N

      С момента разговора с Ангелиной прошёл месяц, всё это время девушки не виделись и не общались. Яна понимала, что скучает, но это была тоска по другу, а не по любовному интересу. Пару раз она ловила себя на мысли, что хочет написать подруге, но осекала себя, так как понимала, что такое поведение может дать ложную надежду.       За этот месяц Яна стала больше общаться с Артуром. Они ходили по всяким выставкам, театрам, и Яна даже согласилась попозировать для портрета. Девушка испытывала к парню нежные чувства, получая взамен что-то, что чувствовала прежде от брата и от Антона. По брату Яна очень сильно скучала в последнее время. Несмотря на то, что они не были близнецами, между ними существовала какая-то тесная связь. Но времени выбраться из логова Норы, девушка не могла найти, точнее — не хотела. Даже на выходные. Она боялась, что пропустит какую-то мимолётную встречу с женщиной. Что таить греха, соглашаясь на очередную встречу с Артуром, она надеялась хоть одним глазком застать женщину.       С Антоном ситуация казалась проще, в марте он переезжал со своей девушкой в Петербург. Яна считала дни до их встречи. Даже Алиса пообещала приехать на новоселье. Операция любимого пациента прошла успешно, мальчик шёл на поправку, и его здоровью больше ничего не угрожало. Алиса по такому случаю решила взять отпуск и хорошенько развеяться с друзьями. — О, Артур, ты к маме в гости зашёл?       Яна увидела молодого человека возле кабинета Норы и подошла поздороваться. Парень обрадовался девушке, улыбнулся и зашёлся в кашле. — Да я, как видишь, приболел слегка. Мама на процедуры притащила. — О, — не успела сказать Яна, как сама закашлялась. — Я смотрю, вы тут на пару решили? — из кабинета вышла Нора, — ну, конечно, вы же часто вместе ошиваетесь, было бы странно, если бы не дуэтом заболели. Так, идём оба за мной.       Ребятам оставалось лишь обменяться взглядами и пойти за своим предводителем, тяжело вздыхая. — Мариночка, — начала Нора, не успев толком открыть дверь, — подлечишь моих детей? — Нора Даяновна, а я и не знала, что у вас теперь их двое. — Ну, и не такое случается. — Поделитесь, где сразу таких взрослых берут? А то с маленькими столько проблем. — Ой, Марина, поверь…лучше маленькие, чем такие, — женщина ласково потрепала сына по волосам, — ладно, сделаешь им какие-нибудь ингаляции? Я пойду. Детки, назад дорогу найдёте?       Спустя три дня активного лечения под присмотром Норы, Яне не становилось лучше. Выглядела она болезненно, лицо бледное, температурный румянец на щеках, глаза слезятся, а кашель такой, что окружающим казалось, что ещё чуть-чуть и девушка выплюнет свои лёгкие.       Завершив очередной сеанс «лечебного кальяна», как выражалась Яна, она спешила на отделение, но была перехвачена заведующей, которая жестом пригласила зайти в свой кабинет. — Ян, ты температуру меряешь? — Нет. — Почему? — Ну, — девушка замешкалась и принялась ковырять ногой пол, — меньше знаешь — крепче спишь. — И как? Крепко спится? — Не жалуюсь.       Нора подошла к студентке и потянулась губами к виску напротив. — Так, сейчас одеваешься и я отвожу тебя домой. — Но…я…я хорошо себя чувствую, у меня есть силы работать.       Тогда Нора решила воспользоваться запрещённым приёмом, против которого, она была уверена, девушка не пойдёт: — Ты хочешь нас всех здесь заразить? — Нет, не хочу. — Поэтому ты сейчас одеваешься, мы с Артуром подождём тебя в машине. Сначала я завезу его, потом тебя отвезу. Всё, никаких возражений. — В прошлый раз, когда вы меня подвозили, то обещали зайти на чай. — А я и зайду, но только при условии, что сама сделаю чай. Я, когда Артура домой отводила, взяла мёд. У меня настоящий, очень вкусный и целебный.       Яна сидела на кухне, наблюдая за тем, как женщина заботливо готовит для неё чай. Девушка ненавидела чувствовать себя слабой, беспомощной. Она не любила болеть, так как в этот момент ко всему остальному прибавлялось повышенное чувство одиночества. Внезапно по её щекам потекли слёзы, что сразу увидела Нора, когда обернулась. — Яна? Что случилось? Что-то болит? — Нет, нет, — девушка смахнула слёзы, — не обращайте внимания. Может это какие-то гормоны, я не знаю, но в последний год, как заболею, так становится очень одиноко и грустно. — Ну-ну, отставить. Сейчас немного подлечишься и вернёшься к нам. Всё будет хорошо, не раскисай, пей чай лучше. Знаешь, какое самое эффективное лекарство в борьбе с простудой? — Нет. — Постельный режим. — Фу, это скучно. — А это, смотря, чем заняться. — женщина улыбнулась и отпила горячий чай. — Эм, в смысле? — Янчик, — женщина рассмеялась, — ну неужели у тебя нет фильма, который давно хотела посмотреть, к примеру? — Нет. — Совсем-совсем? — Да, а у вас есть? — Не знаю, кажется всё, что я хотела посмотреть, я посмотрела. — Любите фильмы? — Я много что люблю. — Например? — Живопись. Хотя было бы странно, если в нашей семье её не любили. Люблю по всяким выставкам ходить. Особенно в Европе. Там много галерей с потрясающими работами художников. Я всё надеюсь, что Артур серьезней займётся своим увлечением, как он говорит. Фотография тоже хорошо, но что-то не то, не так глубоко проникает, что ли. Фотография — это же застывший миг, а картина…её можно десять лет писать. Можно только в одной картине увидеть, как менялся художник. — Красиво. — мечтательно произнесла девушка. — Чего? — Рассуждаете красиво. Вы книжки не пишете случайно? — Случайно нет, — Нора улыбнулась, встала из-за стола и проследовала к окну, — просто так вышло, что на протяжении всей жизни я была втянута в какие-то творческие группировки. Когда мы в институте учились, связались с ребятами с режиссёрского факультета, они в итоге какой-то фильм с нами снимали. Господи, хоум видео какое-то, слава богу никаких копий не осталось. — Хоум? — Боже, Яна, ну я же не об этом, — женщина засмеялась, — снимали они документальный фильм. А сделано это всё было на коленке. Я в то время очень сблизилась…подружилась, — нелепо уточнила рассказчица, — со сценаристкой. Она такими красивыми оборотами выражалась. Я завидовала, стремилась к чему-то похожему. Тогда я больше читать начала, наткнулась на Ремарка и влюбилась. — О, Ремарк, — Яна подошла и встала рядом с Норой, — я его очень сильно люблю. Но ещё не всё прочитала, растягиваю удовольствие. — Вот, его завтра и почитай как раз.       Два силуэта стояли возле окна, рассматривая огни большого города. За окном шёл снег, которого не смущало, что уже буквально через неделю придёт весна. Яна ощущала тепло и комфорт от рядом стоящей женщины. «Дом — не место, дом — люди» — пронеслось в голове девушки и она, сама того не замечая, положила голову на плечо Норы. Та, в свою очередь улыбнулась и погладила по волосам, после чего повернулась и вспомнила о болезненном виде студентки, от которого по неизвестной причине щемило в груди. — Так, кому-то пора в кроватку. — Ну нет, не хочу. — Что за нытьё, Яна? — Нору забавляло поведение подопечной. — Вы сейчас к Артуру вернётесь, а мне запретили в больнице появляться, так как я заразить могу. Не справедливо. — девушка наигранно надула губки. — Ты же знаешь, что в первую очередь я забочусь о тебе, и это был единственный вариант, чтобы ты согласилась остаться дома. Надо немного дать организму отдохнуть. Никакой механизм не вечен, пойми. — Да я понимаю. Просто…надо было хоть нас вместе с Артуром изолировать, что ли, — Яна пожала плечами, — у меня вон места много, поместились бы. Веселее же.       Нора изогнула бровь и одарила фирменной полуулыбкой. — Как скоро я бабушкой стану?       Поняв, как всё это двузначно выглядит, Яна уже сама пожалела о своих словах. — Суть вопроса не в моей компетенции. — только и смогла она выдавить и себя. — Ладно, мне и правда пора. Мёд оставила тебе на полке. Перед сном ещё сделай себе чай. Если что-то понадобится или вдруг ухудшение какое, пожалуйста, звони. И помни, завтра я запрещаю тебе появляться в больнице! — женщина пригрозила пальцем, после чего щёлкнула юную студентку по носу.       Когда за Норой захлопнулась дверь, по Яне прошли мурашки, холод вернулся в квартиру. Или же в саму девушку? Она села подогнув под себя колени. Вновь стало невыносимо грустно. Хотелось кричать, что она никому не нужна, но ведь знала — нужна. Оказывается, можно быть важным и нужным целому миру, но если лишь одному, тому самому человеку, на тебя всё равно — внутри поселяется одиночество.       Кроме Норы возле себя Яна могла и хотела видеть только одного человека, потому она быстро набрала смс: «Я так соскучилась» «Малышка, ты пьяна или заболела?» «Заболела. Только родокам не говори. И сам не переживай, я уже почти выздоровела»       Дима конечно же ничего не передал родителям, но уже следующим утром стоял на пороге квартиры своей сестры. Что ж, приехать давно стоило, но рутина не давала вырваться.       Весь день они смотрели какие-то дурацкие мультики, ели пиццу и громко смеялись. Любовь — это лучшее лекарство, потому всего лишь за один день Яна встала на ноги и готова была опять лететь грудью на амбразуру, но всё же она осталась дома, чтобы ещё несколько дней провести с любимым братом.       Дима замечал, что во взгляде младшей сестрёнки есть какая-то боль, явно не связанная с болезнью. Ему было непонятно молчание Яны, так как прежде она делилась абсолютно всем. Но раз молчит, значит есть причины? Поэтому, уезжая, он сказал: — Я не знаю, что происходит у тебя, но помни: я всегда рядом и всегда на твоей стороне. — Не переживай, Димка, нет тех проблем, с которыми я бы не справилась.       Яна и сама не понимала, почему так сложно рассказать брату про Нору, про чувства, про смятения и всякое такое. Ей казалось, то хрупкое, что зародилось внутри, очень легко разбить. Она впервые не хотела делиться и распыляться своими чувствами, оставив всё до последней частички в себе.