N

— Ну что, Яна Дмитриевна, пора? — Чего? — Полноценно провести самостоятельную операцию. — Нора Даяновна, вы уверены? — Я в тебе давно уверена. У нас аппендицит, скорее всего типичный. Операция лапароскопическая. Не волнуйся и не торопись. Времени достаточно. И я буду рядом.       Яна подходит к столу, обрабатывает операционное поле, берёт скальпель. Два небольших разреза, вставляет троакар, воздух, камера, второй троакар, зажим. Застывает на миг. Сзади аккуратно подходит Нора и кладёт свои руки на руки студентки. — Расслабься. Вот, таким движением. — Нора Даяновна, честно говоря, так только труднее. — говорит Яна полушёпотом, выразительно смотря на руки. — Хочешь, я позову кого-то другого? — на ухо шепчет хирург. — Нет, останьтесь, пожалуйста.       Аппендицит и вправду оказался типичным. Нора старалась поддерживать и подсказывать Яне на сложных этапах, а ещё многозначительно смотрела на коллег, говоря тем самым: потерпите, мы все когда-то начинали.       Не без страха, запинок и, конечно, на медленной скорости, но Яна полностью выполняет свою первую операцию, а в награду получает улыбку любимой женщины и одобрительный кивок. — Так, господа хирурги, — женщина зашла в ординаторскую, — а вы опять сидите, балду гоняете? Смотрите у меня, уволю. Полноценная замена вам назревает.       Закончив с бумажной волокитой, Яна побежала к Эду, чтобы разделить с ним свои эмоции, а после, воодушевлённая событиями дня, хотела заскочить к Норе и непринуждённо побеседовать, но та, как назло, весь день где-то пропадала. Столкнулись лишь перед уходом. — О, Яночка, сегодня какой-то праздник? — В смысле? — Ты, наконец, не в чёрном. — она осмотрела девушку напротив, которая была в жёлтом пуховике. — Вы наблюдательны. — Я много, что замечаю, Яна. — и вновь эта улыбка лишь уголком рта. — Сегодня же была первая самостоятельная операция. — девушка развела руки в стороны. — Так ты сбегала домой переодеться? — На самом деле, это совпадение. Хотя, сегодня друзья приезжают, так что, поводов для радости хоть отбавляй. — Тебя завтра не ждать? — Ну Нора Даяновна, мы культурно посидим! — А вы так умеете? Ладно, не обижайся. Хорошего вечера вам. — Спасибо. И вам. Хорошего.       Нора улыбнулась и поспешила удалиться, а Яне показалось, что в улыбке этой грустные мотивы. Но думать об этом было некогда, ведь она уже опаздывала к Алисе, которая через десять минут должна была прибыть в Петербург. — Так, Сироткин, я не поняла, — налетела с претензиями Яна, как только перед ней открылась дверь, — почему ты уже в хате? Сначала должны были мы зайти. Как главные кисы. — Спокойно девочки, я заехал с кошечкой. — он рукой указал на проход в комнату, где стояла Ира. — А, точно, ты же у нас весь в любви, весь в заботах. — Кто бы говорил, детка, ты чего вся светишься? — У меня сегодня была первая самостоятельная операция. А не то, что ты мог подумать. — Ладно, дамы, рум тур вам устраивать? Или сразу перейдём к напиткам покрепче? — Давай выпьем. Мне нужно снять стресс. — А что, Нора не помогла? — Алиса ехидно улыбнулась. — Да пошли вы. Кстати, на выходных я еду к ней на дачу. — Чего? — Расслабьтесь, с её сыном. — Так, стоп, ты с кем мутишь? — Мутят воду в унитазе, дружок. Мы с Артуром очень дружны. Нет, я не пытаюсь покорить сердце женщины через её сына. Я с дуру пообещала ему попозировать, он художник. — М-м, портрет обнажённой женщины? — Извращенец, — Яна закатила глаза, — во-первых, девушки. А, во-вторых, я не планировала перед ним раздеваться.       Ребята сидели на кухне, попивали шампанское и делились последними новостями собственных жизней. Ира и раньше не была своей в компании этой троицы, а после того, как она бросила Антона, напряжение, по её ощущениям, возросло вдвое. По этой причине, когда разговор уверенно набрал обороты, девушка ретировалась в комнату и принялась сидеть в телефоне. — А что тут у нас за дезертиры? — в двери показалась светлая голова. — Я просто, устала, в общем. — С дороги? — Можно и так сказать. — Ира улыбнулась. — Слушай, мы же взрослые люди, давай поговорим? — Вы ведь меня ненавидите? с Алисой. — Вау! — глаза Яны округлились, — ненавидите…какое сильное слово. Честно сказать, я даже не знаю, кого могла бы ненавидеть в своей жизни. Это ведь так энергозатратно. Мне кажется, ненавидеть можно только того, кого очень сильно любишь. Для любимого ведь не жалко ни времени, ни сил, ни чувств никаких. Но с другой стороны, как же ненавидеть, если любишь? — блондинка задумалась на пару секунду, а после продолжила. — Ладно, суть разговора ведь не в этом. Мы с Алисой не испытываем негативных чувств к тебе. Да, ты сделала больно нашему другу, но ведь это ваше дело? И мы в него точно не должны лезть. Тем более, Антон тебя простил, он тебя любит и вы снова вместе. Глупо было бы держать на тебя обиду. — Ян, я больше никогда… — Тсс, — девушка приложила указательный палец к губам собеседницы, — не говори этих громких фраз. Да и сама знаешь, если уж предашь его второй раз, мы тебя придушим.       Комната залилась звонким девичьим смехом. — Давай, пошли с нами на кухню. Мы ведь раньше не особо общались, Антошка всё с тобой вдвоём тусовался. Надеюсь, в этот раз мы будем чаще собираться, поближе познакомимся. Нам ведь, в конце концов, интересно, кто покорил сердце этого болвана.       Артур взял в прокат машину, чтобы доехать до дачи. Яна сидела на пассажирском сидении и любовалась придорожным лесом. Несмотря на то, что календарь сообщал о начале марта, деревья по-прежнему были укутаны снегом. Девушку поглотило какое-то непреодолимое чувство тепла от всей окружающей красоты, и очень хотелось разделить это с кем-то любимым. Она прислонилась лбом к окну, подышала на него и как-то рефлекторно, но весьма застенчиво, указательным пальцем вывела букву «N». — А Нора Даяновна точно не приедет? — Точно. Почему ты так боишься, будто мы чем-то криминальным едем туда заниматься? — Мне кажется, всё это странно. Она мой преподаватель. — Она заведующая отделением, на котором ты проходишь практику. Ну это же уже не универ. Да и вообще, бывает же, что люди дружат, а у одного из них родитель учитель или вообще директор. Не знаю, это даже попахивает чем-то не толерантным, типа учителя не люди и их дети не заслуживают друзей. — Ты прав, Артур, думаю, все блоки в моей голове. — Расслабься, — молодой человек погладил колено девушки свободной рукой, — она не приедет. И она даже не знает, что мы сюда поехали. У неё вообще какие-то то дела или встреча, не знаю.       По приезду молодые люди решили немного порезвиться на улице, поиграть в снежки, но, быстро промокнув, пошли в дом на сооружение перекуса. Позже они держали путь в мастерскую. Творил Артур в небольшой пристройке у дома. В помещении кругом валялись законченные и не очень картины, возле стены стоял старинный диван, по видимому, доставшийся от бабушки, а напротив мольберт, во всю боковую стену было вырезано окно, которое в летнее время года озаряло комнату солнечным светом. — Извини, у меня тут творческий беспорядок. Проходи. — Артур, я не могу ходить по картинам. — Ян, всё, что валяется на полу — это наброски, к которым я точно никогда не притронусь. Не бойся, иди.       Художник усадил свою модель на диван, выключил основной свет и зажёг лампу, которая разделяла пространство между диваном и мольбертом. Артур принялся размешивать краски, взмахнул кистью, провел по полотну и вот уже пошли первые линии будущей картины.       Яна принялась рассматривать творца, отмечая про себя, что он точная копия Норы. Артур был нахмурен, закусывал губу и смотрел так глубоко, будто пытался разглядеть каждую молекулу нового цвета, нанесённого на полотно.       Несмотря на то, что Яна была достаточно усидчивой девушкой, спустя несколько часов ей всё это наскучило, а может дело было в вине, которое она выпила перед всем процессом для раскрепощения. Она медленно подошла к другу и пыталась заглянуть на поле действия. — Яна, всему своё время. Если ты устала, можем продолжить завтра.       Но девушка принялась канючить и выпрашивать посмотреть набросок. В итоге она предприняла попытку резко забежать за спину Артура, но тот ловким движением остановил её. Яна слегка пошатнулась и наступила рукой в палитру. Юноша громко рассмеялся, из-за чего получил отпечаток этой самой руки на своём лице, но в долгу не остался и повторил за девушкой. Естественно к рисованию портрета больше не приступали, но ловко разрисовывали тела и лица друг друга. В какой-то момент Яна схватила палитру и собиралась вылить остатки красок на парня, но тот перехватил её руки. Так они и застыли. Именно в этот момент в мастерскую зашла Нора, перед которой было очень живописное полотно, которому позавидовал бы даже Моне: кругом разноцветные пятна, в середине комнаты тускло светит старый торшер, перед которым стоят взъерошенные молодые люди, измазанные в краске и смотрят в глаза друг другу. На шум открывающейся двери повернулись ребята синхронно. — Прошу прощения, Артур, я не знала, что ты не один. — протараторила Нора и наспех покинула помещение. — Мама! — было брошено следом, но до адресата так и не дошло. — Блять! Это не то… Нора…это не… Нора Даяновна! — пыталась сформулировать мысли Яна и принялась догонять женщину.       Яна настигла женщину на улице, схватила её за руку, тем самым разворачивая к себе. Перед Норой стояла беззащитная девушка, в одной тоненькой футболке, губы её тряслись то ли от холода, то ли от страха. — Это же не… Нора Даяновна…мы, боже…мы не, да я же вообще вас…       А женщина предательски молчала. Она бы и хотела что-то сказать, а ещё лучше снять с себя пальто, закутать в него это хрупкое создание, обнять и больше никогда не отпускать, но тело парализовало. Она открыла рот, облизала высохшие губы и закрыла его. Голосовые связки также отказывались работать. В этот момент подбежал Артур. — Блять, да как я сразу-то не понял?       На его голос повернулась Яна и подойдя произнесла: — Я поеду домой. — Давай отвезу? — Нет, пожалуйста, Артур, принеси мои вещи, я вызову такси.       Собрав все вещи, молодой человек подошёл к подруге и осторожно накинул куртку ей на плечи. — Уже поздно, давай я всё-таки тебя подвезу? — Я напишу, как доберусь. — Ян, я не хотел, чтобы всё так… — Артур, а я ведь никогда не любила раньше. И даже не знала, что это больно. — произнесла девушка и села в такси.       Нора зашла в дом на ватных ногах и проследовала к окну, проследив за тем, что сын проводил Яну, а после закурила. — Мам, разве есть повод для сигарет? — он подошёл сзади и положил руки на плечи матери, а та в свою очередь облокотилась на него. — Артур, я же не знала, что вы тут, что вы вообще… — она прикрыла глаза. — Мы тут рисовали, мам. И мы не вообще. Всё, хватит курить, — сын выхватил сигарету, потушил её, и развернул мать к себе лицом, — я и Яна не встречаемся. И я тоже не знал, что у вас что-то. — Что? Артур, что ты несёшь? — Мам, я же не слепой. Ну, то есть, я был слепым, но сегодня всё увидел. Вы же…ну явно неровно дышите друг к другу. — Но ты… — Яна не в моём вкусе, она мой друг. Ты просто зашла в какой-то странный момент, мы бесились, как дети. Да и я, — парень ухмыльнулся, — вряд ли в её вкусе. — В смысле? — А ты у неё спроси. Мам, я ведь тебя давно такой не видел. С тех пор, как ты с Наташей разошлась. Сколько уже, лет пять прошло? Больше? Я и не замечал, что твои глаза светиться стали, когда Яна появилась в твоём отделении. — Почему ты не проводил её? — Ей нужно побыть одной. Она сказала, что напишет, как доедет. Ты мне лучше скажи, ты как здесь оказалась? — У меня встреча неподалёку была, не хотела в город ехать. Решила тут остаться, увидела, что машина стоит, поняла, что ты решил на выходные приехать, в доме не нашла тебя, вот и пошла…в мастерскую, будь она неладна. — Мам, поговори с Яной в понедельник, пожалуйста.       Но в понедельник, как и в последующую неделю, Норе не удавалось перехватить Яну для личного разговора, так как та умело лавировала от операций до отсидок у Эда. — Эдуард Владимирович, вы может хотите у меня студентку увести? — Норе пришлось буквально силой тащить Яну на разговор. — Нора Даяновна, да что вы! Не знаю, что у вас произошло, но забирайте её поскорее, а то она за эту неделю весь мой кофе выпила. — попытался разрядить ситуацию мужчина. — Я возмещу вам убытки, Эдуард Владимирович. — процедила Яна сквозь зубы, покидая кабинет. — Капучино, американо, эспрессо? — спросила Нора, проходя в свой кабинет. — Что? Нет, спасибо. — Как так, не желаете кофе, Яна Дмитриевна? А по чужим отделениям ходите и пьёте. — Напилась уже. А-а…зачем вы закрываете дверь? — Чтобы ты не сбежала. Ну! Может ещё и на отделение другое уйдёшь? Я что, такая страшная? Или тебя мало на операции берут? Ты говори, я поговорю с хирургами. — Нет, меня всё устраивает. — Тогда какого чёрта я неделю тебя выцепить не могу? Бегаешь к своему Эду, только пятки сверкают. Друга себе нашла? — Нора уже разговаривала на повышенных тонах. — Что происходит? — Что происходит? Это я у тебя хотела бы спросить, что происходит? То ты мне практически в любви признаёшься, то потом неделю избегаешь. Всё нормально? — А это вы сейчас ревнуете или что? — Яна! Господи боже, — она устало прислонила свой лоб ко лбу Яны, — ревную… Твои друзья уже уехали? — Что? Какие…при чём здесь друзья? — Я обещала показать один атмосферный бар. — В этом нет необходимости, Нора Даяновна.       Женщина сощурила глаза и уставилась в омут карих глаз напротив. По Яне пробежала свора мурашек. — Я привыкла выполнять свои обещания, Яна Дмитриевна. — Ну-у, А-алиса, — под этим взглядом девушка начала заикаться и понемногу съезжать по стене вниз, — Алиса уехала, а А-антон теперь всегда здесь. Так что мы можем в следующий раз как-нибудь. — В таком случае, я предлагаю поехать тебе со мной в Москву. — брюнетка медленным шагом направилась к своему столу. — В смысле? — Ты давно дома была? — С тех пор, как переехала — ни разу. — Вот и съездишь. Да расслабься ты, там конференция. Я хочу тебя взять с собой, послушаешь, полезно будет. Я выступать буду тоже. Посмотришь на всё это. Хочу, чтобы к следующей конференции ты уже свой доклад написала. Я бы и в этот раз хотела, но ты очень искусно бегала от меня. — А когда это будет? — В субботу. Выезжаем в пятницу. — Я бы всё равно не успела. — А я всё ещё больше верю в тебя, чем ты сама. Ладно, иди. — Вы откроете мне дверь? — Там ключ в замке. Покрути сама. — То есть это всё? Мы больше ничего не будем обсуждать? — О чём ты хочешь поговорить? — Да нет, ни о чём. Показалось.