The Descendants/Потомки

      Рей высморкалась, наверное, в пятидесятый раз и застонала. Она ненавидела, когда Рен оказывался прав.       Она скинула мокрую одежду, как только вернулась в их покои, и приняла горячую ванну, но было очевидно, что ущерб уже нанесён. Несмотря на её настойчивые заверения, что с ней всё в порядке, и она не заболеет, потому что ни разу в жизни с ней такого не случалось, Рен всё-таки вызвал Меддроида, но лишь когда она начала дрожать так сильно, что разбудила его.       Беглый осмотр подтвердил, что она сильно простудилась. Меддроид рекомендовал горячие напитки, лекарства и несколько дней постельного режима.       Если бы у неё не было приступа чихания, она бы закричала.       Она уже не была уверена, что ей нравится дождь. — Вам следует понять, — объяснил дроид голосом, похожим на C-3P0: с умеренностью в интонации, мягким и даже почти эмоциональным. — Это то, что вы всю жизнь провели в жарком климате. Набу, конечно, далеко не суровая планета, но всё же изобилует прохладными явлениями в погоде. Ваша иммунная система не обладает теми защитными факторами, которые есть у ваших друзей. Даже легкий холод может вывести вас из равновесия, пока ваше тело не научится приспосабливаться. — Это серьёзно? — Спросила она, потому что никогда раньше не простужалась, а на жаркой и пустынной Джакку это было и вовсе нереальным. — Нет, если лечиться и обращаться с собой должным образом. Вы вернётесь к нормальному состоянию в течение недели.       Целые семь дней ничегонеделания. Рей не могла придумать ничего хуже.       Меддроид покинул её, а Рен в тоже самое время вернулся в комнату (он прятался, чтобы не попасться дроиду). Кайло настоял, чтобы она оставалась в его постели для восстановления сил. Лежа сейчас там и чувствуя себя сонной и слабой, она всё же ощущала намного меньше, чем ей хотелось бы. — Если ты скажешь: «Я же тебе говорил»… — Пробормотала Рей, откидываясь на подушки. — Это немного бессмысленно, ведь ты уже опередила меня.       Рей приоткрыла один глаз и уставилась на него. Выражение его лица было удивительно умиротворённым и совсем не злым. — Когда буду занят, то попрошу Маз приходить и присматривать за тобой. А то Хакс настоял, чтобы я проследил за подготовкой штурмовиков к более интенсивным тренировкам. — Это прозвучало почти как извинение. —Ты не должен беспокоить Маз. — Отмахнулась Рей. — Я прекрасно справлюсь сама. — Когда я говорю «приглядывать за тобой», то это буквально. — Рей в замешательстве открыла оба глаза. Рен приподнял бровь, выражая свой сарказм. — Не думай, что я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что ты вскачешь с постели, как только я уйду. — Если ты так не доверяешь мне, то почему вообще уезжаешь? — Рей хотела, чтобы это прозвучало насмешливо. А в итоге прозвучало как-то почти грустно.       Рен, должно быть, заметил это, потому что на мгновение замолчал. Рей притворилась усталой и закрыла глаза. Надеясь, что её покрасневшие щеки зачтутся за лихорадку. — Я могу или управлять Галактикой, или держать тебя в постели весь день. А вот обе вещи одновременно у меня не выйдут.

***

      Рен сдержал своё слово и оставался рядом с Рей, пока Маз не пришла ему на смену. Крошечная женщина внимательно оглядела измученную девушку и глубокомысленно кивнула. — Ужасный приступ гриппа, но ничего серьезного. Насмотрелась я таких на Такодане. Приготовлю тебе несколько настоек, которые быстро поставят тебя на ноги.       Рен и Маз отступили в коридор. Рей напрягла слух, прислушиваясь, потому что дверь ещё не закрылась полностью. — Меддроиды оставили на прикроватном столике список лекарств и расписание их приема. Они сказали, что если она будет придерживаться этого, то всё будет в порядке. — Посоветовал голос Рена. — Без сомнения. — Маз согласилась.       Пауза. — Как ты думаешь, мне следует посоветоваться с другими специалистами? Она никогда раньше не болела гриппом. Её иммунной системе никогда не приходилось сталкиваться с таким… — Девочка очень сильная. Даже с вещами, с которыми ей никогда раньше не приходилось иметь дело. — Голос Маз источал мудрость и успокаивал. — Чтобы украсть её у тебя, потребуется нечто большее, чем вирус. — Если ей станет хуже… — Тогда я сообщу тебе.       На какое-то время воцарилась тишина, и звук закрывающейся двери показал, что Рен наконец поверил Маз на слово.       Рей с лёгкой улыбкой закрыла глаза. Забота друг о друге, казалось, была чем-то, в чём они уже поднаторели.

***

      Рей проснулась через несколько часов, хорошо отдохнувшая, но всё ещё находившая, что дышать ей гораздо труднее, чем раньше.       Появилась Маз и протянула ей горячий напиток. — Старое семейное средство. Это должно снять боль в твоём горле.       Рей выпила жидкость. Она была горячей и сладкой, с привкусом чего-то похожего на мёд. — Ребята спрашивали о тебе. — Маз села на стул, на котором Рей сидела все те ночи назад, когда она впервые увидела лицо Рена после инцидента в лесу. Ей нужно было забраться на сиденье, ведь её ноги были далеко от пола, но устроилась она достаточно удобно. — С ними всё в порядке? — Спросила Рей, откидываясь на подушки. — Так же хорошо, как и всегда. Они, казалось, были готовы умолять, чтобы я позволила им прийти проведать тебя. — А почему они не могут? — Спросила Рей.       Маз посмотрела на Рей сквозь очки взглядом, который, если бы в нем была словесная фраза, можно было бы перевести как «серьёзно?». — Возможно, Рен и впустил тебя в свою жилплощадь и меня по умолчанию, но те же самые ограничения всё ещё применяются к тому, чтобы подпускать людей близко.       Рей могла только кивнуть. По её собственному странному пониманию, рутина, которую разработали Рен и она сама, означала, что были моменты, когда она забывала о его неспособности быть рядом с другими людьми. Когда они были вместе, ели, разговаривали, читали, спали, они были просто двумя одинокими людьми, которые нашли неожиданного компаньона. Иногда какая-то её часть начинала думать о том же, о чём она думала, когда впервые встретила его. Что одежда и шлем были просто костюмом, надетым для устрашающего эффекта.       И в таких случаях она забывала, какое впечатление произведет на него их исчезновение. — А они знают? Причину, по которой Рен прячется? Кто-нибудь ещё в курсе? — Нет. Есть слухи, всегда были слухи, но ничего конкретного. Они предполагали, они все предполагают, что он искалечен или покрыт шрамами. Или просто не совсем человек. Я думаю, что Рен предпочитает именно это. — Призналась Маз. — Почему ты им не скажешь? Почему бы тебе не объяснить, как ты это рассказал мне?       Маз вздохнула и поставила на стол пузырьки с лекарствами, которые она рассматривала. — Моя рука была насильно связана с тобой. Я не скажу никому, кому это не нужно знать. — А почему бы и нет? — Потому что это не моя тайна. И я не хочу рисковать доверием Рена. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы завоевать его. — Но если это заставит Финна и По понять… — Рена не волнует, что они о нём думают. Он видит в них врагов. Наверное, его свело с ума, что ты так близко общаешься с ними.       Рей ничего не сказала, вспомнив жаркий спор, который произошел, когда он заметил её и По в саду, разговаривающих. — Они всё ещё мои друзья. — Конечно. И ты имеешь на это полное право. — Маз согласилась. — Но распространять правду о том, что у Рена есть роковая слабость, никогда не было хорошей идеей. Есть много людей, которые используют это против него. Если его когда-нибудь одолеют или возьмут в плен… — Маз не договорила. В этом не было необходимости. Сама мысль о том, что Рен будет терпеть такую боль, вызывала у Рей тошноту, и это не имело никакого отношения к ее болезни. — Тогда скажи им, что я в порядке. — Сказала Рей Маз, прежде чем закашляться. — Я так и сделаю. Я не буду говорить, что ты на самом деле в постели Рена. Может возникнуть больше вопросов, чем я смогу ответить.       Рей покраснела и ждала, что на неё обрушится шквал вопросов, но Маз, казалось, не интересовалась объяснениями. — Наверное, он хотел, чтобы мне было удобно. Больше места… чтобы прийти в себя… — Рей поморщилась. Что касается объяснений, то они были столь же слабы, как и шпионские приемы Финна. — Он заботится о тебе, дитя. Вы оба можете смотреть в разные стороны сколько угодно. Но истина лежит там, куда вы отказываетесь повернуться. — Маз улыбнулась. — Ещё чаю?       Рей могла только кивнуть.

***

      Рей обнаружила, что засыпает и просыпается из-за обильных лекарств, которые ей приходилось принимать. Впервые за все время она обнаружила, что не так уж сильно боится спать. Когда она просыпалась, ей было трудно устроиться поудобнее. Она жаловалась на все те времена, когда дышала свободно и без проблем, и поклялась никогда больше не принимать это как должное. Это было так чудесно — встать и не чувствовать головокружения.       Она проснулась примерно после четвертого сна и обнаружила, что уже стемнело, и в гостиной раздаются тяжелые шаги.       Он вернулся.       С удивлением и потрясением она поняла, что хочет видеть его немедленно.       К счастью, приступ кашля потребовал немедленного внимания и был достаточно громким, чтобы привлечь внимание Рена.       Для человека, который одевался как тень, он стал для Рей свечой: не настолько яркой, чтобы быть заметной в ярком сияющем городе, но нежной и дающей тепло, когда находился рядом. — Ты выглядишь немного лучше. — Рен заметил. — Но чувствую себя дерьмово. — Простонала Рей. — Тебе хуже? — Спросил Рен. — Нет, просто постоянно тяжело, — ответила Рей. Он подошёл и встал у кровати.       Рей с любопытством наблюдала, как он вздохнул и стянул одну из своих кожаных перчаток. Она всегда поражалась его рукам. Они казались размером с лопату.       Он осторожно положил ладонь ей на лоб. Она вдруг почувствовала то же, что и он, когда она впервые вошла в его комнату и утешила его. Его руки были мозолистыми, но прикосновения нежными.       Он отдернул руку и посмотрел на свою ладонь, как будто собирался с ней поспорить.       Рей могла только лежать ничком и замерзать, когда он сел рядом с ней. — Мне нужна точная температура. Мои ладони слишком тёплые.       Приподнявшись, он навис над ней и наконец прижался лбом к её лбу. — Что… — Рей разучилась говорить от шока. — Ш-ш-ш. — Его глаза были закрыты, и он выглядел сосредоточенным. Он был так близко, что их носы почти соприкасались, и Рей увидела, что у него больше веснушек, чем она думала раньше. От его одежды пахло кожей и мылом — мужчиной. Пахло как место, где можно безопасно построить фундамент.       В конце концов он открыл глаза, но не отстранился. Он, казалось, был почти ошеломлен, обнаружив, что Рей пристально смотрит на него. Его дыхание щекотало ей губы. Странное ощущение, охватившее её при виде его в душе, возвращалось. Он стекал по ней, как вода, пока не достиг её сердцевины. Она поймала себя на том, что пытается потереть ноги друг о друга.       Должно быть, он принял это за неловкое движение. Он резко сел, и Рей смогла только ахнуть, как будто он забирал у нее дыхание. Это только вызвало новый приступ кашля.       Рей сумела взять себя в руки после минутного кашля и взяла стакан воды, который Рен молча протянул ей. — Ты всё ещё горячее, чем мне бы хотелось, но у тебя нет температуры. Пока отдыхай, ты должна восстановиться. — Откуда ты знал что делать? — Рей указала на свой лоб, показывая, что она имела в виду.       Рен выглядел смущенным и как будто хотел быть где-то ещё, а не стоять здесь под её пристальным взглядом. Как будто его тяготило её присутствие. — Ладно, можешь и не говорить мне. — Рей вздохнула и повернулась на другой бок, чтобы немного отдохнуть.       Шаги указывали на то, что он уходит, и она могла только вздохнуть про себя, когда услышала, как он сказал: — Моя мать. Когда я был ребёнком. Она так проверяла мою температуру, когда я был болен. По-видимому, это самое точное измерение.       Рей обернулась, чтобы посмотреть на него, но за то время, пока она поворачивалась, он уже исчез.

***

      Следующие несколько дней прошли в том же духе. Рей чувствовала себя значительно лучше, но ей всё ещё было запрещено вставать с постели. Дремота, которая раньше успокаивала её, теперь перестала раздражать. Она продолжала мечтать обо всех прекрасных вещах, которые она могла бы делать в своем маленьком саду, или обо всех вещах, которые она могла бы зафиксировать на Крестокрыле По. Одеяла и простыни, казалось, снова заразили её к этому моменту.       Рен продолжал следить за её симптомами. В некоторых отношениях он был более методичен, чем меддроиды. Но с тех пор он не пытался измерить ей температуру.       Странно, но он, казалось, не беспокоился о том, чтобы подхватить её простуду, продолжая спать рядом с ней по ночам. Рей хотела предложить ей спать в своей комнате, чтобы снизить риск, но каждую ночь, когда он ложился спать, слова застревали у неё в горле.       Быть предоставленной самой себе было трудно для Рей, так как теперь она была полностью осведомлена об утреннем ритуале Рена. И всё это влекло за собой.       Рей попыталась отгородиться от него, попыталась попрактиковаться в чтении, попыталась принять лекарство, которое заставило бы её заснуть.       К концу недели она перестала пытаться блокировать образы и перестала притворяться, что не хочет их видеть.       Конечно, в этом были свои подводные камни. Как только шоу заканчивалось, и Рен выходил из душа, чтобы вытереться, она чувствовала себя ужасно. Смесь грязного и нечестного. Она знала, что должна была сказать Рену, что теперь она достаточно сильна, чтобы видеть образы других действий джедаев или, по крайней мере, просветить его о том, что именно она видит. И всё же он, казалось, ничего не понял. С одной стороны, Рей гордилась тем, что она так хорошо блокировала атаки на свой разум. С другой стороны, она чувствовала себя ещё более виноватой, когда он смотрел на неё ничего не подозревающими глазами.       Чувства, которые шевелились в ней, когда она смотрела на эти образы, начали просачиваться сквозь трещины их повседневной жизни. Иногда она смотрела, как он делает что-то простое, например ест пальцами фрукты, и чувствовала, что краснеет и жаждет чего-то, чего даже сама не понимает.       Она начала наслаждаться ночным временем, чтобы почувствовать тепло его тела, лежащего рядом с ней. Подождёт, пока он уснет, и только потом прикоснется к пряди его волос. Она положила бы свои руки на его кожу, не дожидаясь кошмара.       Это становилось опасным для её рассудка, и она притворялась, что спит гораздо больше, просто чтобы ей не пришлось ещё один день смотреть и не прикасаться.       Возможно, Рен был прав. Может быть одной было легче.

***

      Первое, что он заметил, проснувшись, было её отсутствие.       Комната всё ещё была погружена в темноту, что указывало на то, что всё ещё была глубокая ночь. Что-то, что Рен мог слышать, было грохотом снаружи и стуком по ставням и оконным стёклам.       Встав с кровати, Рен вышел из комнаты и осмотрел гостиную.       Рей сидела на подоконнике самого большого окна в его апартаментах. Ставни были открыты, и вспышки света снаружи были единственным источником света в комнате. Она сидела к нему спиной, и он, не видя её лица, понял, что она смотрит на него со смесью удивления и благоговения. — Я думал, что последующая простуда остановит твоё увлечение плохой погодой. — Это разбудило меня. — Глаза Рей всё ещё были устремлены на шторм. Подойдя ближе, Рен посмотрел на открывающийся из окна вид. Деревья в саду колотил ветер, луна была скрыта облаками, и мир недовольно ворчал и бросал огни по небу. — Не думаю, что это можно назвать красивым, — прокомментировал Рен. — Но это так. — Её голос был исполнен благоговения. С оттенком той детской непосредственности, которую она всё ещё носила, несмотря на свою тяжелую жизнь. Одеяло, обернутое вокруг неё, только добавляло к этому.       Она повернулась и посмотрела на него. Только тогда Рен заметил, что её волосы распущены. Он никогда раньше не видел её с распущенными волосами.       Каким-то образом он уже предвидел, как будет использовать её образ с распущенными и растрёпанными волосами позже сегодня. — Тебе не следует вставать с постели. Ты всё ещё не совсем пришла в норму. — Я ведь сижу, не так ли? — Рей свободна. — И посмотри. У меня есть одеяло.       Рен вздохнул. — Не засиживайся слишком долго, — он повернулся, чтобы уйти. — Куда это ты собрался? Разве ты не хочешь посмотреть? — В голосе Рей звучало неподдельное любопытство. — Я и раньше видел бури. Видел их все. — Рен всё больше осознавал степень их «раздетости». Одетые только в спальные брюки и майку, они никогда не разговаривали, когда он не был полностью одет. Когда они уснули и легли в постель, свет был выключен, и никто ничего не говорил. — Но это моя первая. Я хочу поговорить с кем-нибудь об этом. — Настаивала Рей. — Мы можем. Утром. — Рен снова повернулся, чтобы уйти. — Пожалуйста. Я хочу поделиться этим.       Искушение выдернуть волосы или закатить глаза было настолько сильным, что он почти ощущал это чувство. Вместо этого он снова повернулся к ней и неловко опустился на сиденье. Какая-то его часть нервничала рядом с незащищенным окном. Отсутствие света и шторм помогли подавить страх быть замеченным. В садах никого не было. —А когда ты был моложе, случались такие бури? — Спросила Рей, почти уткнувшись носом в стекло. — Время от времени. — Это странно волнующе, не правда ли? — Рей улыбнулся. — У нас на Джакку были только песчаные бури. Они не такие волнующие. — Многие люди тоже не любят такие бури.       Рей отвела взгляд и посмотрела на него. Он инстинктивно выглянул в окно, чтобы избежать её взгляда. — Ты их боялся? — Мягко спросила она. — Нет! — Это было слишком грубо. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко. Она всё ещё смотрела на него. Всё ещё по доброму. — Когда я был моложе, штормы играли определенную роль в моих снах. В моих ночных кошмарах.       Он почувствовал, как она зашевелилась рядом с ним. — Если это слишком личное, то тебе не нужно рассказывать. — Теперь я их не боюсь. Теперь мне снятся кошмары и похуже.       Гром прокатился над их головами. На какое-то время между ними повисло молчание. — Спасибо, что заботился обо мне. Когда я была больна. — Прошептала Рей. — Нет, Маз сделала большую часть работы. — Как угодно. Но всё равно спасибо. — Она снова переместилась и, казалось, каким-то образом приблизилась к нему. — Просто чтобы ты знал… если тебе когда-нибудь понадобится помощь, от болезни или чего-то ещё, я отплачу тебе тем же. Я позабочусь о тебе.       Серьезность её голоса и острота слов заставили Рена оторвать взгляд от разрушительного шторма и посмотреть на неё.       Она смотрела на его плечи. Она проследила взглядом несовершенство его веснушчатой кожи. Как будто он был очарователен. Как будто на него стоило смотреть. Казалось, она слегка дрожала. — Ты замерзла. — Тогда согрей меня.       Рен мог только смотреть на неё. Она всегда казалась такой маленькой рядом с ним. Столь хрупкой. Полная ложь, конечно. Её сила была известна всем. И всё же, когда он медленно и неуклюже обнял её, он испугался, что она раздавит его. Сокрушит всё, чем он был. Всё, что он построил для себя. Каждая стена, которая защищала его так долго.       Когда она обняла его за плечи и положила голову ему на грудь, он испугался, что ему будет всё равно, даже если она это сделает.

***

      Рей проснулась в тишине и тепле.       Тишина от отсутствия грома. Должно быть, это то, что они называют затишьем после бури, размышляла она.       Тепло от тела, затмевающего её и удерживающего.       Она не помнила, как легла спать. Должно быть, он нёс её на руках. И не отпускал её всю ночь. От этой мысли у неё по спине побежали мурашки.       Раньше она никогда не просыпалась раньше него. Она никогда не просыпалась рядом с ним. (Или повернувшись к нему спиной.)       Она чувствовала каждый дюйм его тела. Каждый дюйм.       Её щеки вспыхнули, когда она поняла, что это было, что ткнулось в мягкие шары её ягодиц. И всё же она не сделала ни малейшего движения, чтобы отодвинуться от него. Возможно, если быть честной с собой, она прижалась чуть ближе.…       Рей не была такой уж наивной. Она слышала, что это обычное явление для мужчин по утрам (после того, как Джесс просветила её во время разговоров о двигателе).       Это нормально. Это естественно. Это может быть с кем угодно. Это ничего не значит.       Это стало её мантрой, когда она почувствовала, что Рен начал шевелиться.       Это было похоже на то, как они проснулись вместе в то первое утро. Мгновение спокойствия, а затем она почувствовала, как осознание и ужас исходят от него.       Тепло внезапно исчезло. Она устала от холода. — Рен… — Не надо! Я…— В его голосе звучала боль. — Всё нормально. Не реагируй так остро. — Я не вижу у тебя такой проблемы. — Прошипел он.       Рей повернулась. Уставилась ему в спину. Он сидел прямо, вцепившись в края матраса, словно хотел разорвать их на части. — Почему ты так думаешь? — Что? — Я спрашиваю, почему ты думаешь, что у меня нет этой проблемы?       Он не ответил. — Женщины тоже испытывают подобные чувства. Просто мы их лучше скрываем. Но они есть.       Рей явно потеряла контроль над своим разумом и ртом. Её рот заставлял её говорить спокойно и почти уверенно, хотя на самом деле она была совсем не такой. Она понятия не имела, что именно предлагает Рену. Комфорт? Восприятие? Возвратно-поступательное движение?       Наконец он взглянул на неё. Рей ждала, что он рассмеется ей в лицо. Накричит на неё за то, что она явно издевается над ним. Выплюнуть, что его не интересуют отбросы падали.       Его глаза потемнели, а дыхание стало прерывистым. Но это был не гнев. О нет, это был не гнев…       Рей всё ещё лежала там, где её оставили. Она лежала на спине, волосы на этот раз были распущены, ночная рубашка была слишком велика и сейчас лежала так, что обнажала живот.       Она была распростерта, как на пиру. И он выглядел голодным.       Она могла ему посочувствовать. И она тоже.       Стук в дверь комнаты был для них обоих как ведро холодной воды.       Рен спрыгнул с кровати. — Моя маска… — Сейчас принесу. — Предложила Рей.       Никогда в жизни она не была так рада видеть генерала Хакса. — Отлично. Ты уже встала. — Он принюхался. — Теперь да. Что случилось? — Рявкнула Рей. — Мне нужно видеть Вас с Реном в Зале Совета как можно скорее. Нам нужно кое-что обсудить. — Например? — Приходи в зал совета и узнаешь. — Ответил он, прежде чем уйти.

***

      Рей обнаружила, что уже через полчаса после того, как открыла дверь, сидит в зале Совета вместе с Реном. Рен ясно слышал голос Хакса и был полностью одет в свою одежду и шлем. Рей была полностью защищена от любого риска обострения гриппа. Очевидно, эта встреча должна была состояться на прошлой неделе, но Рей была слишком больна.       Рей была уверена, что теперь ничто, кроме «нескольких часов до смерти», не встревожит Хакса. — На прошлой неделе я работал над многими деталями. — Провозгласил Хакс. — В интересах вашего соглашения… — он замолчал и посмотрел на Рей, которая громко высморкалась. (У неё не текло из носа, она просто хотела разозлить его), — в интересах вашего соглашения, я счастлив сообщить вам, что ваш месячный испытательный срок закончился.       Рей замерла на месте. Этого не могло быть… но потом она подсчитала в уме.       Одна неделя. Потом ещё одна. А потом… Чёрт, прошёл целый месяц. — В свете того, что вы двое, похоже, нашли общий язык и так хорошо ладите… — Рей сердито посмотрела на Хакса. Только в его устах это прозвучало почти неприязненно. — Я разослал официальное объявление о вашей свадьбе. — Ты что? — Шлем Рена, возможно, и снабжен модулятором голоса, но его возмущение было очевидным. — Ты знал условия сделки, Рен. — Хакс невозмутимо пожал плечами. — У тебя был целый месяц. И он прошёл. Теперь мы движемся дальше. — Так что же всё это значит? — Спросила Рей. — Это значит, что дата свадьбы уже назначена. Через месяц вы должны пожениться.