N

      Они выехали в пятницу на машине. Нора уже давно предпочитала этот вид транспорта, всем остальным. Дорога, скорость, очередная симфония Баха из колонок — это для неё некая медитация и редкий момент, когда можно побыть наедине с собой. Хотя в этот раз ближайшие восемь часов ей предстояло побыть наедине со своей юной спутницей. — Только у меня будет одно условие. — Какое? — Покажешь мне свою Москву? — Хорошо.       С того разговора в кабинете между женщинами всё вернулось как будто на круги своя: Яна перестала бегать от заведующей, а Нора вновь была невозмутима. Студентка боялась возвращаться к тому диалогу, ибо было совершенно понятно, что Нора намеренно игнорировала её недопризнание. Что же, может это и к лучшему? Отучится полтора года, а потом уйдёт из больницы и забудет всё, будто ничего и не было. Яна была уверена, что это работает именно так. — Капучино, американо, эспрессо? — Этот вопрос я слышу чаще, чем как дела. — Как твои дела? — Честно сказать, за последние часов шесть, ну или сколько мы уже едем, ничего не поменялось — И что, даже задницу не отсидела? — Эм, ну-у, я её просто уже не чувствую. — Так что будешь пить? — Давайте американо. — Хорошо, ты пока выйди разомни ноги. Нам ещё часа три ехать, не меньше. Дорога плохая.       Яна вышла из машины и выполнила произвольную зарядку, после чего облокотилась на машину и прикрыла глаза. Хотелось абстрагироваться от всех обстоятельств и представить, будто они сейчас с Норой едут в какое-то путешествие: только Яна, Нора и бесконечная дорога. Ну и паршивый кофе с сомнительной заправки. — Это ты так разминаешься? — Вы предлагаете мне тут побегать? — Можем устроить догонялки. — и вновь полуулыбка. — Боюсь, нас не поймут. — Тебя интересует чужое мнение? — А вас будто нет. — Яночка, в моём возрасте меня интересует чужое мнение только в том случае, если это мнение моего лечащего врача. И то… — Нора Даяновна, вам не надоело слагать легенды о цифре в вашем паспорте? Вам девяносто лет, вы разваливаетесь? — Мне сорок, мать его, четыре года! — Это какая-то проблема? — девушка смотрела с вызовом. — Пока нет. Но мы всё можем усложнить. Садись, пора ехать дальше.       Остальную часть пути они затрагивали нейтральные и безопасные темы, обсуждая, в основном, предстоящую конференцию и планы на следующие четыре дня, которые им суждено было провести в столице.       Примерно в шесть утра женщина припарковалась возле дома студентки. Яна и не рассматривала другое место жительства на это путешествие. Девушка предложила подняться и выпить чай, немного отдохнуть с дороги, но Нора настойчиво отклонила предложение. Благодаря столь раннему часу уже через полчаса она была в отеле и первым делом направилась в ванную, в которой едва не уснула.       В первый день конференции у Норы была слушательная позиция, поэтому после окончания всех выступлений было решено выполнить экскурсионный план. Начали, естественно, с Красной Площади, откуда неспешным шагом дошли до Патриарших прудов, попутно рассматривая Тверскую улицу с её театральными переулками. Найдя в себе ещё силы, в итоге они дошли до Арбата и свалились в какой-то кафешке. — Капучино, американо, эспрессо? — первым делом передразнила Яна. — После такой прогулки я бы не отказалась от виски. — Ого. — Что-то не так? — Нет, нет, всё нормально. Я вас сильно утомила? — Янчик, дело не в расстояниях. Я люблю гулять. Просто…первый раз я увидела Красную Площадь, когда ты ещё не родилась. — Опять проблемы с восприятием возраста? — Нет, скорее упрёк в твою сторону. — В смысле? — Я просила показать свою Москву. Только не говори, что чаще всего ты гуляешь по этому маршруту. — Мне нужно было показать свой детский сад или школу? Или может зайти во двор универа? Хотя есть предположение, что вы там гуляли. — Да хоть бы и детский сад. Это куда интереснее, чем в миллионный раз гулять в толпе туристов, приправленных московскими пижонами. Ты ведь не такая. Может быть ты и проводила каждую пятницу условно в какой-нибудь Стрелке, но что-то мне подсказывает, когда тебе по-настоящему хотелось побыть наедине с собой или поразмышлять над какой-либо ситуацией, ты ходила в какую-нибудь едва держащуюся на плаву кафешку, в которой работала какая-нибудь одна тётя Маша: за кассира, повара, официанта и даже уборщицу. Ещё и наверняка знала тебя в лицо, а ты с ней делилась своими переживаниями. — Я что, такая открытая книга? — Напротив. Ты из тех, кого невозможно разгадать, если ты сама этого не позволишь. В таком случае, нужно вам было зайти на чай. Моя комната — самое любимое место в Москве. А Стрелку я не люблю, кстати. Но хорошо, я покажу своё место. Только без забегаловки тёти Маши, ладно? Во-первых, боюсь, ваше чуткое и ранимое сердце петербуржца такое место не выдержит, а, во-вторых, много моих секретов там хранится. — Хорошо, обойдёмся без тёти Маши. — Но у меня будет встречное условие. — Предположим, я согласна. — Когда мы вернёмся, вы покажете мне свой Петербург.       Так как время было позднее, а Норе ещё нужно было подготовиться к завтрашнему выступлению, остаток экскурсии решено было отложить до следующего дня.       Яна решила встретиться с Алисой и почему-то предложила сходить в тот самый бар «Стрелка», который всегда недолюбливала, но раз о нём сегодня обмолвилась Нора, то следовало бы туда сходить.       Девушка не скрывала, что приехала в Москву со своей заведующей на конференцию, но в разговорах с кем-либо, и даже с лучшей подругой, она старалась не углубляться в эту тему. Алиса хоть и была любопытной, но всё-таки тактичность побеждала, потому они общались на совершенно отвлечённые темы. Посидев пару часов и выпив как минимум по три коктейля, Яна решила, что пора потанцевать. — Яна? Что? Ты как тут? — Лера? — Господи, я так рада тебя видеть! — девушка кинулась в объятия. — Но ты, конечно, хитрюжка, даже не сообщила. — Лер, да я… — Оу, ты не одна? — Нет, нет. Я тут с Алисой. Просто я приехала в Москву буквально сегодня утром. И на конференцию. — Боже, мы можем куда-то отойти, поговорить? Хоть расскажешь, как ты и что? — Да, конечно, пойдём выйдем.       Алиса, наблюдавшая за тем, как Яна куда-то удаляется с бывшей, решила не бить тревогу в первую минуту, а немного подождать.       Яна вкратце рассказала о своей учёбе, успехах, о том, как вначале она столкнулась с сексизмом, который в целом ожидала, но потом повезло попасть в добрые руки и вот, на её счёту уже самостоятельные операции. Лера же поделилась результатами работы над альбомом, который проходил уже последнюю стадию и планами на предстоящие концерты. — Ну ты же помнишь, что я жду контрамарку в олимпийский? — Янчик, контрамарки в театре. Да и олимпийский всё ещё на реконструкции. — Не придирайся. Я же имею право на халявные билеты? — Я уже говорила, тебе пожизненная бесплатная проходка. Просто назови свою фамилию на любом концерте. — Ты впишешь меня в райдер? — Глупышка, — Лера по-детски рассмеялась, — если я впишу тебя в райдер, то тебе придётся исполнять мои желания в гримёрке. А я, знаете ли, весьма специфична в желаниях. Могу заставлять тебя нарезать мне яблоки определенными кусочкам. — Ладно, это не страшно, что, что, а резать я умею. — Не сомневаюсь. — А ты тут…одна? — Мы с подругой пришли, но, кажется, она подцепила какого-то паренька, и они удалились. Или он её подцепил. Я пропустила этот момент. — А вообще? Ты с кем-то, или?.. — Или. — Лера улыбнулась. — Я ни с кем не встречаюсь. Сейчас не до чувств, вся в работе. Да и не встретился никто. А у тебя там что? Растопил кто-нибудь сердце непокорной Яны?       Несмотря на то, что Яна всячески оберегала свои чувства даже от самых близких людей, почему-то именно с Лерой захотелось поделиться своими смятениями. Она рассказывала о вопросах, которые возникают в её голове, о своих желаниях, поведении и неопределённости, осторожно, шёпотом, практическими одними губами подытоживая: неужели я полюбила? — Яна! — немного погодя начала Лера, — Перед тем, как начать рассказ об этой женщине, ты поправила волосы, распрямила плечи и подняла голову. Всем своим видом ты как-будто показывала: это моя женщина и я никому не дам её в обиду. А после, твой взгляд, голос наполнились таким теплом, ты не просто говорила, ты будто делилась самыми сокровенными воспоминаниями. Сколько мы знакомы? Около четырёх лет? За это время я ни разу не видела в тебе такого спектра эмоций и такой концентрации любви. Вероятно, ты действительно полюбила. И, пожалуйста, не проеби это.       По щеке Яны скатилась одинокая, но такая живая слеза. Лера вытянула руки, приглашая в свои объятия. Она гладила её по волосам и твердила: ты будешь счастлива. А в это время в груди истошно колотилось сердце. Лера всё ещё любила Яну, но она была светлым человеком, тем, кто искренне радовался за счастье любимого, пускай и с другим человеком. — Лера, я так хочу, чтобы вся твоя доброта и любовь когда-нибудь вернулись тебе с правильным человеком. — Не переживай, детка, я своё ещё получу.       На следующий день Нора выступала со своим докладом. Яна с обожанием смотрела на женщину, отмечая, как та погрузилась в процесс. Хирург хмурилась, будто на операции, лишь изредка вылезая из образа, облизывая подсохшие губы, сделать глоток воды, убрать выбившуюся прядь за ухо и незаметно подмигнуть своей студентке, которая сидела в массе слушателей.       После окончания всех выступлений, Яна пыталась выцепить свою женщину среди всякого рода профессоров, но заметив её в компании рыжеволосой незнакомки, решила постоять в стороне.       Спустя пару часов, когда казалось, что Нора поговорила с абсолютно каждым человеком, который присутствовал на конференции, Яне удалось украсть женщину и отвезти её в Парк Горького. — Вот такое вот моё место. Все удивляются, когда слышат, что я люблю этот парк. Мол, здесь нечего делать. Но летом я предпочитала приходить сюда с книгой, устраиваться где-нибудь на траве и читать. Ещё любила поплавать на лодке по пруду. А зимой ходила в Нескучный Сад покормить белок. Они там ручные. Сейчас уже темно, к сожалению, поэтому мы можем просто прогуляться. — Ян, меня завтра пригласили на одну интересную операцию, пойдёшь со мной? — Конечно! Ну в смысле, да, пойду. Спрашиваете ещё. — Тогда заеду завтра за тобой в десять. — Адрес помните? — В навигаторе остался. — А если бы чаще приезжали, запомнили бы. — Тебя довезти до дома? — А может лучше поедем куда-нибудь выпить? — Ага, на машине. — Чёрт, грустно. — Янчик, — женщина щёлкнула девушку по носу, — улыбка тебе идёт больше, чем грусть. — Тогда прогуляемся? — Прогуляемся.       В клинике, в которой предстояла интересная операция, Яна неожиданно встретилась с рыжеволосой женщиной, которую видела накануне. — Яна, познакомься, это Наталья Андреевна, моя бывшая коллега. Теперь заведует в этой клинике. — Приятно познакомиться, — девушка протянула руку, но рыжеволосая не спешила с ответным жестом. — Любимый ординатор? — усмехнулась Наталья. — Скажем…ординатор, на которого я делаю ставку. — А я вас вчера видела, вы на конференции были. — Была. Ладно. Яна, да? Нам предстоит панкреатодуоденальная резекция. Сомневаюсь, что такое ты видела в Питере. — Нет, не видела. Но я слышала о такой операции, очень интересная. — Предстоит стоять не меньше шести часов. Выдержишь? — И не такое выдерживали. — Ха, сомневаюсь. — Яна очень выносливая и способная. Не советую сомневаться в ней. — Как скажешь, коллега. — Наталья подмигнула Норе и улыбнулась.       Яна не могла понять, почему новая знакомая вызывала чувство отторжения. Вроде обычная женщина, примерно возраста Норы, такого же роста, обычного телосложения, видно, что занимается спортом, рыжая с зелёными глазами. Ведьма? Да и от неё по отношению к Яне исходили какие-то негативные чувства.       Операция длилась около восьми часов. Яна мало принимала в ней участие, в основном стояла на крючках и работала отсосом. Но она ни капли не пожалела, что согласилась принять участие, ибо ей посчастливилось увидеть операцию собственными глазами, чем мало кто мог похвастаться в России.       Из операционной девушка можно сказать выползала. Очень хотелось пить. Наталья пригласила своих гостей в ординаторскую выпить чай. Яна особо не участвовала в беседе старых знакомых, да и мало что понимала. Ей удалось вычленить, что Наталья работала на том самом отделении, где сейчас руководит Нора, а потом по каким-то причинам переехала в Москву. В общем, Яне и не хотелось ничего знать.       После чая студентка пошла переодеваться, а после заглянула в ординаторскую попрощаться с женщинами. — Янчик, возьми ключи, подожди меня в машине. Я подвезу тебя. — Э-э, хорошо. — опешила девушка, но ключи взяла, после чего вышла. — Любимая студентка? — Надежда будущей хирургии. — Не ожидала, что притащишь сюда своё протеже. — На мой взгляд, для неё это бесценный опыт, которым я с радостью делюсь. — Не боишься, что после всего опыта она убежит в Москву? — женщина накрыла своей рукой руку Норы. — Не боюсь, — полуулыбка, полуоскал, — она из Москвы убежала в Петербург. Но если ей захочется вернуться, я буду за неё рада. Хотя, я бы пожелала ей ещё больших успехов. — Нора вытащила свою руку и встала. — Спасибо за чай, но мне пора. — До встречи.       Яне показалось, что вернувшаяся Нора была грустнее. — Что-то случилось? — Что? Ты о чём? — Вы как-то поникли. — Ерунда. Устала. Не каждый день по семь часов стоять приходится. — Это да. Было тяжеловато. Но интересно. — Слушай, а желание выпить ещё сохранилось? — Ага, на машине. — девушка улыбнулась. — У меня в номере есть бутылка виски. Заедешь в гости? — Эм, а это…нормально? — Не хуже, чем признаваться мне в любви. — А хуже, чем проигнорировать признание? — спросила девушка спустя полминуты. — Ян, — Нора провернулась к студентке, провела рукой по её волосам и устала выдохнула, — что я должна была сказать? — Что вам это неинтересно. И мы бы закрыли тему раз и навсегда. — Ты уверена, что мне это неинтересно? — А…что? Что тогда? — Не всё же так просто. -А что сложного? У нас взаимный интерес. Какие в этом сложности? — В твоём мире всё так просто? — В моём мире достаточно сложностей. Я каждый день просыпаюсь и борюсь сначала с миром, а потом с собой. Но если в уравнении нет неизвестных, смысл их туда приписывать? — А что делать с уравнением, в котором одно число — сорок четыре, а другое — двадцать четыре? Чем мы будем его уравнивать?       Глаза Яны забегали по лицу напротив, но стоило ей сцепиться с взглядом женщины, тут же утонула. Во взгляде Норы что-то поменялось, он больше не был уверенным и властным, он будто просил о помощи. Или о пощаде?       Подумав ещё секунд пятнадцать, Яна примкнула к губам напротив. Она не была настойчивой, но когда получила ответ на поцелуй, выпустила свой язык, а также страсть, которая долгие месяцы дремала. — Этим. — сбивчиво произнесла Яна. — Мы хотели выпить? — Хотели.       В номере они старались не подвергать себя физическому контакту, болтая о всякой ерунде, но когда в обеих было по два стакана виски, а из колонки заиграла любимая песня Норы, одна из них сдалась и потащила вторую танцевать. — Вообще, я не танцую. — Я тоже не танцую. Со своими студентками. — Я в целом не танцую. — Очень зря. Разве тебе не нравится? — С Вами нравится. — Может хотя бы сейчас перестанешь мне выкать? — Тогда нам придётся выпить на брудершафт. — Ищешь повод поцеловать меня? — Мне не нужны поводы, Нора Даяновна.       Яна притянула женщину к себе и поцеловала. На губах девушка не остановилась, потихоньку спустилась к шее. С губ Норы слетел стон. Она осторожно отодвинула соблазнительницу от себя и протянула бокал. Осушив очередную порцию, они вновь слились в поцелуе и больше себя не контролировали, но и грань между друг другом всё ещё оставляли.       Опьянённая солодовым напитком и женщиной, что сводила с ума похлеще любого наркотика, Яна не переставая твердила: люблю тебя. Нора не могла пересилить себя, как бы не старалась, и потому всё, что хотелось сказать в ответ, она старалась передать через прикосновения. Женщина вырисовывала узоры на спине юной девушки, периодически перемещаясь к талии, сжимая её, не контролируя себя. — Тише, тише. Я задохнусь.       Нора повалила Яну на кровать, параллельно стаскивая с неё свитер, потом перешла к ремню. Яна принялась расстегивать блузку заведующей. Обнажив тело, она некоторое время полюбовалась, примкнула губами к груди, в этот момент ремень был побеждён, но Яна будто очнулась, подскочила и заорала: — Нет, я не могу. Прости. Нора, прости. Я…       Она впопыхах оделась и разыскала свои вещи, Нора вновь не смогла произнести ни слова, она просто смотрела, как девушка, которая пять минут назад твердила о любви, предательски сбегала.       Спустя пятнадцать минут после того, как захлопнулась дверь, женщина поднялась с кровати, отыскала пачку сигарет, вышла на балкон. Её трясло от холода и от мыслей, которые не посещали её около пяти лет. В этот момент Нора себя чувствовала наркоманом, который несколько лет боролся со своей зависимостью, но в итоге сдался. Она набрала смс и осталась ждать на балконе.