The Descendants/Потомки

      Рей повернулась к Рену. Человек, за которого она обещала выйти замуж. Который клялся всегда царствовать рядом. Лицо этого человека было теперь совершенно белым, а глаза широко раскрыты от шока. — Что… что это такое? — Именно об этом мы и должны были поговорить в ту первую ночь, когда я увидела твоё лицо. Мы должны были сделать это ещё несколько недель назад. Это так же моя вина, как и твоя. Но мне нужны ответы.       Рен встал и зашагал в другой конец комнаты, словно отчаянно пытаясь избежать её расспросов. — Я думаю, что это мне следует задавать вопросы, не так ли? — потребовал он наконец ответа. — В конце концов, это не я действовал за твоей спиной. — Нет. Ты только что отослал моих единственных друзей, даже не выслушав меня. — Рявкнула Рей. — У тебя была возможность задать мне несколько вопросов. Вместо этого ты решил сделать вид, что наказываешь меня.       Рен на мгновение замолчал. — Я не могу допустить предателей Первого Ордена в своих стенах. Дело было не в том, чтобы наказать тебя. — Это был просто приятный бонус, верно? — спросила Рей.       На лице Рена было такое выражение, словно его бросили на произвол судьбы. Какая-то часть Рей хотела бы верить, что, возможно, это не было намеренно, чтобы причинить ей боль, но та часть Рей, которая была слишком стара для её юных лет, уже решила, что это не имеет значения. — Я зол на тебя, — прошептал Рен. — Просто в ярости. Но я сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль. — Теперь это не имеет значения. По ушел. Джесс и Финн тоже. Я снова одна во всем дворце, где у меня нет союзников. Ни единого друга. — Рей почувствовала укол сострадания при виде того, как он посмотрел на неё, когда она описывала своё положение. Потому что, говоря так, она отвергла его как более чем тюремщика. Не любовник и даже не друг. — Это не имеет значения. Я получила возмездие за то, что сделала. Объясняться сейчас было бы бессмысленно, потому что ты всё равно не будешь слушать. Теперь мне нужны ответы на твои вопросы. А теперь ответь мне: — она придвинулась ближе к нему. — Почему ты убил Хана Соло? — Это… это не имеет никакого отношения… — Это имеет прямое отношение к делу. И даже если это не так, мне всё равно нужны ответы. — Это случилось за восемь лет до того, как ты сюда приехала! — Крикнул Рен. Он старался отвлечь её от этой темы, но и сам выглядел испуганным. — Дело сделано. Всё закончилось. Покончим с этим! Почему ты хочешь поднять этот вопрос?! — Потому что мне нужно знать. — чего тут знать… —…не собираюсь ли я в один прекрасный день тоже умереть!</i>       Она слышала каждый шорох в покоях. Как вода капает из крана. Тиканье часов. Слабый гул генераторов. Всё усиливалось в её ушах в полной тишине, которая настигла их обоих. — Я никогда не причиню тебе вреда. Даже в самом начале… Я бы никогда этого не сделал… — Рен, казалось, не мог продолжать. В этот момент Рей ненавидела себя. Она знала, что любая рана, которую можно было бы нанести ему, не причинила бы ему такой боли, какую только что причинили её слова.       Рен опустился на пол. Он сидел спиной к стене, согнув длинные ноги. Он напоминал Рей маленького ребенка. — Как я могу объяснить то, чего даже сам больше не понимаю? — пробормотал он.       Рей села напротив него. Они оба лежали на полу. Буквально на самом дне. — Мы не были близки, — вздохнул Рен. — Никогда. Когда я был маленьким, тогда я боготворил его. Он был моим героем. И мне хотелось быть таким, как он: красивым, уверенным, храбрым. Мне даже нравилась его плутовская сторона. У него была эта дерзость, которой он просто заражал. Но я всегда был для него разочарованием. Я не был милым ребенком. Я был застенчив. И часто испытывал неловкость. Меня очень многое пугало. Я никогда не чувствовал себя храбрецом. Не когда-либо. Я знал всё это, и понимал, что он знает тоже. Я осознавал всё по его взгляду на меня, когда думал, что я ничего не замечаю. Он слишком часто смотрел на меня, как на незнакомца. Я узнал о том, что должно было случиться со мной, когда мне было десять лет. Мама усадила меня и объяснила. Его там не было. На самом деле его там никогда не было. Я перестал пытаться дотянуться до него. Иногда он пытался достучаться до меня, но это никогда не длилось долго. Всё всегда заканчивалось спорами и ссорами, которые вытекали в то, что я что-то уничтожал. И я возненавидел его. Их обоих. Я не мог поверить в их глупость. Их высокомерие. Подумать только, что им сойдет с рук втянуть ребенка в эту историю. Я всегда злился, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы они продолжали свои попытки. Чтобы больше не пугались моего гнева. Я хотел, чтобы он ударил меня по голове и сказал, что ему всё равно. Что я всё ещё его сын. Я хотел, чтобы она обхватила меня и сжимала до тех пор, пока я не перестану сопротивляться. Но они этого не делали. Моя мать, всегда боец и командир, не могла заставить себя соревноваться со мной. Мой отец просто сел на корабль с этим проклятым Вуки и ушел, чтобы ограбить какого-нибудь охотника за головами, а потом убежал, спасая свою жизнь. Потом, когда мне было девятнадцать, до моего двадцатилетия, до того, как на меня надели маску… Я кое-кого встретил.       В его глазах стояли слёзы. И всё же взгляд, который указывал, что это было вызвано редким моментом счастья. — Кто это? — спросила Рей. — Женщина. На самом деле ещё совсем девушка. Ей было не больше двадцати двух лет. Старая не по годам, но удивительно невинная.       Это было свидетельством того, что даже в гневе она не могла игнорировать ощущение, что её легкие болезненно сжимаются, когда Рен описывает другую женщину голосом, полным благоговения. — Она была куртизанкой на Корусанте. Я провёл с ней некоторое время. Я хотел что-то почувствовать, прежде чем замкнусь в себе. Это должно было быть только на один раз. Что-то, о чём можно было бы вспоминать с любовью и почтением, когда у меня не будет больше ничего хорошего, что могло бы поддержать. — Это был не разовый визит? — Я не хотел, чтобы это случилось после того, как я ушел от неё. Я хотел помочь ей. Я хотел, чтобы она была в моей жизни. — Ты любил её?       Рен фыркнул: — Нет. — В его голосе звучала уверенность. — Я заботился о ней, но это была не любовь.       Давление на лёгкие немного ослабло. — Я вернулся за ней. Я хотел, чтобы она была в моей жизни. Похоже, я нравился ей таким, какой я есть. А если нет… может быть, она сможет прийти в себя. Но я так и не застал её. К тому времени, как я пришел за ней, она была уже мертва.       Рей задумалась, не спросить ли ей, что случилось с девушкой. Но выражение боли на лице Рена показало ей, что это не имело значения, было ли это от болезни или нападения, результат был всё тот же. — Рей, я так разозлился. Я чувствовала себя обманутым. Она ушла и… Я даже не знаю, было ли имя, которое она мне сказала, её настоящим. «Они зовут меня Кора, — сказала она.» Насколько я знаю, это может быть сокращением от Корусканта. Я даже не нашел её тело. Я мог бы даже похоронить её. Я горевал. Для девушки, которая за три дня проявила ко мне больше непредвзятой привязанности, чем я получал за три года. Я обратился к тренировкам как к освобождению. Чем сильнее я был в Силе, тем больше контроля, как мне казалось, я получал. Я был силен. Иногда даже больше, чем моя… чем Скайуокер. Моя мать попыталась дать мне несколько материнских советов. Ха! — Его смех был горьким и почти злобным. — Великий генерал Органа наконец-то пытается играть роль матери. Она была чертовски плоха в этом. — Рей сморщила лицо, и Рен увидел это. — Ты можешь боготворить идею семьи, Рей. Я даже не могу винить тебя за это. Но наличие семьи не означает, что вы знаете, что делать, когда наступают трудные времена. — Ты же сам только что сказал, что хочешь, чтобы она попробовала! — Это было тогда. После неё я стал другим человеком. Мне больше не нужна была привязанность. Я не хотел этого и не нуждался в этом. Привязанность была для меня ядом. Ведь для неё всегда есть условия. Такие, до которых я никогда не доживу. И всё ещё не могу.       Рей показалось, что он очень несправедлив к ней. Она дарила ему больше любви, чем кому-либо за всю свою юную жизнь. — Я изучал Силу. Хотел больше узнать о своём дедушке. Я хотел понять, почему я должен был жить под маской. Что заставило человека, у которого всё было под рукой, потерять это в течение нескольких мгновений, а затем убедиться, что он будет жить как ходячая, говорящая тюрьма?.. Потом в игру вступила твоя семья.       Рен посмотрел на Рей и увидел её. Холод, который никогда не тает. Это был первый раз, когда они обсуждали роль Кеноби в его судьбе. И все же Рей чувствовала, что ему есть что сказать.       Она будет слушать. — Продолжай, — хрипло попросила она. — Твой дед… У него были виды на мою бабушку.       Рей покачала головой: — Это неправда. — Теперь моя очередь говорить, — прорычал он. Затем остановился на мгновение и глубоко вздохнул. Он прислонился головой к стене и закрыл глаза. — Моя бабушка… она была по-настоящему красивой женщиной. Ей очень восхищались. Истинное определение того, какой может быть женщина. Если твой дедушка не любил её, как ты утверждаешь, он был либо святым, либо дураком. И я знаю, что он не был ни тем, ни другим. Мой дед был очень похож на меня. Он был страстным и ревнивым. Падме была его радостью. Он перевернул бы небо и землю, если бы она только кивнула. Странно, но и Оби-Ван тоже. Он всегда был рядом. Всегда рад помочь. Но он был тем, кто разжёг огонь недоверия между ними. Это были два человека, которых мой дед любил больше всего. Его жена и человек, который был одновременно и учителем, и братом. Было ли это пересечение чувств воображаемым или основанным на факте, не имеет значения. Привязанность, которая питала его, стала его погибелью.       Рен оперся локтями о колени. — Я не типичный джедай. Все эти правила безмятежности, покоя и отсутствия гнева — они всегда были не для меня. Не тогда, когда любовь отравляла мои вены. Это была смерть Вейдера. Даже в конце концов, он пожертвовал собой ради Скайуокера. Если бы я мог ожесточиться против этой привязанности и если бы я мог позволить себе отрезать ту сторону, которая была мне так отвратительна… и делала меня таким слабым… Тогда я мог бы стать джедаем и правителем, для чего я и был рожден. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы отгородиться от всего. Я отказывался видеть родителей, даже когда мы жили под одной крышей. Моя мать находилась в другом конце дворца. Я приказал войскам не подпускать её ближе, чем на одно крыло. Если бы они только приняли мои пожелания…       Он крепко зажмурился, как будто слова причинили ему боль. — Что случилось? — прошептала Рей. — Я был на новой базе штурмовиков — базе Старкиллер. Я почувствовал его ещё до того, как увидел. Я был на мосту. Он позвал меня по имени.       Рей сразу поняла, какое имя он имеет в виду. — Он выглядел старым. Уставший. Очень измученный. И я выглядел по-другому. Он попросил меня снять маску. Мы были одни. Я не видел в этом ничего дурного. Он это уже видел. Я пытался его раззадорить. Чтобы заставить его уйти. Так он делал всегда. У него это хорошо получалось — уходить. Он должен был уйти. Он должен был сдаться. Он не должен был выглядеть таким печальным. Он не должен был говорить мне, что скучает по мне. Он должен был быть непреклонно гордым. Вот что должно было случиться!       Лицо Рей было мокрым от слёз, а у Рена — не намного лучше. — Я чувствовал, как всё, ради чего я так упорно трудился, ускользает от меня. Я не стал сильнее на расстоянии. Я только начал забывать, каково это. Я с криком возвращался назад и снова почувствовал слабость. И я просто не мог снова чувствовать то, что чувствовал раньше!       Рей закрыла глаза, и оставшиеся слезы упали. Она не хотела ничего слышать. И всё же ей это было необходимо. — Это было почти слишком просто. Сам акт. Всё, что мне нужно было сделать, это включить меч. Это была работа секунды. И это было сделано. Его лицо… это был шок. Неожиданность. Боль. Он никогда не выглядел старше, чем за мгновение до падения. И он никогда не смотрел на меня с такой любовью. Почти с нежной грустью. Не за то, что я сделал… а за то, чего не сделал он. Потом он упал. И исчез.       Воцарилась тишина, пока Рей пыталась сдержать слезы, а Рен, казалось, изо всех сил боролся с воспоминаниями. — Я должен был стать сильнее. Я должен был стать лучше. Но этого не произошло. Я испытывал отвращение к самому себе. Я только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. И на этот раз винить было некого, кроме себя самого. Тогда от привязанности было легче отказаться. Просто потому что я понимал то, что мои родители всегда знали, а я никогда не понимал: я недостоин любви. И я отослал свою мать. Больше я её никогда не видел. Мой дядя ушел в одиночное изгнание ещё до моего возвращения. Я уничтожил портрет моего отца. Весь мир думает, что я переехал. Но я помню. Я всегда это помнил. Значит, теперь ты знаешь. Теперь ты знаешь.       Рей попыталась успокоить дыхание и осмыслить то, что ей только что сказали. Это имело смысл, но от этого не становилось легче слышать произносимое. — Ты отослал свою мать прочь.… чтобы защитить её? — Не защитить. Я едва мог жить с убийством одного из родителей. Я не собирался рисковать ни секундой. — Его голос звучал более спокойно. Более спокойный. Он ещё больше смирился. — Тогда зачем усугублять боль? — Я спасал её от боли. Я убил любовь всей её жизни. Почему, во имя создателя, она вообще хочет меня видеть? — Ты её сын. — Я был её сыном. Я не знаю, что за Крифф я теперь. — Итак, дай угадаю: ты отверг её, чтобы не рисковать тем, что она отвергнет тебя? — Какое это имеет значение? — В этом вся разница. — Рей глубоко вздохнула. — А как ты теперь относишься к любви? — Трудно сказать. Совершенно очевидно, что я всё ещё способен на это, — выдохнул Рен. — Этого не должно было случиться. — Ты и сейчас предпочитаешь жить один? — Это то, чего я заслуживаю, но я не могу. Уже нет. — Рен пополз вперед на коленях. — Я никогда не причиню тебе вреда. Я не способен причинить тебе боль. Если ты веришь всему, что я говорю… верь этому.       Рей устало уставилась на него: — Я действительно верю тебе. И думаю, что из этого всё ещё может выйти что-то хорошее.       В его глазах на момент промелькнуло беспредельное удивление. — Я не говорю, что прощаю это. Я не говорю, что когда-нибудь полностью приму это. Но на каком-то уровне я могу… может быть… понять это, — Рей сглотнула. — Я достаточно долго прожила на Джакку, чтобы знать, сколько времени требуется для выживания. И, несмотря на все свои недостатки, ты пытался выжить.       Рен выглядел так, словно вот-вот упадет, и благодарил того, кто послал к нему Рей. Но она ещё не закончила. —  Тебе нужно не моё прощение. Тебе нужно прощение Леи.       Рен недоверчиво посмотрел на Рей. — Генерал никогда не сможет… — Вся причина, по которой мы вообще оказались в этой ситуации, заключается в том, что она протянула руку. Она хочет тебя видеть. Она хочет с тобой познакомиться. Она хочет, чтобы ты был счастлив. Это не похоже на поступок женщины, которая бросила тебя. — Она не сможет. Она никогда не сможет… — Рен замолчал и покачал головой. — Я уже пресёк ей все пути. Так и должно быть. — Это потому что ты не думаешь, что получишь прощение? Или потому что боишься, что так и будет? — Теперь я построил свою жизнь. Это может быть немного, но это моё. Как я могу убежать от прошлого, если мне постоянно о нём напоминают? Это мой путь. — Твоя мать не хочет тебя наказывать. — Откуда ты это знаешь? — Спросил Рен.       Рей помолчала. — Что она может сделать с тобой такого, чего ты сам себе уже тысячу раз не делал?       Рен на мгновение замолчал. А после мотнул головой: — Я не могу.       Рей долго смотрела на него. — И я не могу это поддерживать. Я не могу согласиться с Первым Орденом. Это всё неправильно. Ты потерял контроль над Галактикой, которая когда-то была твоей. Это сейчас Галактика Хакса. Ты не имеешь права голоса даже на собственной свадьбе.       Рен даже не выглядел удивленным. Он просто смотрел на неё в ответ. Как будто он понимал, в чём она обвиняет Хакса. И ему уже было всё равно. — Я дал тебе столько возможностей уйти, — прошептал Рен. — Я предупреждал тебя, что если ты когда-нибудь сдашься мне, нам, если ты полностью отдашься мне, я не смогу предложить тебе другого выхода. — Я это знаю. Я сдержу своё обещание. Но я никогда не сделаю ничего, чтобы помочь Первому Ордену. Это разжигает в тебе ненависть. Темноту. И я обязана жить с этим, потому что должен ты.       Рей отвернулась от Рена, чтобы уйти, но он поймал её за руку. — Я всё тот же человек, каким был сегодня утром. На самом деле ничего не изменилось.       Рей посмотрела на него. — Нет. И от этого ещё хуже. — Ты всегда знала, что я Кайло Рен. — Да. И всё же… эти последние недели… Я знаю тебя в своем сердце под другим именем. Бен Соло.       Рен крепче сжал её руку, прежде чем отпустить. — Бен Соло погиб на том мосту вместе со своим отцом. Он мёртв уже много лет. — Тогда, пожалуйста, — Рей больше не могла сдерживать дрожь в голосе, — позволь мне хоть попытаться воскресить его.       Не получив ожидаемого ответа, Рей побежала в спальню, которую они делили, и захлопнула дверь. Слезы хлынули из её глаз, когда она упала на кровать.

***

      Рен подумал, не сломать ли ему что-нибудь. Как кость или что-то в этом роде. Это отвлечет его от боли, которая заставила его упасть на колени.       Он терял её. Она ускользала от него, и он ничего не мог с этим поделать.       Осознание того, что она держится исключительно на словах обещания и, возможно, какой-то затянувшейся и болезненной привязанности, было самым жестоким ударом, который он когда-либо получал. Её горе от жизни, которую она вынуждена была вести, просачивалось сквозь Силу между ними, как волны.       Он схватился за голову и стукнул себя кулаком по виску.       Сделай так, чтобы это прекратилось!       Он не был уверен, как долго оставался один, когда открылась дверь. Он обернулся, ожидая увидеть Рей.       Но крошечная фигурка Маз поприветствовала его.       Прошло так много времени с тех пор, как она приходила к нему с визитом, что он на мгновение забыл о её праве видеть его без маски. — Как ты… — начал он. — Я почувствовала твоё горе. И её тоже. — Сказала она голосом, в котором не было ни осуждения, ни жалости.       Женщина подошла к нему. Когда он сидел на полу, а Маз стояла, их рост сравнялся впервые в жизни. — Хакс установил силовое поле вокруг дворца. Мы можем уйти, но теперь нам понадобится разрешение, чтобы вернуться во дворец.       Рен мог только кивнуть. Он должен быть возмущен тем, что решение было принято без него. Но теперь это уже не имело значения. Он уже много лет не был настоящим правителем. Он уже не знал, как это сделать.       Он был слабым. Жалким. Неудачником.       Если бы он был правителем, каким бы он был мужем? — Я не знаю, что делать, Маз. — Она всё равно останется с тобой. — Я не хочу, чтобы она оставалась потому что так надо. Я хочу, чтобы она осталась, потому что сама этого хочет, — признался Рен. — У неё всегда была преданность, которая колебалась в пользу Сопротивления, — как ни в чём не бывало сообщила Маз. — Но… есть способ дать ей последний выбор.       Рен посмотрел на Маз, а потом на то, что она держала в руках. — Откуда? — Не важно. Обсудим его в другое время. Лучше возьми его и используй. Но будь готов к её решению. Потому что так проявится её настоящая любовь.       Рен взял то, что она ему предложила. И осмотрел.       Он получит свой ответ. И он уже знал в глубине души, что так и будет.

***

      Рей проснулась оттого, что в её комнату прокралась темнота. Она моргнула и заметила, что у неё защипало глаза. Должно быть, она провалилась незаметно для самой себя в глубокий сон. Осознание того, с чем она просыпается, заставило её закрыть глаза.       И тут она поняла, что её разбудило.       Из её кармана раздался писк. Порывшись в своих штанах, она вытащила предмет.       Это был комлинк По. И он пищал.       Рей вспомнила его слова: «Если тебе грозит опасность, он запищит у меня.»       Этот писк был для неё, а значит По был в опасности.       Волна действия охватила её. Опустившись на колени, она выудила из-под кровати свой посох. Распахнув окно, она спустилась по стене, как в первый день пребывания во дворце.       Комлинк запищал громче, когда она двинулась через территорию. Должно быть, он направляет её.       Сорвавшись с места, она побежала со скоростью, напоминающей ту, когда она бежала из дворца в ту ночь, когда сразилась с Базин.       Силовое поле пропустило её без проблем. Ведь это было не возвращение, которые Хакс собирался контролировать.       Она бежала так быстро, что у неё болели ноги, и всё её отчаяние и гнев были направлены вперёд, туда, где были её друзья. Она не могла допустить, чтобы с ними что-то случилось.       Пот струился по её лицу, когда сигнал достиг крещендо.       Это было здесь.       Рей огляделась. Вокруг неё был только лес. Нигде не было никаких признаков жизни.       Затем её внимание привлекло мигающее устройство.       Устройство, принадлежавшее По, лежало под деревом. Валялось поверх мешка из мягкого материала. Рей подошла и подняла сумку. Там лежала вся её одежда, которую заказал для неё Рен.       Она ничего не понимала. Но тут же она всё поняла слишком хорошо.       Обернувшись, она снова посмотрела на дворец. Силовое поле не позволило ей вернуться обратно. Она могла бы позвонить… но ей не ответят.       Рен оставил ей последний выбор.       И она сделала его, даже не осознавая этого.