The Descendants/Потомки

      На следующий день Рей просыпалась медленно. Она спала крепко, даже ни разу не шелохнувшись. Это был лучший сон, который она могла вспомнить с тех пор, как… ну, вообще когда-либо. Потянувшись под одеялом и тихонько застонав, она открыла глаза. В дневное время комната была совсем другой. Света по-прежнему было немного из-за того, что Рен настаивал на том, чтобы ставни оставались опущенными, но для Рей всё виделось сегодня немного мягче. Не таким уж и угнетающим. Не так уж и навязчиво ощущалось всё. Оглядевшись, Рей увидела, что это место было так же лишено человеческого прикосновения, как и все остальные его жилые пространства.       Раньше она никогда по-настоящему не понимала, насколько украшения, фотографии или даже беспорядок превращали всё в жилое помещение. Сила, даже ее АТ-АТ, всё ещё лежащий в песках Джакку, был более домашним, чем это место. Она настояла на том, чтобы сделать его пригодным для жизни, и обычно копила свои порции, когда могла, чтобы обменять их на маленькие безделушки для интерьера. Например такие глупости, как одинокая подушка или цветы, если получалось их достать.       Что действительно бросалось ей в глаза в этот момент, так это то, что она была одна. Прикоснувшись к простыням рядом с ней, она почувствовала, что они уже прохладные. Он ушёл давно…       Вздохнув, Рей откинула одеяло и, встав, прошлась по комнате. Её босые ступни мерзли от соприкосновения с полом. Материал под ногами был слишком грубый.       Рей открыла дверь и направилась к выходу. — Я не хотел тебя будить.       Рей резко обернулась. Рен стоял у окна, полностью одетый. Снова в чёрном. И вновь при своих регалиях. Снова Король Галактики.       Глядя на него сейчас, Рей вспомнила свое первое впечатление о нём. Казалось, это было целую вечность назад. А прошло всего две недели. Как могло столько всего случиться и при этом совсем не произойти за это время?       Она боялась его. Злилась на него за то, что он такой, какой есть. Презирала его за маскировку.       Теперь она вновь посмотрела на него. У него всё ещё была способность нервировать её. Временами он всё ещё злил. Но теперь она чувствовала себя ужасно виноватой за то, что прежде так неоспоримо презирала его маску. Глядя, как он выглядывает из-за ставен, она пожалела, что не может извиниться за это. Никогда не быть в состоянии присоединиться к миру… быть осужденным за то, что ты не можешь контролировать… Рей надеялась, что он, по крайней мере, спал прошлой ночью так же хорошо, как и она. — Я думала, ты уже ушёл. — Ответила Рей. — А куда я пойду? — Куда угодно. Это твой дворец. — Он никогда не будет моим. — Он всё ещё не смотрел на неё. Говорил тихо, как будто разговаривал сам с собой. Рей зашаркала, чувствуя себя одновременно неловко и беззащитно. Когда он наконец взглянул на неё, стало в десять раз хуже. Если прошлой ночью, когда они оба были в пижамах, она чувствовала себя уязвимой, то теперь, когда он был полностью одет, она рядом с ним чувствовала себя практически голой. — Нам нужно обсудить, что делать дальше.       Рей не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. — Мы не можем позволить себе каждую ночь тайно встречаться во дворце. Кто-то обязательно увидит, и есть некоторые разговоры, которые я предпочел бы отправить на вечный покой, особенно, когда они идут от Хакса. — Так что ты предлагаешь? — В другом конце коридора есть свободная комната. Она не использовалась уже много лет, но она намного меньше той, что у тебя была прежде… — Рен остановился, увидев выражение лица Рей. Если и было что-то, на что она вряд ли стала бы жаловаться, так это отсутствие удобств. В конце концов, последние пять лет она спала в машине. — Ты можешь переехать туда. Если хочешь.       Он вдруг стал выглядеть стеснительным. Как будто он не подумал о том, что произойдет, если она отвергнет предложение. Но при этих словах в груди Рей возникло странное ощущение. — Полагаю, в этом есть смысл. — Рей согласилась.

***

      Вот так и вышло, что Рей расставила свои вещи в новой комнате. Она чувствовала себя здесь уютнее, чем когда-либо в её прежних глупо огромных апартаментах на другой стороне дворца. Отсюда открывался прекрасный вид на сады и с этого ракурса можно было даже увидеть водопады на горизонте Набу. Рей обнаружила, что, когда ставни были открыты, в комнатах было довольно светло и просторно. И она отвинтила ставни на окне в первый же день, когда оказалась там.       С-3РО, казалось, очень огорчился, потеряв Рей в качестве своей подопечной пленницы. ВВ-8 тоже выглядел несколько несчастным, хотя дроида, казалось, успокоило обещание Рей, что они всё ещё могут гулять в саду.       Хакс выглядел так, каким Рей никогда его не видела, словно он был доволен новостью о её переезде. Рей знала, что это не имеет никакого отношения к тому, ладят ли Рен и Рей вообще. Хакс был политиком до мозга и костей, и брак по договоренности между двумя чуть менее упрямыми личностями всегда был коротким путем к более легкой жизни.       Финн был ошеломлен, когда услышал, что Рей теперь спит в комнате Рена. Но девушка пожала плечами и сказала, что лучше медленно приспосабливаться, чем быть брошенной в его постель в первую брачную ночь. Кроме того, рассуждала она, здесь было удобно, и она прекрасно спала.       Не то чтобы она когда-нибудь нормально спала в своей комнате.       Рен и она сама никогда не говорили об их договоренности или истинной причине, по которой она была перемещена в его комнаты. Они продолжали заниматься своими обычными делами: вместе ужинали, каждый вечер задавали вопросы, упражнялись в чтении Рей и изучали ментальные дисциплины Силы. Рей также взяла за правило практиковаться в мысленном перемещении предметов, когда Рена не было в комнате.       Каждый вечер повторялось одно и то же. Они пожелают друг другу спокойной ночи и разойдутся по своим комнатам. Рей раздевалась перед сном и забиралась под одеяло. Она ждала, пока тишина не зазвенит у неё в ушах, и потом ждала ещё пять минут. Затем она на цыпочках выходила из своей комнаты, направляясь в комнату Рена, и безмолвно скользила под одеяло его кровати. Дверь всегда была не заперта. Они редко разговаривали и всегда делали это в темноте.       Они быстро засыпали, как только оказывались в одной постели, а теперь Рен редко видел кошмары. Если и так, то это был скорее судорожный ужас, чем визг и судороги. Рей всегда просыпалась сразу же, как только это начиналось, и обнаруживала, что ей не нужно будить его. Всё, что ей нужно было сделать, это положить руку на него, и он мгновенно успокаивался.       Рен всегда уходил, когда Рей просыпалась, и всегда уже был полностью одет. Рей прокрадывалась в свои комнаты и там одевалась в дневную одежду. Затем она прекращала попытки вести себя тихо и возвращалась к своим обычным шагам, чтобы выйти из комнаты и начать день. Как будто она была там всё это время.       Для постороннего Рей была уверена, что они, вероятно, выглядели безумцами.       Возможно, так оно и было, но в этом безумии было определенное счастье.       Это также помогло Рей понять, что происходит. Он впустил её, показал себя уязвимым и позволил ей быть его утешителем. Он открыл ей двери своего личного пространства и, казалось, не особенно беспокоился, когда приходил домой и обнаруживал пропажу какого-нибудь прибора из своей кухни, потому что Рей хотела посмотреть, как он работает.       Требовать от него большего, выставлять его уязвимость (и в какой-то степени её) напоказ в холодном свете дня казалось ненужным и совершенно бессердечным.       Теперь в нём чувствовался покой. У него всё ещё была безграничная энергия, и он всё ещё сохранял характер, чтобы заставить людей съежиться перед ним, но он ничего не сломал в течение нескольких дней и даже позволил некоторым вещам, которые обычно его злили, при условии, что они не повторятся снова, уйти.       Рей не надеялась на чудеса, но что касается прогресса… он был.

***

      Рей сидела под тем же самым деревом, под которым она сидела в первый день своего прибытия на Набу, наслаждаясь утренним солнцем, когда у неё возникло чувство дежавю. Кто-то снова подошел к ней сзади. Даже сейчас она не была полностью уверена, что это не шпионы.       Пока голос не заговорил бодро: — Когда-нибудь ты там пустишь корни.       Усмехнувшись, Рей с сарказмом посмотрела на По. Он подошел, прислонился к дереву и смотрел на неё сверху вниз, как любящий и раздражающий старший брат. — Едва. Я думаю, ты находишь, что я провожу больше времени в ангаре, чем здесь. Я думала, что мои дни спасения самолетов с кладбищ закончились. — Эй, мой самолет просто красавец. — По защищался. — Да, и я тоже! — Так и есть. Никогда в этом не сомневайся. — Он говорил почти шокирующе искренне. Рей вдруг почувствовала себя неловко. — Осторожнее, Дэмерон. Лесть не даст тебе нового двигателя. — Нет, если эти чертовы штурмовики добьются своего. — Он тяжело опустился на траву. — Джесс думает, что они специально саботируют сборку. — Зачем им это делать? — А им нужна причина? — Спросил По. Рей кивнула головой в знак согласия «туше».       По скользнул ладонью по траве и взял руку Рей. На мгновение ей показалось, что он не просто пытается взять её за руку. — Что ты делаешь? — Не суетись. Просто возьми его. — И только тогда она почувствовала, что в его руке что-то есть, и что-то скользнуло в её ладонь. — Послание Генерала. Оно прибыло сегодня.       Рука Рей сомкнулась на холодном голографическом чипе. Как ни странно, мысль о том, что По пытается взять её за руку, была не такой уж пугающей, как показалось в начале. — Возьми меня силой, Рей! — По рассмеялся. — Неужели я действительно такая ужасная перспектива? — Нет. — Рей фыркнула от смеха и обхватила пальцами чип, прежде чем положить руку на колени. В целости и сохранности. — Я просто… Немного опасаюсь прикасаться к людям. Годы одиночества, понимаешь ли.       Это лицемерие заставило Рей снова покраснеть. Она была благодарна своей клятве никогда не рассказывать, что на самом деле произошло с Реном ночью. Она знала, что каким бы хорошим другом ни был По, он никогда не поймет, что она делает. Вражда между ним и Реном была почти что на галактическом уровне. — Рей, я должен спросить тебя: почему ты переехала в комнату Рена?       Рей посмотрела на него, и ей всегда становилось не по себе, когда По задавал ей серьёзный вопрос. Видеть его обычно дерзкое и игривое лицо таким серьезным… ну, это было похоже на то, как если бы Хакс пел колыбельные с Эндора. — Это хорошо, когда всё становится проще. Лучше, чем если бы я просто появилась там в первую брачную ночь. — Он заставил тебя сделать это? — Что? — Прошептала Рей. — Он тебя заставлял? Клянусь звёздами, Рей, я вывезу тебя с этой планеты в течение часа. Просто скажи мне. — Нет! — Голос Рей разнесся по саду, — нет, это не так. Нет. Он никогда бы… я бы никогда… он много чего делал, но он никогда не осмеливался проявлять неуважение ко мне. Он не такой монстр, каким ты его себе представляешь. — Рен? — Да, Рен. Хочешь верь, хочешь нет, но он… ну, он вежлив. Временами добр. Он хочет, чтобы я научилась тому, чего не знаю, и улучшила то, что уже умею.       По выглядел озадаченным, и она не удивилась. Когда в первые дни Рен вступал в разговор, она закатывала глаза и корчила гримасу. Но слышать, как её подруга, которая была источником всего хорошего в мире, думает худшее о человеке, которого она едва понимала временами, но видела, что в нём есть что-то хорошее… ну, она не могла молчать. — Ты начинаешь заботиться о нем? — Разве это так уж плохо? Когда-нибудь он станет моим мужем. — По отвел взгляд, как будто всё на этой планете не имело смысла. — По, я даже не могу начать объяснять, что происходит. Я могу только сказать, что не испытываю к нему ненависти. И я его не боюсь. И это больше, чем я надеялась. Ты же не хочешь, чтобы я была прикована к человеку, которого ненавижу? — Конечно, нет. Это просто так… — Странно, да? Не имеет смысла. Но на самом деле я сейчас счастливее, чем когда-либо. А счастливая Королева означает счастливое правление. — Ты станешь великой королевой. Лучшей со времен самой Амидалы. — Ты не застанешь меня в одном из этих платьев. Или эти дурацкие головные уборы, которые она носила. Они выглядели так, будто весили больше, чем она. — Ну, тебе надо что-нибудь надеть на голову. Это традиция. — По вырвал из земли несколько ромашек и начал связывать их вместе. Рей с удивлением наблюдал, как лучший пилот Сопротивления делает гирлянду из ромашек. Наконец он сделал большой венок и с размаху водрузил его ей на голову. — Корона для Королевы.       Рей от души рассмеялась и почувствовала, как её счастье расцветает подобно цветам, среди которых она сидела. По, казалось, тоже вернулся к своей обычной жизнерадостности.       Краем глаза Рей заметила какое-то движение. Глядя в его сторону, цветы Рей начали падать со стеблей в её сознании.       Отряд штурмовиков направлялся к другой стороне дворца. Сад был самым быстрым маршрутом. Рен был во главе их. Закутанный в маску и похожий на тень, он смотрел прямо на них.       Рей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что ничего хорошего из этого не выйдет. Голографический чип, спрятанный в её ладони, впился в кожу.

***

      Рей вернулась в покои Рена, теперь их покои, в своё обычное время. Ей не хотелось прятаться, но и бежать за ним тоже не хотелось. Она знала, что не сделала ничего необычного или даже особенно кокетливого. Она могла бы честно положить руку на сердце и сказать, что не испытывает никакого романтического влечения к По.       Проходя по дворцу, она не могла не спросить: почему?       На бумаге По был совершенен. Красивый, уверенный в себе, с комплексом героя, который означал, что он полетит на своем самолете через сверхновую звезду, если это будет для большего блага.       Так почему же она смотрит на него и видит в нём самое большее брата?       Может быть, потому, что ей не нужен был герой. Она давно усвоила, что никогда не следует ждать, пока мужчина придёт и спасет тебя.       Открыв дверь, она ожидала увидеть сломанную мебель и изрезанные стены. Ещё больше нервировало то, что её встретили темнота и тишина.       Она включила свет и вошла в комнату. Ей не понадобится её посох для этой битвы. Этот, вероятно, будет более утомительным. — Приятный вечер? — Слова были любопытные. Тон был обвиняющим.       Рен сидел в кресле в гостиной. Его маска лежала на полу в другом конце комнаты. Ну, бросать что-то было не так плохо, как полное разрушение. — Да, довольно приятный, — ответила Рей, проходя через комнату, чтобы поднять его с пола. Пластик был холодным под её прикосновением. — Дэмерон нашептал тебе на ухо что-нибудь интересное? Или просто сладкие пустяки? — Он упомянул, что Крестокрыл нуждается в дополнительной работе. — Рей пошла на кухню и достала стакан. Её мучила жажда. — Тебе нравится выставлять меня дураком? — Прорычал он.       Рей наполнила стакан водой и сделала глоток. — Отвечай мне!       Поставив стакан на стол, она обернулась. Рен уже был на ногах. Его глаза потемнели от гнева, и он явно был не в себе. С другой стороны, был ли он вообще когда-нибудь? — По — мой друг. Какое-то время он был моим другом. То, что ты видел сегодня, ничем не отличается от того, что обычно происходит с ним, Финном или Джесс. — И это должно заставить меня чувствовать себя лучше? — Это не должно вызывать у тебя никаких чувств. Мне разрешено разговаривать с другими людьми. — Он из Сопротивления. Он предатель. — Разве я когда-нибудь присягала на верность Сопротивлению? Ты когда-нибудь давал клятву верности кому-нибудь? — Нет. Что само по себе тревожно.       Рей фыркнула: — Ты же не думаешь, что я стану талисманом маленькой банды Хакса. В конце концов, они похитили меня с моей планеты. — Со временем ты выйдешь за меня замуж. Что бы я ни приказал, от тебя ожидаю поддержки. — Я согласилась стать твоей женой. Не твоей марионеткой. Я буду поддерживать то, что считаю правильным. Ты не будешь принимать решения за меня.       Рен усмехнулся. Это был отвратительный звук. — Ты должна рассматриваться как мой представитель. Если я не смогу удержать свою собственную королеву рядом со мной, на моей стороне, я буду выглядеть идиотом. — Он шагнул ближе к ней. Рей осталась на месте. — Если тебя увидят с оппозицией, с врагом, и ты проявишь к ним больше привязанности, чем надо… — Похоже, он даже не смог закончить. — Я тебя видел. Он держал тебя за руку. Улыбнулся тебе, как любовнице. Назови мне хоть одну причину, почему я не должен ударить его там, где он стоит? — Попробуй ударить По, и я покажу тебе, как хорошо я умею драться, — кипятилась Рей. — Ты хочешь, чтобы он тебя спас? И это всё? Уродец в маске теперь потерял свою привлекательность, и ты хочешь, чтобы кто-то лихой играл с тобой в цветы? — Я не думала, что меня нужно спасать. Но ты проделываешь фантастическую работу, заставляя меня передумать. — Рей сплюнула. — Что вы с ним делали?! — Взревел Рен. — Жили своей жизнью! — Крикнула в ответ Рей. — Ты думаешь, что, дав мне несколько книг и новую одежду, ты имеешь право указывать мне, как проводить время? Я собираюсь сказать это однажды: я могу честно сказать, поклясться Силой, что у меня нет никаких романтических чувств к Дэмерону вообще. Ничего не происходит, ничего никогда не будет происходить, я всё равно ничего не позволю! Знаешь ли ты, что на самом деле я защищала тебя сегодня? Я сказала ему, что ты не так уж плох, как он думает. Что в тебе есть добро. То, что я на самом деле выйду замуж за тебя, не будет худшим исходом моей жизни. Что я могу быть счастлива.       Глаза Рена всё ещё были темными, но он выглядел запыхавшимся. Как будто он не мог понять, в чём она призналась.       К черту все это, Рей кипела от злости. — Я сдержала все обещания, которые дала тебе. Я хранила все твои секреты в тайне. Я пыталась быть твоим другом. Я действительно думала, что мы достигли прогресса. Я никогда не предам тебя!       Между ними повисло молчание. — Я ожидаю преданности. Я же тебе говорил. — Прохрипел Рен. — А я ожидаю уважения. Я же тебе говорила. — С этими словами Рей выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь спальни.       В горле у Рей стоял комок, который обжигал так сильно, что она не могла дышать. Но она не плакала. Будь она проклята, если заплачет из-за чего-то, что даже не должно было дойти до стадии повышенных голосов.       Только позже она поняла, что сегодня ей придется спать в своих комнатах.

***

      В ту ночь Рен не ложился спать. Вместо этого он заперся в тренировочной комнате на другой стороне дворца и быстро уничтожил всё, с чем соприкасался его световой меч. Он довел своё тело до пределов, которых уже давно не достигал. Он поднимал тяжести, которые угрожали порвать сухожилия на его руках, он прошёл через формы светового меча, пока не стал скользким от пота и сделал так много приседаний в один момент, что ему пришлось остановиться, чтобы его не стошнило.       Он бы всё равно не уснул. В ту ночь она не пришла бы к нему в постель. Так что сна лучше избегать.       У каждого тренировочного дроида, казалось, было лицо Дэмерона. Через несколько секунд все дроиды лежали у его ног разорванные на куски.       Проблема с удовлетворенностью состояла в том, что когда её у тебя отнимали, ты вспоминал, как был счастлив, и не было ничего, кроме желания вырвать её обратно.       Потому что так оно и было. Он был счастлив.       Он всегда просыпался первым и начинал каждый день изучать девушку рядом с собой. Во сне она, казалось, излучала невинность и свет. От желания провести пальцем по веснушкам на её носу у него зачесались пальцы. Её ночная рубашка часто падала на плечо во сне. Её ключица была обнажена. Её веснушки съехали вниз…       Рен был вынужден вставать с постели раньше неё, чтобы сохранить рассудок и достоинство.       Его чувства к ней начинали пугать его. Он их не узнавал, но и знакомиться с ними не желал.       Девушка начала менять его. Увидев её, он успокаивался. Её прикосновение остановило его кошмары.       Чисто первобытный инстинкт, с которым он мог справиться. И он справлялся с этим (в основном в душе, пока она не проснулась). Нежность не имела противоядия.       Он перестал обманывать себя, что у неё есть только потенциал красоты. Она была красавицей.       Так что поймать её улыбающейся этой улыбкой (широкой, раскованной и сияющей) на отпрыске сопротивления всех людей… Она никогда не улыбалась ему так.       Он вернулся в свои покои, когда уже всходило солнце. Боль от физических нагрузок, как он надеялся, позволит ему погрузиться в изнурительный сон, если не спокойный.       Когда он вошел, в комнате было жутковато тихо. Его кровать слишком большая. Её запах исчез с подушки.

***

      Ужин между ними прошёл напряженно и в ледяном молчании. Он знал, что было бы неправильно обвинять её. Она доказала, что ей можно доверять, несмотря ни на что, но, чёрт возьми, он имел право злиться. Она знала, что он ненавидит Дэмерона. Может быть, она пытается что-то доказать?       Рен уже собирался лечь спать, когда вспомнил, что снял перчатки, чтобы поесть, и оставил их на обеденном столе.       Войдя, он нахмурился, увидев, что его встретило.       Рей осматривала остатки еды и складывала в сумку какие-то предметы. — Что ты делаешь?       Рей развернулась и спрятала сумку от его взгляда. Как будто она была драгоценной. — Зачем ты роешься в объедках? — Они всё ещё достаточно хороши, чтобы есть. — Сухо ответила Рей. Она явно не была готова к любезностям. — Просто позови Маз, если тебе что-то понадобится. Для начала то, что она принесёт, явно не будет чёрствым. — Это не на сейчас. Это для… экстренных случаев. — Экстренных случаев? — Замешательство Рена росло. Она смотрела на него настороженно, готовая, если понадобится, драться за эту сумку. Это поразило его, и все упражнения, которые он делал прошлой ночью, не причиняли ему такой боли. — Ты думаешь, я откажу тебе в еде? — Нет. — Её реакция была мгновенной. Её глаза были полны противоречий.       Крифф, она ведь совсем ему не доверяла, правда? — Я бы никогда не стал морить тебя голодом. — Он хотел разозлиться, разозлиться на её неблагодарность, но всё, что он мог чувствовать, была усталая печаль. Она никогда не улыбнется ему, как Дэмерону, потому что всё ещё видит в нём чудовище.       Рен повернулся и тихо вышел из комнаты. Он слышал, как она зовёт его вернуться, но на этот раз ему не хотелось смотреть на неё.

***

      В ту ночь дверь открылась, и Рен подумал, не провалился ли он наконец в странный сон, где на этот раз действительно получил то, что хотел.       И только почувствовав её прикосновение, он решил, что никогда не увидит такого сладкого сна. — Мне очень жаль. — Прошептала Рей ему в затылок. — Это инстинкты. Выживание. — Я не хочу ссориться. Просто перестань улыбаться Дэмерону всё время. — Он всё ещё мой друг. — Мне вовсе не обязательно его любить, — ответил Рен. — Тебе же не нравится Хакс.       От смешка ее дыхание коснулось его затылка. — Хакс тебе не друг. Ты его ненавидишь. — Это удобная ненависть.       После этого они замолчали, и Рен был уверен, что чувство мира было восстановлено, хотя бы в форме перемирия.       Сон пришёл к Рену не так легко, как обычно, когда она была рядом. Ему нужно было завоевать её доверие и в то же время дать ей независимость.       Военные стратегии были проще.       Просто чтобы увидеть её улыбку, как тогда, в саду. С цветами в волосах. Счастливый и расслабленный и…       Цветы.       Рен трижды задумался, а потом кивнул сам себе.       Это был рискованный шаг, но он мог сработать.

***

      Рей поместила голографический чип в BB-8 и сказала ему, чтобы он хранил его в безопасности. Она не просила маленького дроида воспроизвести сообщение. Ей хотелось оказаться в безопасном месте, где её никто не потревожит. Был также вопрос, действительно ли она хотела его увидеть.       Казалось, что это может вызвать волновой эффект, который она не могла контролировать.       В настоящее время он будет защищен её приёмным дроидом, пока она не решит, что делать.       Она и Рен всё ещё чувствовали себя немного неловко. Как будто они слишком старались быть вежливыми. Это было настолько ново для них, что граничило с нелепостью.       Рен казался озабоченным. Она беспокоилась, что её запас еды ранил его даже больше, чем она боялась. Она не ожидала, что он узнает или подумает, как это будет выглядеть. Это был мусорщик, когда она вышла поиграть.       У мусорщиков не было большого опыта в обращении с ранеными глазами и разбитой уверенностью.       Два дня спустя Рен подошел к Рей утром. — Мы не могли бы прогуляться? — Спросил он.       Рей кивнула и последовала за ним.       Он повел её через сад. Было так странно идти среди цветов, где она могла вести себя как возбужденная девушка с замаскированной фигурой страха. Он повел её по лабиринту, который она уже исследовала раньше. В конце концов они остановились в определенном месте.       Рен сунул руку в карман и достал чип-ключ. Рей узнала в ней ту самую дверь, которую обнаружила во время осмотра. Забытый сад.       Дверь с некоторым усилием распахнулась. Сорняки росли поперек входа, что затрудняло проход.       Перешагнув через сорняки и войдя в сад, Рей огляделась. Вдоль стен росли деревья с разросшимися кустами и ежевикой, которые нуждались в уходе. Ни один цветок не выжил под гнётом годов запустения. — Это принадлежало моей бабушке, — объявил Рен. — Её личный сад. — О. — Рей кивнула.       Рен протянул ей чип-ключ. Она взяла его и посмотрела. — Он твой. — Ключ? — Сад.       Рей так резко подняла голову, что её шея чуть не сломалась. — Что? — Он твой. Сад. Делай с ним что хочешь.       Рей огляделась. Рен, должно быть, неправильно понял её широко раскрытые глаза. — Очевидно, над этим нужно поработать. Много работы. Но ты можешь делать всё, что захочешь. Маз проверила грунт и землю. Они плодородны. Может быть, ты сможешь выращивать растения. Еду. — Выращивать себе еду? — Прошептала Рей. — Ну, если это остановит тебя от кражи черствого хлеба…       Рей обхватила руками середину торса Рена. Он был молчалив и так напряжен, что было бы смешно, если бы она не была так тронута. — Спасибо. Огромное спасибо. — Его широкоплечая фигура казалась ей карликом, и она впервые поняла, почему люди подпускают к себе других: это давало им ощущение безопасности.       Рука в перчатке легла ей на спину и нежно погладила.       Среди сорняков расцветут новые цветы.