась. Когда отпевали тризну по матери, я сидел в темнице лишенный магии. Сейчас я вновь в её стенах, вновь скованный магическими браслетами. Я подошел к световому барьеру и возвел глаза к потолку, где-то там, сквозь скальную породу был выход к северной пристани, от которой с последним лучом солнца ладья с телом Одина Всеотца будет направлена в свирепые воды и после предана огню. И тут случилось необъяснимое — эйнхерии развернулись ко мне лицом, встали на колено и прижав кулак к сердцу, отдали честь, скорбно опустив головы. Зрелище было занятным от того, что, во-первых, такой традиции нет, во-вторых пыльные плащи знатно растерялись, в-третьих меня не покидало ощущения, что воины чего-то ждут. Сцена немного затянулась, но вдруг они как по команде поднялись и вновь заняли свои позиции, как будто так происходит всегда. Я недоверчиво прищурился и склонил голову набок. Что-то было не так, и я понятия не имел что именно. Спустя час я услышал движение в стороне, где находилась камера Фандрала. Там завязалась драка, даже не видя её я мог сказать, что противник был весьма быстрым, а оружие его было для ближнего боя, не было долгих лязганий меча, но было достаточно болезненных стонов и звуков падения тел. Я оглянулся на стражу, ванахеймцы готовились к бою, а вот асградцы будто разом оглохли и безучастно продолжали нести караул. Спустя пару минут я увидел Фандрала, спешащего к моей камере и на ходу застёгивающий портупею со шпагой. Рядом с ним, сияя озорной улыбкой, пружинистой походкой вышагивал Асгрим. Один ваниец не успел даже дернутся, как ему в шею с характерным звуком вошел двухлезвийный кинжал с аквамариновой ручкой. Я укоризненно посмотрел на него, терпеть не могу, когда берут мои вещи. Второго вана уложили асы, стоявшие с ним в карауле. Защитный барьер с тихим шипением померк и Асгрим передал мне оба моих кинжала, предварительно вытерев один из них о плащ поверженного воина. — Скучал? — ехидно спросил он меня — У меня много вопросов! — подозрительно глядя ему в глаза, проговорил я. — У меня ещё больше! — встрял Фандрал. — Кто это, Суртур возьми, такой?! — его голубые глаза смотрели на меня в откровенном шоке. — Думаю, ты уже итак догадался — осклабился Асгрим. — На кой ётун было обучать тебя иллюзиям и отводящим заклинаниям, если ты направо и налево показываешь свое истинное лицо? — проворчал я. — Могли бы и спасибо сказать, Ваше Высочество! — Тризна закончилась? — Да. Пир в самом разгаре, и пора выгнать эту наглую красотку, пока она не прожгла в леди Сиф дыру. — увидев мой вопросительный взгляд, Асгрим пояснил — Как я понял, при сильном воздействии магии, артефакт доставляет ей боль. — Хеймдаль покинул Асгард. Не думаю, что мы сможем открыть Биврест. — Страж вернулся за пару минут до того, как я спустился сюда. Я встретил его у горного разлома, что ведет в Свартальфхейм. Все в сборе, пора начинать. — Ты знал, что Хеймдаль сбежит. — И то, что вас посадят тоже. — самодовольно улыбнулся он. — Надеюсь однажды ты мне расскажешь, что делал подле Фрейи. — проворчал я. — О… не думаю, что ты очень хочешь это знать. — рассмеялся он в ответ, забывая о церемониях. А я резко затормозил. То, что Фрея очень любила молоденьких фаворитов знали все Девять миров, но чтобы им стал мой сын. — Ты же прикидываешься простым посыльным, и смог влезть под юбку царицы?! — Принцессы. — поправил он — Хотя её называют Величеством на ровне с Фрейром. И вообще-то еще не влез, но смог привлечь её внимание. — он беспечно пожал плечами — Это оказалось на удивление просто. Даже не думал, что владею такой магией. — Сейт! — Я не знал, пока вдруг это само собой не сработало на Фрейе. — защищаясь парировал он — И решил попробовать на… — Я не лезу в твои любовные страдания, отец, не лезь и ты в мои! — зло перебил меня Асгрим, а Фандрал с ужасом переводил взгляд с одного на другого. — Побери меня бездна!.. — прошептал он пораженно. — Брось, Фандрал, ещё во время учебы военному искусству, ты единственный, кто подмечал моё сходство с принцем. Признаться, я замучался подчищать твою память. — небрежно бросил он, двигаясь на выход из темницы — Мне нужно вернутся в тронный зал раньше вас, чтобы никто ничего не заподозрил. Выждите минут пятнадцать, не больше. Через полчаса смена караула. Мы не сможем подчинить и их разум тоже. — взметнув полами плаща он испарился. — Подчищать мою память?! — зло спросил Фандрал, я одарил его лишь извиняющейся улыбкой, а он взвился ещё больше — Локи, задери тебя Фенрир, он только что признался, что подчинил разум почти четверти моих людей! Асгард с трудом переносил одного самовлюбленного мага. А теперь это?! Он подчинил разум!!! — Это не он — спокойно проговорил я — Это Альвис. Асгрим сильный маг, но не до такой степени. — взмахом руки я вернул себе парадный доспех и шлем. — Но мою память он подчищать умеет! — кипятился ас. — Я готов сейчас сам подчистить её тебе, Фандрал! — холодно заметил я — Уйми истерику, он вытащил нас из темницы. — Он признался, что почти спит с Фрейей! — Завидуешь? — беззлобно поддел я. — Я не завидую, я удивляюсь твоей беспечности! Все её фавориты исчезали или погибали при странных обстоятельствах. Надо быть законченным идиотом, чтобы полезть к ней под юбку. Не уверен, что ему хватит даже ваших фокусов, чтобы избежать гнева этой суки. — Он умён, Фандрал. Пожалуй, слишком умён. — Завидуешь? — теперь игриво спросил ас. — Вообще-то боюсь. — на выдохе проговорил я, а Фандрал со странной улыбкой посмотрел на меня. — Что? — Думаю, Один испытывал что-то подобное. — Уверен в этом. — усмехнулся я и мы направились в сторону тронного зала. Появились мы в самый подходящий момент. Пришлось даже немного пробежаться под удивленные взгляды слуг. Едва мы заслышали гневный бас громовержца, как поняли, что необходимо спешить, пока он опять в сердцах не призвал свой молот. Я вошел в тронный зал вовремя, чтобы ответить ванахейиским близнецам и отрезать им все возможные пути: — Хеймдаль с превеликим удовольствием откроет для вас врата! — я видел, как скривилось лицо Фрейи в бессильной злобе, как сжал челюсть Фрейр. Я на свободе, а значит этот раунд они проиграли. Я бодро направлялся к своему месту и не смог сдержать улыбки при виде того, что Сиф оставила его пустовать. Одинокий стул между Тором и Сиф притягивал взгляд и был немым укором всем собравшимся. Добравшись до него я поклонился Тору и Джейн, Вёлунду и Альвису, цвергам, перевел взгляд на Сиф, и моя улыбка стала в разы шире. Тяжелая ткань моего плаща укрывала её плечи и ниспадала по спине на пол, особенным образом оттеняя цвет её глаз. Она улыбалась мне, открытой и как-будто даже счастливой улыбкой, я потянулся к её руке, и она подала её мне. Я не смог сдержать комплимента: — Мой плащ тебе к лицу! — она смущенно опустила взгляд и отвернулась, высматривая что-то или кого-то в конце зала. Фрея и Фрейр, понимая, что у них лишь один выход, взявшись за руки медленно спустились с помоста в звенящей тишине. Я решил до конца покуражиться. — Фандрал, не гоже не проводить гостей, подготовь им эскорт! — на это командир лишь взмахом руки отправил эйнхериев оцепить делегацию ванов, за спинами золотых плащей я увидел ехидную улыбку, Асгрим подмигнул мне на прощание и направился на выход. Я тяжело вздохнул, мне было страшно за его жизнь. Асгрим ходил по тонкой грани, играл в опасные игры и веселился при этом от души. И именно этим он безумно был похож на меня, что заставило меня улыбнуться. Я почувствовал, что Сиф тянет меня за локоть, а затем тепло её дыхания возле уха: — Локи, — как-то напряженно зашептала она — это не увеселительный пир, мы чтим память Одина! — Я тоже, моя дорогая, я тоже! — она была так близко, что мне пришлось пригубить вина, чтобы немного отвлечься. Каиса предупреждала, что если сейт подействует, то все мои чувства ещё сильнее обостряться. Я не предал этому значения, и только сейчас понял, что зря. Тор неуверенно поднялся, растерянно пытаясь подобрать слова, чтобы скрасить последствия развернувшегося скандала. Резко вскочив, я направился к нему. — Брат, — тихо проговорил я — позволь немного помочь? Мы с Альвисом можем стереть это из памяти почти всех собравшихся. Это поможет избежать межмировых скандалов. — он неуверенно и виновато на меня посмотрел, но не спешил соглашаться. — Ну же, Тор, совсем немного магии, и мы все уладим. — он смущенно улыбнулся в ответ и неуклюже приобнял меня, тихо прошептав «Прости, что не поверил тебе, брат!», я лишь похлопал его по плечу. А затем кивком дал Альвису понять, что я готов попробовать соединить наши магии. Раздался единый хлопок наших ладоней, и магия света и тьмы встретилась в центре тронного зала, а затем взорвалась вспышкой чистейшего белого света. Когда сияние начало меркнуть, я открыл глаза и увидел, как Сиф закрывает свои ладонями. Я поспешил к ней, едва я прикоснулся к её плечу, она распахнула глаза и удивленно уставилась на меня. — Впечатляет не правда ли? — я не смог спрятать самодовольной улыбки. — Я… я не понимаю, что произошло? — Мы немного подтерли память всем, кроме правителей Альфхейма и Асгарда. — Ты хочешь сказать, что все… — Что все не помнят перебранку с ванами, да. — И цверги? — А что не так с цвергами? — меня очень удивил это вопрос. — Ну они цверги… с ними вечно что-то не так. — слегка пожав плечами ответила Сиф. — В Мидгарде подобное называют «расизм» — я рассмеялся — Да, цверги тоже не помнят. Хотя можно было им и оставить память, они давно жаждут отомстить Фрейе за украденный Брисингамен. — А разве она не расплатилась с ними… ну… — мне показалось, что Сиф засмущалась — как умеет? — О да, она переспала с теми гномами, но уговор был в том, что она один единственный раз появиться в ожерелье. На деле же она его просто нагло спёрла у них. — Всегда её терпеть не могла! — со злостью проговорила воительница и чуть помолчав задала неожиданный вопрос — Когда ты освободился? — Когда вернулся Хеймдаль. — А когда он вернулся? Я не слышала, чтобы открывался мост. — Сиф, неужели ты думаешь, что Хеймдаль не знает тайных троп? — я посмеивался над ней. — Ты написал, что он пропал! — обижено надув губы ответила моя супруга, и это было так не похоже на Сиф, которую знал именно я, но очень похоже на ту, что общалась с Тором. — Прости, — я поднял руки в капитуляции. Почему-то мне отчаянно захотелось, чтобы Сиф думала, что у меня изначально было всё под контролем. Я понимал, как это по-детски, но не смог удержаться. — Ты не очень хороша во лжи, хотя твоя история про мое желание украсть артефакт недурно так заставила понервничать ванских прихвостней. Фрейя поломала свою прелестную головку, гадая что за артефакт я возжелал. — А ты возжелал? — а вот эта уже прежняя параноидальная Сиф. — Нет, у меня не было желания похищать что-либо из сокровищницы Одина. Но я создал свой. — я нежно улыбнулся и аккуратно поправил цепочку, возвращая съехавший кулон в ямочку между ключиц. Я намеренно задержал свои пальцы чуть дольше и с маниакальной жадностью следил за распускающимся румянцем на её щеках.