The Descendants/Потомки

      В последующие два дня, последовавшие за подарком Рена, Рей пребывала в настолько приподнятом настроении, что Джесс пожаловалась, будто она крадет у неё корону своим сиянием.       Рей полюбила свой сад. Он был не настолько велик, чтобы занимать всё её свободное время, и достаточно мал, чтобы она смогла реализовать всё, что так хотела. Для девушки, которая всю жизнь разбирала вещи на части, перспектива преобразить и построить что-то своё в полностью законченном виде, и, возможно, красивый вид, была невероятно захватывающей. Рей разослала запросы на столько цветов, сколько дроиды-курьеры только могли достать.       Рей на мгновение испугалась, что Рен может использовать это как предлог, чтобы диктовать ей, что она может и не может делать. Однако она продолжала завтракать с Финном и работать над «Крестокрылом» с По и Джесс. Конечно, он не выглядел восторженным её занятиями, но она заметила, что поперёк он ничего не сказал. Его рот скривился, как будто у него болел зуб, и он действительно выглядел недовольным, почти нервным, когда она вернулась вечером, но совсем не прокомментировал это.       Оказало влияние и то, что теперь она проводила в ангаре всего лишь часа два, прежде чем убежать и начать копаться в саду. Это приводило к тому, что она возвращалась вся в грязи и с энтузиазмом четырёхлетнего ребёнка, перебравшего со сладким, и трещала о том, как и где она собирается посадить кусты роз.       Рен даже не пытался притворяться, что имеет хоть какое-то представление о цветах, но его каменное молчание постепенно переходило в едва скрываемое веселье.       Короче говоря, оба вернулись к довольству, которое всегда облегчало их жизнь.       Вот только в голове у Рей что-то крутилось.       Каждый раз, когда она видела BB-8, она вспоминала о том, что отдала на хранение маленькому дроиду. Какая-то её часть очень хотела стереть письмо. Было предчувствие, что в нём что-то непосредственно от Сопротивления, что-то такое, что По, казалось, старался скрыть от Рена. И она совсем не хотела лгать Кайло.       Он показал, что пытается ей доверять. И это была вещь из разряда очень нелёгких, но он явно старался. То, что она собиралась действовать за его спиной, заставляло Рей чувствовать себя несчастной.       С другой стороны, его расстроило именно то, что она поощрила По на романтическом уровне.       О его матери никогда ничего не упоминалось.       Поэтому с этими неубедительными рассуждениями она подождала, пока не останется одна в саду с запертой дверью, и, попросив BB-8 держать громкость сообщения относительно тихой, она разрешила наконец-то дроиду включить его.       Головидео было голубым и содержало только одинокую фигуру. Каким-то странным образом Рей ожидала увидеть её такой, какой она была на портрете перед дверью в покои Рена. Ожидала, что она всё ещё молодая женщина с длинными каштановыми волосами.       По наблюдениям Рей, женщине на голограмме было уже за пятьдесят, и она заметила, что её волосы начали седеть. Казалось, Генерал была одета довольно небрежно и могла бы сойти за инженера, если бы даже сейчас в ней не было чего-то знатного и королевского.       Это было похоже на ауру воина. На Королеву. На женщину, которая слишком много видела и потеряла. — Здравствуй, Рей. Надеюсь, Дэмерон сообщил вам, что я хочу поговорить. — Рей заметила, что голос у неё слегка хрипловатый, однако это ей шло. — Прежде чем я начну, просто хочу сказать Вам, что делаю это не из каких-либо других побуждений, кроме желания узнать что-нибудь о Вас. Я так давно не получала вестей от сына, что, признаться, ухватилась за всё, что могла. Известие о том, что он собирается жениться на потомке семьи Кеноби, стало для меня первой приятной новостью за многие годы. И я стала ещё довольнее, когда Дэмерон предоставил такой блестящий доклад. Осмелюсь предположить, что он может быть того мнения, что Вы слишком хороши для… В любом случае, это послание только для того, чтобы пожелать Вам всего хорошего и поприветствовать в моей семье. Если Вы когда-нибудь будете нуждаться в помощи какого-либо вида, Вам нужно только послать сообщение. У Вашего дедушки было много друзей в Сопротивлении, включая меня, потому что он был хорошим человеком. Я должна также попросить Вас об одолжении: я была бы весьма признательна за возможность взглянуть на Вас. Никакие описания не сравнятся с тем, чтобы увидеть Ваше лицо и услышать голос. Если эта просьба Вас не устраивает, я пойму. Но знайте, что у Вас здесь есть друзья. Вам нужно только присмотреться. — Лея Органа улыбнулась ей, а затем головидео замерцало и исчезло.       Рей продолжала смотреть на то место, которое занимало образ её будущей свекрови.       В каком-то смысле это было даже лучше, чем она могла надеяться.       Было очевидно, хотя бы для Рей, что желание Генерала узнать её немного лучше, как последнюю возможность связаться сыном, было искренним. Она также считает, что некоторые сообщения будут весьма полезны. И в этом заключалась проблема.       Если бы головидео попыталось втянуть её в передачу информации Сопротивлению, Рей, возможно, смогла бы уйти. Да, она абсолютно не любила Первый Орден и была бы рада его роспуску, но она не желала быть ничьей марионеткой.       Когда её с открытой душой просили передать личное сообщение и просто поздороваться, если понадобится, было труднее ожесточить своё сердце.       Глядя в глаза матери Рена, она узнал несколько тревожных истин.       Как и судьбу, постигшую его отца.       Это было не тем, что она смогла бы забыть или, вероятно, когда-нибудь понять. Сама мысль об этом всё ещё оставляла её кровоточащей, как открытую рану. Судя по всему, Хан Соло никогда не умрёт в теплой постели. Это было действительно чудо, что он вообще дожил до семидесяти лет. Но умереть от руки своего единственного ребёнка…       Первый Орден тоже навис над ними, как грозовая туча. Отказ Рей связывать себя с ними оставался неизменным. Она предпочла бы вернуться на Джакку и всю оставшуюся жизнь просуществовать как раньше, на четверть своего пайка, ведь она никогда не делала таких заявлений легкомысленно.       Тем не менее, к тому времени, когда она вернулась в их комнаты той ночью, она была встречена взглядом Рена, сидящего на диване в их гостиной, поглощенного голокнигой. Он поднял глаза и подарил ей подобие улыбки, которые, как она знала, были его попыткой казаться дружелюбным. Было что-то неловкое, но в то же время невинное и доброжелательное в человеке, к которому она вернулась домой. По сравнению с тем, кто, как она знала, существовал и мог быть фигурой страха, она чувствовала себя ещё более смущенной.       Ужин в тот вечер прошёл спокойно. Рей притворилась голодной и всё время следила за тем, чтобы её рот был полон, чтобы никто не ожидал, что она заговорит. Она была не настолько глупа, чтобы поверить, что Рен ничего не заметит. Когда вы проводите большую часть дня в компании другого человека, вы, как правило, схватываете вещи немного быстрее.       Как обычно, его вопрос к ней в тот вечер был довольно ненавязчивым. — Как продвигается работа в саду?       Рей не смогла сдержать улыбку. — Хорошо. Мне пришлось долго полоть сорняки, а ежевика нуждалась в обрезке. Но сейчас всё гораздо аккуратнее, чем утром. — Это не трудно. — Рен задумчиво поднял бокал с вином. — Маз упомянула, что сад стал неухоженным. Но при этом не уточнила, что я, вероятно, дарю тебе джунгли.       Рей пожала плечами: — Всего лишь больше работы. А я не люблю бездельничать. — Хм.       Рей на мгновение задумалась, а потом спросила: — Ты когда-нибудь играл в этом саду?       Рен покачал головой. — Я знал о нём, но когда был мальчиком, он уже не был в идеальном состоянии. Моя мать была не из тех, кто любит заниматься садоводством. Управление галактикой, как правило, занимает много времени. — В его голосе прозвучала горечь. — Она часто уезжала? — Нет, даже я чаще покидаю дворец. Но то, что она была здесь, не означало, что она была… рядом. Её тело могло быть за обеденным столом, а разум — на Корусанте. — А как же твой отец? — Это было сказано шепотом, но Рен услышал. Его глаза, которые в обществе Рей стали менее настороженными и более открытыми, начали закрываться. — Уговор заключался в одном вопросе за ночь.       Разумная часть Рей хотела указать, что он и так уже ответил на дополнительный вопрос, но она была не в настроении для спора сегодня вечером. Она чувствовала себя разнеженной и кинула на него созерцательный взгляд. Рей изучала этого человека, которого узнала лучше, чем кого бы то ни было за всю свою жизнь, и всё же едва могла глянуть под его доспех, которым он ментально окружил своё сознание.       Рен встал из-за стола и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Рей даже не пыталась окликнуть его.

***

      Рен задавался вопросом, будет ли она держаться от него подальше этой ночью, но Рей явно приняла решение не позволять спорам прерывать её рутину. Она забралась под одеяло через пять минут после того, как погас свет, и быстро заснула.       Рен быстро признал, хотя бы самому себе, что нельзя назвать это ссорой, если только один из вас обижен на другого. Кроме того, если они будут держаться подальше друг от друга каждый раз, когда у них возникнут разногласия, ему повезет, если Рей будет спать с ним одну ночь в месяц.       Рен спал хорошо, как обычно, и по обыкновению проснулся раньше Рей. Затем он приступил к своему утреннему ритуалу, изучая её, пока она спала.       Вчерашний образ девушки нервировал его. Она молчала всю ночь, но, похоже, не сердилась на него по какой-то конкретной причине. (За что он был благодарен, так как Рен, хоть убей, не мог сообразить в чём его промашка на этот раз.)       Её взгляд был любопытным, противоречивым и усталым, но почти не враждебным. Скорее, она пыталась что-то придумать и понятия не имела, с чего начать. Он вспомнил, как она расспрашивала его о детстве, и похолодел. Если и существовала дверь, которую он хотел бы держать запертой и запертой на засов, то это была та самая.       Любой другой столкнулся бы с чем-то большим, чем просто враждебность. Кто-нибудь ещё…       Он посмотрел на неё. В ней было что-то такое нежное, такое мягкое, такое свежее.       Прядь волос упала ей на лицо. Он протянул руку, чтобы смахнуть её, но замер, когда оказался в нескольких дюймах от лица.       Теперь она почти ежедневно прикасалась к нему. Но чтобы он попробовал прикоснуться к ней… Почувствовать её волосы, почувствовать её кожу, увидеть, как его мозолистая ладонь погладит её, успокоит, может быть, разбудит.       Рен быстро выбрался из постели и направился в освежитель.       Вцепившись в раковину, он старался дышать ровно.       Это было просто смешно. В первый раз, когда он почувствовал возбуждение, он не слишком волновался. Он был мужчиной, а рядом с ним лежала молодая девушка. Это должно было случиться время от времени.       Время от времени, к сожалению, превращалось в каждое-утро-как-часы. Он посмотрел вниз на очевидную выпуклость в штанах, как будто мог отпугнуть её взглядом. Ему было тридцать лет. Почему он сейчас ведёт себя как мальчишка в пубертатный период? На самом деле он был совершенно уверен, что даже тогда эта проблема не возникала так часто, как сейчас.       Вздохнув, он разделся и шагнул в освежитель.

***

      Рей несколько раз моргнула и потянулась под одеялом. Его не было с ней в постели. Ничего нового.       Учитывая все обстоятельства, она спала довольно хорошо. Она провела ночь, обдумывая все варианты. Она решила, что пошлёт Лее приветственное послание. В том, чтобы поздороваться, не было ведь ничего политического. Да, если она будет продолжать повторять это, то, возможно, даже поверит.       Она уже подумывала повернуться на другой бок, чтобы ещё немного поспать, когда почувствовала зов Силы. Это была подпись Рена.       Сев, она протянула руку. Он был… вне опасности. Или страдании. Но там было отчаяние. Необходимость.       Любопытная и немного обеспокоенная, Рей закрыла глаза и сосредоточилась. И тут же распахнула их снова.       Она могла видеть Рена. Он был уже близко. Он был в безопасности. А также мокрый и голый.       С пылающими щеками Рей скользнула под одеяло. Это был новый трюк, о котором она даже не подозревала.       Сила начинала играть всё большую роль её жизни. Даже если она никогда не осознавала, как развивается. Но Рей заметила, что если сосредоточиться, то можно определить, где находится Рен и в каком он настроении. Это был хороший трюк, чтобы знать, как подойти к нему, когда она вернется домой. Но на самом деле она никогда его не видела.       Может быть, его барьеры рухнули. Может быть, он полагал, что никто его не побеспокоит. Единственное место, где он мог быть в безопасности и в покое. Это заставило её чувствовать себя еще хуже.       К сожалению, эта новообретённая способность теперь стремилась занять центральное место в её сознании. Поэтому всякий раз, закрывая глаза, она видела его во всем великолепии. И даже когда она держала их открытыми, то всё ещё чувствовала его присутствие.       Он был… Что он делал?       Сдавшись, она закрыла глаза. Может быть, приняв это, она научится лучше контролировать себя.       Он был так бледен. Это было первое, что она заметила. От этого его черные волосы, ставшие еще темнее из-за воды, пропитавшей их, стояли гордо. Она была тронута, увидев, что веснушки не ограничиваются его лицом и усыпают плечи и спину. Рей не могла не задаться вопросом, как у человека, который скрывался и скрывается в течение десяти лет, могли быть веснушки повсюду. Должно быть, он провёл на улице больше времени, чем она предполагала вначале. Единственной другой отметиной на его теле была та красная рана, оставленная клинком разозлённой Базин.       Его широкие плечи всегда завораживали её, и теперь она могла видеть их источник. Он был высок, этого нельзя отрицать, но бледная кожа, казалось, подчеркивала мускулы, которые она покрывала. Его спина, казалось, двигалась сама по себе, пока он смывал мыло с волос, а руки выглядели сильными от одного этого небрежного движения.       В этот момент одна часть Рей хотела оторвать взгляд, а другая — никогда не прекращать смотреть. В конце концов победила сторона мусорщиков. А те не оставляют находок, пока не обследуют каждую щель.       Мыло стекало по его спине и скользило по ягодицам пенными струйками. Рей захныкала. Его кожа, она выглядела… Не как у монстра, а бледной, гладкой и мягкой. Это позорит её, размышляла она.       Рен повернулся в небольшом пространстве, чтобы наклонить голову назад к воде, чтобы смыть пену с волос. В любой другой ситуации Рей подумала бы, что он выглядит таким молодым, когда его глаза закрыты. Но при любых других обстоятельствах Рей не увидела бы главного аттракциона шоу.       Его мускулы были так же заметны на груди, как и на спине. Она заметила, что, несмотря на несомненную силу и стройность, в его торсе чувствовалась мягкость, которой не хватало верхней части тела. Раз или два она видела По без рубашки и отметила, что пилот — очень мускулист. Всю свою жизнь Рей не видела столько мускулов и с удивлением обнаружила, что её сердце не колотится, хотя она одобрительно кивнула.       Теперь, глядя на обнаженную фигуру своего учителя и компаньона, она чувствовала, что больше похожа на реакцию Финна, увидевшего По без рубашки. (А это означало разинуть рот и в результате случайно уронить гаечный ключ себе на ногу.)       Она опустила глаза и заметила, что его бедра были выпуклыми, если не выступающими. И это было больше, чем можно было сказать.…       Рей пискнула и открыла глаза так широко, как только могла. Так вот почему он был в тоске. Совсем не неприятное отчаяние.       Она не могла видеть его после этого, но чувствовала, что её зрение было заклеймено этим образом. И каждый раз, когда она моргала, он становился всё более ярким.       Рей была практически под подушками и пуховым одеялом, когда заметила, что начинает чувствовать себя немного странно. Как будто она была слишком тёплой и потной. Вокруг её таза возникло пульсирующее ощущение, и когда она сдвинула ноги вместе, это вызвало странные ощущения внизу живота.       Сбитая с толку, она закрыла глаза, чтобы не думать об этом, и снова была одарена деятельностью Рена.       Он держал себя в руке, и его ладонь, казалось, двигалась в неторопливом темпе. Его лицо было искажено смесью облегчения, обиды и желания.       Рей была загипнотизирована всем этим. Его рука, которая, казалось, затмевала всё, что она держала, казалось, очень аккуратно обхватывала его самого. Она не часто видела обнаженных мужчин вблизи, а те, что были в Джакку, обычно опьяненные жарой и алкоголем, который там продавали, вызывали у неё отвращение. Хотя, несомненно, девушки не привлекали её на сексуальном уровне, любой обнаженный мужчина всегда казался Рей слишком непристойным, и она была счастлива не знакомиться с ними ближе. Ломать нос любому, кто оказывался на расстоянии вытянутой руки, помогало в этом отношении.       Однако явная мужественность Рена не вызывала у неё желания отбиваться посохом и рычать.       В непристойности Рена было что-то гипнотически прекрасное.       Его голова была запрокинута назад, а рука двигалась так быстро, что она теперь едва могла её разглядеть. Его рычание явно должно было быть тихим, а затем, после последней гримасы и шипения, его ладонь оказалась окрашена в белый цвет.       Рей задыхалась в унисон с ним. Почти что пульсирующая боль в тазу делала её липкой. Беглое погружение внутрь её трусиков, чтобы почувствовать его, нашло её прикосновение к её нижним губам, что заставило её хотеть завыть от удовольствия.       Звук Рена, выходящего из душа и одевающегося, остановил любые попытки исследовать больше. Натянув на себя одеяло и приняв прежнее положение, она крепко зажмурилась и притворилась спящей. Он даже не заходил в комнату, обычно переодеваясь в более свежую одежду, но Рей лежала неподвижно около пятнадцати минут, пока он ходил по их комнате и, наконец, удалился в столовую на завтрак.       К тому времени, как Рей встала, её возбуждение прошло, но назрел мир новых вопросов и страхов.

***

      Рей сбежала в свой сад так быстро, как только смогла. Рен не казался сердитым после того, как она толкнула его прошлой ночью, но пристально посмотрел на неё и спросил, не чувствует ли она себя плохо. Она казалась немного ошеломленной и явно покраснела. Рей не могла выбраться оттуда достаточно быстро.       Она собиралась работать в саду, пока солнце не скроется за горизонтом. Девушка не могла смотреть на завтрак, да и на всё прочее тоже. Появилась очень странная идея, что её друзья, только взглянув на неё, сразу поймут, что она видела и чувствовала.       Глубоко зарывшись руками в землю, она пыталась осмыслить то, чему была свидетельницей, а также то, что ощущала по этому поводу. Рей так и не оправилась от шока, что под маской Рен был всего лишь молодым человеком. Теперь она испытала такой же шок, узнав, насколько он мужчина.       Это не должно было стать шоком, размышляла Рей. Ты же проводишь с ним так много времени.       В последнее время всё изменилось. Для них обоих. Сон рядом друг с другом открыл двери интимности. И теперь она не была полностью уверена, что только его кошмары удерживали её руку от того, чтобы дотянуться до него. И действительно ли она будет спать так же, если всё закончится.       Она ещё больше обратила внимание на его тёмные глаза и полные губы. Она хотела видеть его достаточно расслабленным, чтобы все его барьеры исчезли. Всякий раз, когда они ссорились, она чувствовала прилив адреналина. Как будто она действительно была жива. Когда она поймала его в этом саду в качестве благодарности, это было правильно. Его тело бы приятно прижималось к ней.       Опустившись на колени, она вздохнула. У неё не было опыта в подобных делах. Никакой точки отсчета. Секс и отношения были запрещены для неё, когда она собирала мусор. Ранимость, которую она не могла себе позволить, предлагала больше опасностей, чем комфорта. Так что теперь она чувствовала пробуждение, и не было никакой мудрости, на которую она могла бы опереться.       И это при условии, что Рен не почувствует отвращения к её мыслям. Он ясно дал ей понять, что не требует от неё ничего подобного, кроме как зачатия детей. И даже это было бы через несколько лет.       Рей была так поглощена своими размышлениями и посадкой, что не заметила перемены в атмосфере.       С тех пор как она прибыла на Набу, она наслаждалась прекрасной тёплой погодой и розовыми небесными сумерками Тида. Приятный климат был одной из его лучших черт. Но, как и все планеты, она нуждалась в дожде, чтобы процветать.       Первые капли, упавшие на её руку, она приняла за влагу от нависших деревьев. Когда они начали выбивать на ней узор, она подняла глаза. Вода била ей в лицо. Небо над ней уже потемнело.       Она посмотрела вверх и позволила своему лицу намокнуть. Ещё один первый раз в её жизни.       Дождь.       Рей закрыла глаза и почувствовала щекотные удары капель по своей коже. Это было похоже на благословение, о котором она даже не подозревала.       Она не могла сдержать радостного смеха. Её рот открылся, и она высунула язык, чтобы попробовать дождь на вкус. Это было совсем не то, что находиться в более свежем помещении. У него был вкус ничего и в то же время всего. Дождь шептал о планетах и был соткан из стихий.       По небу прокатился раскат грома, но осадки, казалось, доминировал над всем. Её мир был погружен в его биение.       Потянув за ручку двери, она вышла из своего маленького садика. Но она не вернулась во дворец. Она пошла в другую сторону.

***

      Рен возвращался со встречи с Фазмой, когда заметил перемену погоды. Выглянув из окна дворца, Рен подумал, что дождь запоздал. Уже больше трёх месяцев здесь было приятно тепло. Время для жизни, чтобы остановить это.       Теперь маска казалась ему ещё более странной. Он носил её и в своих покоях. Не было никакого смысла снимать и надевать постоянно. Сейчас она снималась, как только его надежно запирали в квартире. Но только не для Рей. Ему казалось, что он открыл в себе ту часть, которую можно на время снять с себя оковы.       Теперь, когда он носил маску в дворцовых залах, его настроение становилось мрачнее тучи.       Кайло прошел по коридору, выходящему в сад, когда заметил странную фигуру в зелени. Он резко остановился.       Рей шла среди цветов королевского сада, запрокинув голову к небу. Она промокла до нитки, но выглядела так, словно её застали во сне. Она не столько шла, сколько покачивалась.       Сделав крюк, Рен спустился по ступенькам и подошел ко входу в сад. Он был сложен из каменных арок и имел ступени, которые вели вниз к главному двору. Он стоял на верхней ступеньке и смотрел, как Рей приближается к нему.       Казалось, она не знает, куда идти. Она, казалось, вертелась и…       Клянусь силой, неужели она танцует?       Наконец Рей заметила его. Стоя во дворе, она смотрела на полностью замаскированную фигуру, которой он был вынужден подражать. И улыбнулась так широко, словно сама была солнцем.       Солнечная улыбка. Для него. — Идёт дождь! — Это вырвалось из неё, как будто она не могла сдержать слов. Подняв руки, сложенные чашечкой, она попыталась поймать немного и, вероятно, показать ему.       Как будто буря, которая всё ещё бушевала, была недостаточным доказательством. — Ты насквозь промокла, — ответил Рен, не зная, что ещё сказать. — Я никогда раньше не видела дождя. — Она всё ещё смотрела в небо. — Это вода из облаков. Разве это не прекрасно?       Рен не был уверен, что это можно описать так сильно, но один взгляд на её лицо заставил замолчать любой сарказм, который мог бы вырваться наружу. — Рей, тебе нужно зайти внутрь.       Она выглядела так, словно он объявил, что ей придется вернуться к еде, которая изначально была порошком. — Но почему? — Ходить в тонкой одежде, насквозь промокшей, не очень хорошая идея. Ты можешь…       Его предложение было прервано громким чихом Рей. — Заболеть.       Рей, казалось, испугалась этого чиха. Поскольку она жила в песке и мало где ещё, такие вещи, как укутывание от грозы, никогда не были преподаны ей.       В конце концов Рей присоединилась к Рену под арками и пошла с ним обратно в их покои. Её глаза были прикованы к дождю, который продолжал бить по поверхности планеты, а его глаза оставались на дрожащей девушке, которая продолжала вдохновлять его на то, что он считал невозможным.