The Descendants/Потомки

— Что ты знаешь о Скайуокерах? — Спросила Маз. — Достаточно, наверно. Знаю, что Вейдер убил свою жену и всё такое прочее. — Хм. Что ж, это, к сожалению, правда, но это ещё не всё. — Тогда что же это за история? — Спросила Рей, делая глоток напитка. Она была права: он был крепок. — Энакин Скайуокер женился на Падме Амидале, когда был учеником джедая, а она являлась правящей королевой Набу. Их брак был настолько противоречивым, как и следовало ожидать. Энакину не была позволена власть, которую он считал положенной ему по праву, поэтому он обратился за ней в другое место: к Палпатину.       Рей кивнула, стараясь не показывать своего разочарования. Все это знали даже на Джакку. — Что не так хорошо известно, так это то, что Падме также обратилась за помощью и поддержкой. И в её жизни был только один человек, которому она могла полностью доверять — твой дедушка Оби-Ван Кеноби.       Рей наклонилась вперед, поставив локти на стол. Маз спокойно сделала ещё один глоток своего напитка, находясь с другой стороны стола. — Оби Ван видел, что происходит с его учеником. Падме пыталась заставить его помочь вернуть Энакина назад. Она только что узнала, что беременна Люком и Леей, и была уязвима. Они работали вместе, пытаясь успокоить молодого человека. К сожалению, без особого успеха. Если уж на то пошло, их партнерство оттолкнуло его ещё больше. Энакин всегда испытывал скрытую неприязнь к своему учителю. Он всегда ощущал, что к нему несправедливо относятся с точки зрения его способностей и ожидают слишком многого, и теперь он чувствовал, что его жена, которую он действительно любил, была на его стороне. Мало того, он понимал, что они проводят вместе беспрецедентно долгие часы. Его негодование сменилось ревностью. — Он… он думал, что у них роман? — Рей разинула рот. — Поначалу нет, но он верил, что их чувства берут верх. Может быть, даже перерастая из дружбы во что-то трепетное. Это было больше, чем Скайуокер мог вынести. В конце концов, Оби-Ван покинул Набу по собственному желанию и попытался установить между ними как можно большее расстояние. И он осознавал, что их отношения слишком нестабильны, чтобы их можно было восстановить собственными руками, а Палпатин проделал великолепную работу - каждое его слово было как медленно действующий яд. — У Совета джедаев были свои подозрения относительно сенатора в течение долгого времени, но, когда его влияние на Энакина стало слишком очевидным, они вскоре убедились в этом. У них больше не было сил контролировать юного джедая. Не после того, как он был изгнан из академии после женитьбы, но они могли бы взять на себя сенатора. По крайней мере, они так думали. — Их убили. Всех до единого. Кроме двух. Самого Оби-Вана и Магистра Йоды. — Йода сражался с Палпатином, теперь называющим себя Императором, но это закончилось беспрецедентным поражением, и Йода отправился в изгнание. Оби-Ван хотел сразиться с Энакином, но вместо этого его позвала Падме. — Она только что родила детей и знала, какие преступления совершила её любимый. Падме слишком долго смотрела на это сквозь пальцы. Поэтому она поручила Оби Вану последнее задание: забрать детей и спрятать их.       Рей наблюдала, как Маз устало поправляет линзы своих очков. — Я так понимаю, он их забрал? — Спросила Рей. — Конечно. У них был огромный потенциал к Силе, а его преданность Падме означала, что он приложит все усилия, чтобы выполнить её последнюю просьбу. Оби-Ван, вероятно, верил, что это продлится недолго, а потом они вернутся домой к матери. — Как только шаттл покинул базу вместе с ним и двумя малышами, Энакин узнал, что она сделала. Он потерял контроль над своей яростью и выместил всё на жене. — Он убил её. — Да, убил, но я не думаю, что он хотел этого. Если бы он все спланировал заранее, тогда то, что произошло потом, не имело бы никакого смысла. — Что же произошло? — Задыхаясь, спросила Рей. — Когда Энакин увидел, что он наделал, он потерял то, что осталось от его разума. Он впал в безумие и скорбь, и винил Оби-Вана в том, что случилось с его семьей. А потом его настигла сумасводящая мысль, что Падме отдала детей их настоящему отцу. И поэтому теперь близнецы не принадлежали ему.       Рей выпучила глаза. — Но… но они были его детьми. Разве не так? — Её сердце бешено колотилось. — Конечно, были. Падме до безумия любила своего мужа. Даже когда ей приходилось действовать против него, она делала это только из желания защитить детей, а вовсе не из ненависти к Энакину. Кроме того, сканирование уровня мидихлориан в крови Генерала перед тем, как она взошла на трон, без сомнения доказало, что она дочь Скайуокера. — Но его ярость заставила саму Силу взбунтоваться внутри него и взорваться. Он дал обещание. Проклятие. Что дети на руках Оби-Вана и их потомки мужского пола никогда не будут знать покоя. Никогда не испытают любви. Он хотел проклясть потомков рода Кеноби, что, в свою очередь, означало бы и тебя. Но он сказал: «Дети на руках у Оби-Вана». — Значит, он случайно проклял и свою собственную семью? — Именно. Силы в нём было достаточно, чтобы взорвать дворец и обрушить его. Он обгорел до неузнаваемости. Сила всё ещё пульсировала в нём в то время. В результате это стало главной частью проклятия. Вейдер превратился в человека, скрытого в доспехах. А теперь и его потомки тоже.       Маз в третий раз наполнила свой бокал. — Лея уехала жить к королевской семье, преданной делу Республики. Люка отправили на Татуин жить с другой ветвью семьи. Оби-Ван держался рядом. Смерть Падме и судьба Энакина сломили его, но судьба, ожидавшая детей, повергала в ужас. Он чувствовал себя ответственным и держался поближе к Люку. — А как действует это проклятие? — Оно вступало в силу в день двадцатилетия. В тот год, когда он снова встретил Падме. — А что случилось с Люком? Почему он должен был прятаться? Он же не был сожжен или сломан. Она вспомнила лицо молодого человека, который лежал без сознания у неё на коленях. На его идеальной фарфоровой коже не было ни единого изъяна. Его словно бы высекли из мрамора. — Оби Ван пришел, когда ему было девятнадцать, чтобы подготовить его к тому, что должно было произойти, и начать его обучение. Люк заказал себе костюм, который скрывал от посторонних глаз всю его кожу. К тому времени, когда ему исполнилось двадцать лет, он был готов настолько, насколько мог. — Маз наклонилась вперед и посмотрела прямо в глаза Рей. — Тебе никогда не казалось странным, что от Рена не видно ни дюйма плоти? — Рей попыталась подумать, но вынуждена была согласиться. До сегодняшнего вечера она ни разу не видела его даже без перчаток. — Если кто-нибудь когда-нибудь увидит его лицо или тело, он почувствует боль. Мучительнейшие страдания постигнут даже невольного свидетеля. Люк говорил мне, что это было похоже на огонь, зажженный под кожей. Замаскировать себя означало спастись от этого. — Оби Ван, наконец, встретился с Вейдером и был сражен. Люк узнал правду о своем происхождении от самого Вейдера. Появление в его присутствии предупредило Вейдера о связи Силы между ними. А Люк узнал о судьбе своей матери от Оби-Вана. Он также воссоединился с Леей как её близнец, хотя они сражались вместе в течение многих лет. — Вейдер и Люк наконец-то посмотрели друг на друга. Люк всё ещё чувствовал в нём частичку доброты. Он отказался убивать Вейдера, поэтому Император попытался прикончить его. Но Вейдер наконец понял свою ошибку. Все сомнения в том, что Люк был его сыном, исчезли, и он пожертвовал собой. — Вейдер попытался снять проклятие, но был слишком слаб из-за своих ран. Поэтому он добавил что-то вроде пункта к проклятию. — Какого пункта? — Прошептала Рей. — Вместо вечности с этой судьбой, он обозначил троих людей, которые могли смотреть на потомков без боли. Всё это, чтобы прикоснуться, жить и быть человеком. Три человека за троих, которых он любил и обижал: Падме, Люка и Лею. Если потомок мужского пола докажет, что способен на истинный, бескорыстный акт чистой жертвы ради одного из трех, и этот человек докажет свою любовь к ним, проклятие снимется. Если нет, то она будет передаваться из поколения в поколение, пока сам мир не окончится. — Это было все, на что у Вейдера хватило сил, и Люк взял его. Через несколько секунд он умер.       Рей пристально посмотрела на Маз и выпила содержимое своего бокала. Поморщившись, она спросила: — И что же произошло потом? — Лея взошла на трон и впервые смогла увидеть лицо своего брата. Люк выбрал троих: ее, Хана и, когда он родился, Бена. — Бен? — Он не всегда носил имя Кайло Рен.       Бен. В этом имени была какая-то мягкость. Бен. Оно не вызывал ни страха, ни почтения. Неудивительно, что он им не пользовался. — Неужели Люк никогда не пытался найти свою любовь? — Он чувствовал, что это точно не для него. Какое-то время он испытывал искушение хотя бы облегчить страдания поколений. Чтобы спасти племянника. Но это было безнадежно. Люк был рожден, чтобы стать джедаем, и он верил в соблюдение правил старого Ордена. И чувствовал, что привязанности мешают ему, поэтому использовал маску и доспехи как преимущество. В конце концов он выбрал жизнь в одиночестве. Теперь он живет совершенно один на острове. Говорят, Лея навещает его раз в год. — А как же Рен? — Рен… — Маз вздохнула, — Рен какое-то время изучал пути джедая. Он хотел овладеть Силой и стать таким же могущественным, как Вейдер. Как ты можешь догадаться, это только заставляло людей нервничать в его присутствии ещё больше. Рен был недостаточно сдержан, чтобы стать джедаем. Он был страстным, нетерпеливым, вспыльчивым. Никакие тренировки не могли подготовить его к тому, что должно было произойти. Замкнувшись в себе, он погасил свет внутри себя. А темнота внутри него расцвела. Он занял трон по праву рождения. И стал слишком влиятельным и могущественным, чтобы сладить хоть с кем-то. — Хан был первым, кто увидел его без шлема после того, как ему исполнилось двадцать. Какая-то космическая шутка, поскольку они не были близки. Они были дальше всего от него. Связь между матерью и сыном была сильнее. Впрочем, он никогда в этом не признается. Хан умолял Рена отвернуться от темноты и вернуться в дом и зажить там вместе с матерью. Но он считал, что эта привязанность должна быть разорвана. А что произошло дальше, ты видела…       Рей почувствовала, как слезы потекли по её лицу, но даже не пыталась их скрыть. Она слишком устала и была подавлена. Девушка никогда не ожидала такого хаоса в эмоциях. — Это должно было сделать его сильнее. Он был ослаблен и измучен своими действиями. Мальчик хотел быть похожим на Вейдера, но темноты в нём было недостаточно. Он никогда не был злым. А если бы был, то сам возненавидел себя. После этого он отказался с кем-либо встречаться. И даже смирился с тем, что будет жить и умрет в маске. Он считает, что заслужил это. Его мать была отослана. Он оставил общее руководство своим правлением Хаксу и его дружкам. Теперь он борется с попытками матери сопротивляться только по привычке. И гордость. Теперь он — просто тень того, кем был раньше. И кем мог бы стать. — А как вы с ним познакомились? — Опять же, полная случайность. Он охотился за человеком, который работал против Первого Ордена и наткнулся на мой замок. Это была пивнушка, но хорошая, и он в конце концов уничтожил здание, не оставив камня на камне. Меня доставили на борт его корабля для получения информации, но я сумела выбраться из своей камеры. Тот же трюк, что и у тебя, — ухмыльнулась Маз. — Во всяком случае, я почувствовала, как что-то зовет меня. Я пошла в его покои. И я видела его так же, как и ты. Призрак Энакина явился мне так же, как и тебе. Я была второй. — И что же он сделал? — Он был в ярости. Но я отказалась оставить его. Несмотря на всё, что он сделал, даже с моим другом, его отцом, я видела только мальчика, пытающегося быть мужчиной. — Так вот почему ты приходишь к нему, когда он в ярости? — Конечно. Он знает, что я не предам его. Несмотря ни на что, я думаю, он научился доверять мне. — А теперь… — А теперь еще и ты. Ты — третья.       Рей знала. Конечно, она знала. Но это не помешало тяжелому камню поселиться где-то в её в животе. — Базин… она никогда… — Нет. О Кайло можно сказать многое, но он очевидно не дурак. Он никогда не доверял ей. Она, казалось, совершенно не боялась его. Должно быть, это очень освежающее ощущение. — У меня сложилось впечатление, что между ними было… — Рей старалась не покраснеть. — Верно. — Маз кивнула, как будто они обсуждали, закончил ли Финн свои обязанности по уборке. — Но как… — Я бы предположила, что они просто убрали достаточное количество одежды. И есть зелья, которые помогают Рену уменьшить боль, сделать её более терпимой. Кроме того, лицо всегда самое мучительное. И это единственное, что действительно имеет значение. Его шлем так ни разу и не был снят для Базин.       Рей поморщилась. Это звучало так клинически. Но с другой стороны, именно такой была жизнь Рена. Маз наклонилась вперед: — Знаешь, у тебя всё ещё есть выбор. — Нет, не знаю. — Рей понимала достаточно, чтобы осознавать это. — Но ты знаешь. Ты можешь уйти, если это то, что ты хочешь. Насколько я знаю Рена, он всё равно попытается оттолкнуть тебя. — Он ранен. Поэтому я остаюсь. — Рявкнула Рей.       Как она могла оставить его сейчас? Когда он был существом в маске, это было легко. Теперь она знала, как он стал тем, кем является сейчас… — Отведи меня к нему. — Приказала Рей. — Я хочу его видеть.

***

      В покоях Рена по-прежнему было темно, однако, сейчас казалось немного светлее. Рей последовала за Маз по коридору. Спальня Рена была почти лишена человеческого уюта. Здесь не было ни фотографий, ни безделушек, ни беспорядка. Только большая кровать, письменный стол и стул. А на кровати лежал крупный мужчина ростом шесть футов три дюйма.       Дроиды перевязали ему рану, но шлем оставили на голове. Рей предположила, что в его бессознательном состоянии было бы безопасно увидеть хоть часть его плоти.       Маз осторожно расстегнула застежки, сняла шлем и положила его на ночной столик. Рей не могла отвести глаз и смотрела лишь на мужчину перед собой. Он всё ещё был без сознания, но, несомненно, скоро придет в себя.       Она села в кресло рядом с его кроватью и приготовилась ждать.       Это дало ей более чем достаточно времени, чтобы рассмотреть его лицо.       В нем было что-то поразительное. Некоторые, возможно, не считают его традиционно красивым, но многие, тем не менее, сочли бы его привлекательным. Рей невольно сосчитала веснушки на его лице. Какая-то часть её хотела прикоснуться к коже на его щеке, чтобы увидеть, так ли она гладка, как кажется. Смотря на его спокойное лицо, она не чувствовала себя храброй, но умиротворённой.       Примерно через полчаса Рен начал шевелиться. Рей сидела совершенно неподвижно, пока он, скривившись от боли, начал открывать глаза. Он оглядел свою комнату, без сомнения задаваясь вопросом, как он здесь очутился, прежде чем заметил Рей, сидящую рядом с ним.       В его глазах читались шок, недоверие и ужас.       Он попытался сесть прямо со всеми жестами, указывающими на то, что единственное, чего он желает — это укрыться от её пристального взгляда, но его раненый бок отбросил эту мысль. — Маз! — Его голос больше не был искаженным или механическим, он был намного хуже.       Та быстро вошла и подняла руку. — Рен. Успокойся, все в порядке. — Какого черта она здесь делает? Где моя маска? — Рен… она уже видела. Она — третья.       Его глаза были такими темными, что казались почти чёрными. За ними стояла Сила, и они были почти гипнотическими. Но теперь они были полны отчаяния и, что ещё хуже, опустошения.       Он действительно не хотел, чтобы кто-нибудь видел его, не так ли?       Горе довольно быстро сменилось яростью. — Я хочу, чтобы она ушла. Уходи отсюда, сейчас же! — Нет. — Рей не узнала собственный голос, но была рада, что он прозвучал твёрже, чем она ощущала себя. — Ты очень хотела уехать раньше. Я должен был оставить тебя Базин. А теперь убирайся! — Взревел он. — Нет! — Воскликнула Рей. — Ты хотел, чтобы я была здесь, и вот я здесь. Тебе это не нравится? Не важно — я остаюсь. — И чтобы проиллюстрировать это, она скрестила руки и ноги на стуле.       Рен выглядел так, словно хотел выбросить её вместе со стулом за дверь голыми руками. Однако то, что он был недееспособен даже подняться с постели, разрушало этот порыв. Поэтому Рей пришлось терпеть, как он скрипит зубами и смотрит на неё так, словно она только что самыми гнусными словами оскорбила его бабушку. — Ты не имела права снимать с меня шлем. Или входить в мои комнаты без разрешения. — Сплюнул он. — Ты совершенно прав. Не имела, и мне очень жаль. Но ты тоже не имел права скрывать всё это от меня. — настаивала Рей. — Твоя семья причинила мне достаточно горя. — Прорычал Рен. — Как и твоя по отношение к моей. — Рявкнула Рей. — Но в отличие от тебя, я не собираюсь жить прошлым. — О, мне очень жаль. Я не помню, чтобы мой дед наложил на тебя проклятие! — Это было не из-за отсутствия попыток. — Прошипела Рей. — Довольно! — Воскликнула Маз. — Вы оба не помогаете. — Вздохнув и уперев руки в бока, она посмотрела на них обоих. — Вам двоим нужно поговорить как следует. У вас будет достаточно времени, чтобы осыпать друг друга оскорблениями после свадьбы.       Рен перестал пялиться на Рей и перевел взгляд на Маз. — О чем ты говоришь? — Рявкнул Рен. — Она не собирается выходить за меня замуж! — Кто сказал? — Спросила Рей. Рен снова посмотрел на неё. — Сделка есть сделка, а я всё ещё здесь, не так ли? — Мне не нужна твоя жалость. — Рявкнул Рен. — Ты спас мне жизнь. — Рей настаивала. — Я не могу игнорировать это. — Постарайся еще немного. — Пробормотал Рен. — Рен… — Тон Маз обещал еще несколько сломанных ребер, но Рей подняла руку. — Маз, дай нам минутку.       Крошечная оранжевая женщина оставила их одних в комнате. Глубоко вздохнув, Рей посмотрела на Рена. — Я думаю, у нас всё получится. — Сказала Рей. — Но почему? — Потребовал Рен. — Потому что мы оба достаточно долго были одни. Мы можем не нравиться друг другу, но мы можем работать вместе, как ты и сказал. Тебе нужна королева, и, нравится тебе это или нет, ещё тебе нужен союзник. — И что ты получаешь от всего этого? — Родину. И, возможно, союзника тоже.       Глаза Рена всё ещё были изучающими, но уже не такими суровыми. — Я устала бороться с миром. Мне нравится иметь друзей. И я думаю, что мы могли бы стать друзьями. — Призналась Рей. — У меня нет друзей. — Заявил Рен. — У меня тоже не было, пока я не приехала сюда. — Рей пожала плечами. — О да, Дэмерон. — Он произнес это как ругательство. — Он хорошо ко мне относится. И он добрый. И мне не нужно оправдывать свой выбор в друзьях перед тобой. — И мне не нужно оправдываться перед тобой за свой выбор. — Рявкнул Рен.       Рей стиснула зубы и заставила себя дышать спокойно.       Он пытается оттолкнуть тебя.       До сих пор он, безусловно, прилагал героические усилия. — Я всё ещё ценна. И ты сам сказал, что у меня есть потенциал.       Рен ничего на это не ответил. Его глаза всё ещё были чёрными, как уголь. В нём чувствовалась настороженность, нежелание верить ей, даже готовность на всё плюнуть в любую секунду. — У нас ещё около трёх недель до свадьбы. Мы должны, по крайней мере, узнать друг друга немного лучше. Но я не собираюсь мириться с твоим характером.       Глаза Рена вспыхнули: — Что-нибудь ещё? — Спасибо. За то, что спас меня.       Рен посмотрел на неё. Выражение его глаз было непроницаемым. — Всегда пожалуйста. Но никогда больше не пытайся уйти. Или тебя не пустят обратно.       Они сидели молча, глядя друг на друга.       Это было не идеально, но хоть какое-то начало.