Лиловые облака

Как же сильно может перевернуть предложение одно короткое «не». Оно способно в корне изменить смысл слов, которые могут согреть душу, делая их самыми болезненными в твоей жизни. «Я не люблю тебя». Эта фраза всё ещё пульсировала в моей голове, и даже тёплое одеяло, в которое я укутался, не спасало от её колючего холода. Если подумать, то вряд ли у Джерарда остались какие-то огромные чувства ко мне, ведь столько времени прошло, так что я его не обидел, наверное. Я ведь прав? Боже, почему я вообще думаю о том, не задел ли я чувства бывшего парня, который сам меня, между прочим, бросил? Он-то наверняка не особо задумывался о том, что буду чувствовать я, когда уезжал из нашей с ним Страны невидимых звёзд, сжигая её. И после его не было рядом, когда я не мог притронуться к еде, потому что боялся выблевать всё от нервов, истощающих меня изнутри. А если бы я умер? Что, если бы покончил с собой? Ему было бы плевать. Джи ведь сам сказал, что приезжал в январе, но он даже не поинтересовался, что со мной и жив ли я вообще. Не выдержав, я откинул одеяло в сторону и, радуясь отсутствию Брендона, громко зарыдал, не в силах больше сдерживать эту тошнотворную жалость к себе. Все те чувства, которые я так усердно закапывал глубоко в себя весь год, всплыли на поверхность, и теперь я был вынужден переживать их вновь. Невидящим взглядом я уставился в потолок, чувствуя, как слёзы скатываются к ушам и, вскочив с кровати, быстрым движением вытер глаза. Мне было больно. Опять. И я бы не смог справиться с этой болью самостоятельно, являясь мерзким слабовольным мудаком. Поэтому я, быстрее, чем успел что-либо сообразить, выскочил на улицу и направился в бар. Нет, не в тот, где сейчас происходила студенческая вакханалия, а в более маленький и почти не пользующийся спросом. Было уже довольно поздно, поэтому я, к счастью, додумался прихватить с собой раскладной ножик — тот самый, которым Линдси угрожала школьным хулиганам. Она подарила его мне перед отъездом, заявив, что это единственный способ, с помощью которого она сможет защитить меня даже на расстоянии. Моросил лёгкий дождик, капельки чеканили по лужам и по моим плечам, обтянутым тканью толстовки. Скинув капюшон, я открыл дверь и зашёл в полутёмное помещение, освещённое лишь рыжеватыми огоньками навесных лампочек. Подойдя к барной стойке, я вскарабкался на стул и прищурился, вглядываясь в пробковую доску, на которой криво висели листки с ассортиментом. Наконец, заказав у скучающей барменши литр тёмного, я уставился в огромное окно, за которым были видны лишь фонари, освещающие проезжую часть и несущиеся по воздуху капли дождя. Я пригубил пиво и с наслаждением выдохнул — оно всегда помогало мне в подобных ситуациях. Странно, что я ещё не спился окончательно, учитывая то, как часто я прибегал к данному способу успокоения в последнее время. — Ты, наверное, сбежал из соседнего бара? — практически безразлично спросила барменша, скорее со скуки, чем из интереса. Ну, а я, конечно же, не смог придержать язык и ответить так, как полагает незнакомцам. — Вроде того. Там сегодня огромная студенческая тусовка, но я был вынужден уйти оттуда, так как встретил человека, которого я когда-то... Которого я люблю. Идиот. Эту фразу не стоило проговаривать даже в уме, почему я не мог заниматься самообманом до самого конца? — О-о-о, — с лёгкой усмешкой протянула барменша, протирая стойку, — эти чёртовы встречи с бывшими. Ужасное стечение обстоятельств, иначе не сказать. — Понимаешь... — я задумчиво уставился в стакан, словно надеясь увидеть там что-то, кроме отражения своего глупого лица. — Он, кажется, хотел вернуть меня. А я... Я боюсь к нему возвращаться. — Он что, абьюзил тебя? — девушка приподняла одну бровь. Я усмехнулся. — Можно и так сказать, хотя он, наверное, это не осознавал. Просто я всё время пытался быть рядом, тянулся к нему, а он не сделал ни одного шага навстречу. А сейчас объявился, хотя прошёл уже целый год, и... «И сделал этот долгожданный шаг» — закончил я мысленно и шокированно уставился на барменшу. Она смотрела на меня некоторое время вопросительно, после чего поняла, что вряд ли я добавлю ещё что-то, и коротко кивнула. — В таком случае, страх — это нормально. Тебе стоит расслабиться, пускай всё идёт своим чередом. — Ты, наверное, права, — с этими словами я сделал глубокий глоток, после которого мне сразу же стало легче, и снова взглянул на девушку. — Как тебя зовут? — Джамия, — она улыбнулась, наверное, радуясь внезапно разговорчивому клиенту. — А я Фрэнк, — с этими словами я опрокинул стакан, выпивая за раз как можно больше. — Спасибо, что выслушала. Допив пиво, я ещё немного поговорил с ней, после чего попрощался и, накинув капюшон на голову, покинул бар. Мне в самом деле стало чуть легче, даже какое-то чувство свободы в груди появилось. Я сунул руки в карманы и собирался уже повернуть в сторону общаги, как вдруг из-за угла раздались приглушённые голоса. Речь разобрать я сперва не смог, зато услышал, что говорили довольно агрессивно. Сталкиваться с какими-то малоприятными элементами мне не особо хотелось, и я собирался уже ретироваться, но совсем не вовремя услышал знакомый голос. — Вы хотите, чтобы я вызвал копов? Вы этого добиваетесь? Ебучий Уэй. Какого дьявола он здесь забыл? Раздражённо выдохнув, я нашёл в кармане нож, мысленно поблагодарив Линз, и свернул за угол бара, где мне открылась потрясающая картина: Джерард, стоящий у стены, с нескрываемым презрением смотрел на двух типов, которые по комплекции превосходили его раза в два. — Эй, что здесь происходит? — подал голос я, переводя взгляд с явных уголовников на Джи и обратно. — Иди своей дорогой, парень, — произнёс один из них, скользнув по мне подозрительным взглядом, — иначе тебе тоже не поздоровится. — Правда? — хмыкнул я и, достав из кармана нож, направил в их сторону. — Фрэнк, — устало вздохнул Джерард, опустив взгляд. — Отойдите от него немедленно и валите отсюда, — отчеканил я, чувствуя, как внутри всё колотится от страха. — Ты, видимо, с первого раза не понимаешь? — ухмыльнулся один из парней и, сжав кулаки, направился в мою сторону. Однако, не успел я толком испугаться, как вдруг Джерард резко сорвался с места и что было силы пнул его под колено. — Твою мать! — прошипел он и свирепо обернулся к Уэю. Второй парень тут же схватил его под руку, скручивая и толкая к стене, после чего пострадавший со всей дури ударил его в живот. Раздался короткий вскрик — Джерард чуть было не упал на колени, но они подхватили его, обрушив удары, впечатывая кулаки в его лицо. В его прекрасное лицо. В моё прекрасное, блять, лицо. Да как они вообще посмели? Наверное, отчасти во мне говорила небольшая, но всё же ощутимая доза алкоголя, когда я, не помня себя от ярости, двинулся в их сторону; когда я всадил нож в плечо одного из громил и, перехватив руку второго, занесённую для удара, озлобленно её укусил чуть ли не до крови. — Убирайтесь сейчас же, — процедил я сквозь зубы, вставая перед Джерардом и загораживая его от них. Окровавленный нож в моей руке выглядел жутко, но, честно говоря, придавал неплохой такой антураж образу поехавшего защитника слабых. Парни переглянулись, не желая отступать уже чисто из принципа, но мой свирепый взгляд едва ли не искрил. Поэтому, сплюнув, раненный мной амбал болезненно поморщился и, зажав рукой кровоточащее плечо, произнёс: — Я вас запомнил, педики. С этими словами они, всё ещё поглядывая на нож в моей руке, скрылись прочь, но только когда их силуэты стали едва различимы в темноте, я наконец убрал нож в карман и повернулся к Джерарду. Поморщившись, он вытер окровавленный нос рукавом пальто и медленно сполз по стене, садясь на мокрый после дождя асфальт. — И что ты тут забыл? — поинтересовался я, присаживаясь напротив и встревоженно заглядывая ему в лицо. — Так я тебе и скажу, — усмехнулся он, чем окончательно вывел меня из себя. — Хочешь, чтобы я добавил? У меня и так руки чешутся, не зли меня, — прошипел я, хотя прекрасно понимал, что никогда и ни за что на свете не смогу его ударить. — Да, хочу, — тихо ответил Джи и грустно улыбнулся. — Можешь бить меня, сколько тебе угодно, я потерплю. — Ты нормальный? — я недоумённо приподнял одну бровь, мысленно надеясь, что ему не отбили последние мозги. — Я же знаю, что тебе это нужно, — спокойно ответил Уэй. — Серьёзно, Фрэнк, ударь меня. Я причинил тебе столько боли, что этого будет даже мало, но так я хотя бы постараюсь компенсировать то, что сделал с тобой. Он смотрел на меня с мольбой. Я же внимательно рассматривал его лицо, покрасневшее после ударов, рассматривал маленькие ранки. Мог ли я предположить даже пару дней назад, что ещё хотя бы раз в жизни смогу увидеть его так близко? — Нет, — еле слышно выронил я, и Джерард схватил меня за запястье, второй рукой сгибая мои пальцы, собирая их в кулак. — Смотри, это же просто, — проговорил он касаясь моих пальцев, отчего мои мысли унеслись в совершенно ненужном направлении. — Ударь один раз, но вложи в этот удар всю свою обиду и всю свою боль. Так, чтобы я на всю жизнь запомнил. Он отпустил мою руку, и я взглянул на кулак, сжимая его так сильно, что ногти впились в ладонь, после чего поднял глаза, встречаясь взглядом с Джи. Сердце стучало, как ненормальное, и я, глубоко вздохнув, резко занёс кулак, до боли сжимая челюсти и глядя на Джи, который крепко зажмурился, готовясь принять удар. Его веки чуть подрагивали, нахмуренные брови демонстрировали крайнюю решительность. И тогда я резко разжал кисть, схватил его за затылок и, притянув к себе, приник к его губам, мягко раскрывая их и чувствуя, как он сначала неуверенно, а после до безумия нежно отвечает на мой поцелуй. Руки Джерарда скользнули по моим щекам, откинули назад капюшон и зарылись в волосы, оттягивая их и мягко поглаживая. Я же чувствовал, как по щекам ползут горячие слёзы, жадно обхватывая его губы своими, слизывая с них кровь и крепко держа его затылок, как будто без этого он бы стал сопротивляться. Наконец Джи одним рывком отстранился и, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза чуть заплывшим взглядом. — Ты... — прошептал он, всё ещё путаясь пальцами в моих волосах. — Зачем? — Потому что мне захотелось, — ответил я, нервно сглотнув. — Это не... — Замолчи, — перебил Джерард и опустил взгляд, в котором я успел заметить едва блеснувшие слёзы. — Почему? — удивлённо спросил я, опустив руки на его талию, просовывая их под полы пальто и касаясь его торса сквозь ткань тёплой кофты. — Я пришёл сюда, потому что следил за тобой, — прошептал Джи, закусив губу. — Я увидел, как ты уходишь и испугался, что с тобой что-то случится. А случилось в итоге со мной. Он неуверенно хмыкнул и поморщился от боли, отозвавшейся в разбитой губе. — Кто эти парни? — спросил я, пытливо заглядывая ему в лицо. — Понятия не имею, — подняв взгляд, он посмотрел на меня такими блаженно-пьяными глазами, что если бы я стоял, ноги бы однозначно подкосились. — Они потребовали денег, а у меня их с собой не было. Фрэнк, зачем ты полез в драку? — А ты хотел бы, чтобы я прошёл мимо и бросил тебя? — с умешкой в голосе поинтересовался я. — Наивный. Ты всё это время стоял у бара? — Ну, я гулял неподалёку. Хотя некоторое время смотрел, как ты бухаешь. — Увлекательное, наверное, занятие. — Просто ты красивый, и я не смог заставить себя отвести взгляд. Стой, — Джерард резко положил ладонь поверх моих губ, поняв, что я собираюсь что-то ответить. — Помолчи, не нужно ничего говорить. Я не требую от тебя взаимности, просто хотел, чтобы ты знал. Сжав запястье Джерарда, я отвёл его руку в сторону и с лёгкой улыбкой посмотрел ему в глаза. — Ты невозможный, — произнёс я, касаясь его подбородка и слегка приподнимая. — Джи, я... — Фрэнк, — он взглянул на меня покрасневшими глазами. — Прошу тебя, не говори это, не разбивай моё сердце ещё раз. Я молчал несколько секунд, вглядываясь в его лицо, после чего улыбнулся чуть шире и быстро проговорил: — Я люблю тебя. Я видел, как расширились его глаза, как он удивлённо приоткрыл рот, едва ли не задохнувшись. Не спорю, возможно, алкоголь и сыграл свою роль, но мои слова были абсолютно искренними. — Если ты так шутишь... — начал было Джи, но я его перебил: — Не шучу, могу повторить ещё раз. Я люблю тебя, а ты идиот. Только попробуй ещё раз так рискнуть ради меня. Наклонившись к нему, я мягко коснулся его губ и почти сразу же отстранился. — Ты ведь пьян, — с какой-то горечью прошептал Джерард, касаясь кончиками пальцев моей щеки. — Протрезвеешь и пожалеешь о своих словах. — Не пожалею, а ещё я люблю тебя, — я прижался губами к его щеке, обнимая и пододвигаясь ближе, всем телом чувствуя тепло, исходящее от него. — Я тоже тебя люблю, Фрэнк, — прошептал он, крепко обнимая меня. — Так сильно люблю, ты бы знал. Пожалуйста, прости меня за всё, если сможешь. — А ты не исчезай, иначе в следующий раз найду и оторву тебе яйца, — серьёзно проговорил я, и Джи рассмеялся. Даже как-то слишком счастливо рассмеялся после такой-то угрозы. Возможно, я в самом деле пожалею о своих словах, как только алкоголь окончательно выветрится, вот только ни одно сказанное мною слово не было лживым. В таком случае, почему я вообще должен жалеть? Конечно, я ещё долгое время буду бороться с недоверием, но, кажется, оно того стоит. Нет, не кажется, совершенно точно — эта улыбка, эти глаза и этот счастливый смех стоят всего на свете. — Снова закапало, — произнёс Джерард, и спустя пару секунд я тоже почувствовал, как на мои пальцы упали несколько капель. — Ничего страшного, — шепнул я, касаясь кончиком носа его волос и втягивая их запах. — Ты ведь однажды научил меня любить дождь. Мы всё ещё прижимались друг к другу, не в силах отпустить. Наверное, эти объятия — то, чего так сильно не хватало нам обоим весь этот год. Дождь всё усиливался, заливая тротуары, падая на наши волосы и нашу одежду, но мне было совершенно плевать, я просто хотел сидеть так всю жизнь, обнимая этого дурацкого, очаровательного и слишком самоотверженного безумца. Моё сердце колотилось почти болезненно, а я улыбался, потому что понял, что, несмотря на то, сколько времени прошло с последнего раза, когда мы вот так же обнимались под потоком ливня, я всё ещё люблю дождь. Потому что я понял, что всё ещё люблю Джерарда.