Не все школы волшебства одинаково полезны

– Ты видишь? Видишь? – Хичоль крутился вокруг Хекджэ, то и дело пытаясь заглянуть тому за плечо, как будто он тоже мог заметить чужую магию. Хотя тошнило здесь только Хека. – Не висни, – повел плечом младший, скорее из вредности, так как подбородок слизеринца не исчез с его плеча, а его пальцы продолжали цепляться за локоть. – Вижу я. И оно… странное. Как и сказал Хекджэ, «Оно» действительно было странным. В сравнении с магией Донхэ и Хичоля, этот свет переливался темно–фиолетовым, переходя в угольно–черный, и отчего–то холодил кончики пальцы. Хек одернул пальцы, руководствуясь седьмым чувством. От одного взгляда на то, как эта третья нить мрачно исчезает в темноте, а затем снова появляется, даже живот скручивало. Хекджэ нервно сглотнул, но упрямо сжал кулаки. Отступать–то уже поздно. Он заметил, что рядом с ярким следом была еще тонкая нить того же цвета. – Пойдем, у нас мало времени, – серьезно сказал гриффиндорец, чуть не снося удивившегося такой перемене настроения Хичоля. Он нагнал младшего уже в коридоре, даже заволновавшись, когда увидел его потемневший и острый взгляд. Он же не испортил тут ребенка своей слизеринской душонкой? – Хекки, малыш, помедленнее, ты тут недавно чуть внутренности на полу не оставил. Хекджэ только неопределенно хмыкнул, не смея отвернуться от своего необычного пути, который чересчур выбивался из общей картины разномастной палитры других учеников. Все внутри буквально противилось в ответ на эту странную магию, с ней определенно что–то не так. Казалось, кости изнутри наполнили холодом, чуть ли зубы не стучат. Голова болела от слишком ярких пятен вокруг, но разве можно оставить без внимания тот факт, что эта подозрительная темень коснулась Донхэ? Определенно не сегодня. – Хек… чего? – на всякий случай переспросил Енун, озадаченно запуская руку в волосы на затылке. – Ваш друг останется сегодня у нас, Хичоль–хен помогает ему с зельеварением, – повторил уже, наверное, в третий раз Кюхен и поправил очки. Гриффиндорцы, собравшиеся в медпункте, смотрели на него с подозрением, как будто Чо пришел и сказал им, что магии не существует, а все происходящее – один большой розыгрыш их многоуважаемого директора. Кюхен отвел взгляд, чувствуя себя неуютно под таким пристальным вниманием этих ту… старших. – А почему он нам не сказал? – задался вопросом Минхо, разглядывая маленького слизеринца, который заявился сюда около пятнадцати минут назад. До конца времени для посещений оставалось меньше получаса. Кюхен пожал плечами, откуда же ему знать. Сидевший на кровати Донхэ прижал к груди поврежденную руку и неопределенно заметил: – Хек сегодня так быстро ушел… – Хэ, не расстраивайся, наверное, это было очень срочно! – слишком воодушевленно начала Сынван, вызвавшаяся сегодня играть роль сиделки и активно эту роль исполняющая. Кажется, ее даже потряхивало от переполняющей энергии. – Я не расстраиваюсь, – соврал Донхэ. Больше отсутствия Хека его беспокоило непонятное волнение. Поведение друга удивляло своей странностью. В начале он готов был скакать тут всю ночь как наседка, а сегодня забежал на несколько минут и все. А они ведь даже не ссорились! Что–то не так! Еще и Кюхен пришел тут и огорошил их всех новостями о внезапно репетиторствующем Хичоле. Дружба Хекджэ и Хичоля давно удивляла гриффиндорца, Хек так резко всегда реагирует на любое неосторожное замечание о Слизерине, но при этом так близок с Кимом… Донхэ лишь надеялся, что Хекджэ не вляпается в очередную историю, пока он, его лучший друг, здесь и даже помочь не может! – Странно это как–то, ну. Кюхен нахмурился, исподлобья глядя на Донхэ. Конечно, странно, даже эта пустая рыбья головешка сомневается! Кюхен понадеялся, что никто из гриффиндорцев не заявится к ним в спальни с проверкой, ведь там нет ни Хекджэ, ни даже самого Хичоля. Более того, об этом не знают Кибом и остальные. Врать факультету самых храбрых и спортивных – дело одно, а вот проворачивать всякое за спиной у старосты – себе дороже. Естественно, маленький слизеринец нервничал, но и обстоятельства вынуждали его поддерживать легенду до конца. Обстоятельства звали Ким Хичоль, и именно его кот–фамильяр притащил Кюхену записку с «просьбой» прикрыть эту неожиданную парочку друзей. «Просьбы» Ким Хичоля обычно не предполагали за собой возможности отказаться, а терять расположения старшего могло оказаться страшнее, чем нападение дементоров среди ночи. От них хотя бы заклинание придумали. Вот и приходилось несчастному Чо стоять тут среди этих… спортсменов и изображать из себя послушного ребенка, который лишь передает слова старших. А ведь так и было! То, что слова эти – ложь, не так уж и важно. Донхэ чуть нахмурился, когда медпункт вновь опустел, а за окном начинало темнеть. Не на месте сердце было. – Хекки, а ты уверен, что мы туда пришли? – с сомнением спросил Хичоль, оказавшись перед дверью в туалет на ремонте, из которого они не так давно и вышли. – След ведет сюда, – коротко ответил Хекджэ. Он сам не был уверен. Ведь, как ему привиделось, след иногда делился и убегал новыми дорожками в разные стороны. Однако, эти ниточки ветвились лишь от одной главной, а от метлы Донхэ вели только две, тонкая, почти невидимая и яркая до рези в глазах. Последняя в отличие от остальных, не прерывалась и вела в многострадальный туалет. Не дожидаясь нового комментария Хичоля, Хек толкнул дверь и зашел внутрь. За то время, что их здесь не было, ничего не изменилось. Разве что добавилась парочка новых лиц. Хичоль и Хекджэ удивленно воззрились на спорящих в уборной. – Ну чего ты опять натворил? Признавайся, твоих рук дело? – паренек, примерно их возраста, недовольно ругался. Из важных особенностей в нем ярко выделялось следующее: большой нос и призраковость. Просвечивал насквозь несчастный парнишка, в общем. – Прости, господин призрак, но я правда не хотел! – склонился в поклоне мальчишка, которого Хек не так давно ловил в коридоре. Хекджэ в изумлении разглядывал тянующийся след из темной энергии прямо к груди мальчика. Он удивленно моргнул, узнавая в нем друга Минхо: – Тэмин? Тот вздрогнул и с огромными глазами обернулся на вошедших, не понимая, от кого ему следует прятаться, от злого призрака или от странных новоприбывших. Видимо, решив что–то для себя, мальчишка кивнул и дернулся в сторону Хекджэ, прячась за его спину и цепляясь за его мантию. Вмешаться решил Хичоль, проходя вглубь комнаты. – Кибом, чего детишек пугаешь? Призрак неопределенно хмыкнул. – Вы знакомы? С призраком? – удивился Хекджэ, все пытаясь повернуться к ребенку, но тот вцепился как детеныш в мать и отпускать не собирался, превращая их с Хеком в импровизированный паровозик. – Да чтоб тебя! – У него имя есть вообще–то, – усмехнулся слизеринец. – Знакомься, Хекки, это Ким Кибом, мой друг. Он умер давным–давно и теперь живет в Хогвартсе пожизненно. – Эй, я вообще–то собираюсь съехать и построить карьеру в Министерстве! Я столько раз на всех курсах был, что умнее любого преподавателя! – Ага, как же, – прыснул со меху Хичоль. – Приятель, признай, что преподаватели не вспоминают о тебе и твоей «проблеме». Кибом нахмурился. После его совсем не удачной смерти, покинуть пределы школы он никак не сумел, а учителя вместе с директором уже который десяток кормят его «завтраками», обещая разобраться с его проблемой, как только, так сразу. И в придачу к этому они умудрились потерять его тело! Что за несправедливость! Что за школа! – Вас зовут Кибом? – спросил Тэмин, выглядывая из–за Хекджэ, видно, забыв, что он был ужасно напуган и растерян минуту назад. – Как Кибомми–хена? – Да, конечно, он же единственный Кибом на свете, – фыркнул призрак. Что за ребенок. – Так все, хватит! – Хек все–таки смог извернуться и поймать ойкнувшего что–то Тэмина, прижимая его спиной к себе. – Это все очень интересно, но у нас тут важные дела! Тэмин запрокинул голову назад, встречаясь взглядом с гриффиндорцем. Он не любил незнакомцев и был тихим стеснительным ребенком. Но с этим парнем он же уже встречался, верно? И он не кажется плохим человеком. Хотя у него такое выражение лица, от которого хотелось поежиться. Хекджэ же смотрел на этого ребенка и очень хотел верить, что он не виноват. Не мог он и в самом деле желать зла Донхэ, верно? Хек знал, как сильно об этом мальчишке пекся Минхо, да и сам он представлялся полным очарованием, но… Сейчас Хекджэ видел собственными глазами, как этого мальчика окружала и обнимала темная магия, оставившая плохой след на метле Донхэ. И, если так и было, то… – Давайте успокоимся, – примирительно поднял руки Хичоль. – Кибом, будь душкой, расскажи, что ты не поделил с этим малышом? Вижу, вы даже с одного факультета. Кибом раздраженно закатил глаза и поделился, не стесняясь в выражениях, как этот «мелкий» на днях испортил ему убежище в каких–то черных кляксах, засорил своей дурацкой магией все трубы, из–за чего начался потоп, и разбил все зеркала. Тэмин на обвинения надулся и бормотал что–то вроде: «И ничего такого, просто пробовал новые заклинания». – А почему ты пробуешь новые заклинания ночью? – спросил Хекджэ с таким льдом в голосе, что ему самому неуютно стало. Однако, сама мысль о том, что в его руках человек, из–за которого Донхэ было больно, не давала ему возможности одернуть себя, что перед ним ребенок. – Потому что, если вокруг будут люди, кто–нибудь обязательно пострадает! – обиженно прикрикнул Тэмин, заставляя Хека от удивления разжать руки, благодаря чему мальчишка отскакивает в сторону, насупливаясь. – И пускай страдает мой туалет, – подводит итог Кибом, устало откидывая голову. В этой школе даже после смерти покоя нет. Хичоль вовремя возвращает ситуацию под свой контроль, рассказывая рейвенкловцам об их расследовании и опуская незначительные детали, вроде воровства рецептов из кабинета профессора Квон. Под конец рассказа Тэмин бледнеет и начинает яростно мотать головой из стороны в сторону так, что Хичоль всерьез переживает, что она сейчас оторвется. – Нет–нет–нет! Это не я! – Тэмин прижимает свою палочку к груди, но все же задумывается на минутку, а, может, и вправду он? Но нет, на квиддич в последний раз он не ходил, вредить Гриффиндору тоже смысла нет – там Минхо. – Я клянусь, это не я! Хеку очень хочется поверить, но он заставляет себя сохранять критичность. – Тогда почему же след привел нас к тебе? – Не знаю. Правда. Но… Может быть такое, что… Тэмин кусает губы и раскачивается с пятки на носок и обратно, подбирая слова. – Так что может быть–то? – Может… – снова тихо начинает Тэмин, нервно перебирая в маленьких пальцах подол мантии, делает глубокий вдох и снова начинает, – может, я мог на днях… задеть кого–то другого своей магией, вот и остался след?.. Старшие смотрят на мальчишку, пытаясь переварить то, что он сказал. Первым нарушает тишину Хек, строго глядя на Тэмина: – Ты что, все–таки использовал на ком–то заклинания? Зардевшись, Тэмин спешит объясниться: – Просто… – Тэмин обиженно раздувает щеки, а потом, позабыв про стеснение, топает ногой и подается в сторону Хека, заставляя того сделать шаг назад от удивления. – Они задирались! Несколько раз, вот я и наложил простенькое заклинание… На неудачу. Но я точно не обижал твоего друга! Хекджэ кажется, что в этот момент магия вокруг Тэмина дергается и становится еще темнее, но быстро возвращается в обычное состояние. Мальчишка снова замолкает и старается скрыть глаза за отросшей челкой. Хеку хочется спросить у младшего, почему же он не обратился к своим друзьям, если его обижали. Но сейчас нет на это времени. Хекджэ и Хичоль встречаются взглядами, видимо, стараясь решить, что делать дальше. Гриффиндорец отмечает, что старший друг хранит молчание, предоставляя право выбора ему. – Хорошо, если ты говоришь правду, то… – Хекджэ позволяет себе перевести дыхание и подумать, зачесывая светлую челку назад и обнажая лоб, – Там действительно повсюду следы твоей магии. Кажется, ты очень активно колдуешь, – он не удерживается от усмешки. – Сейчас мы пойдем по тому следу, а ты с нами. Тэмин несмело кивает, почему–то ему очень хочется доказать свою непричастность. Кибом прикасается к плечу Хичоля. Надави он сильнее, прозрачная рука просто прошла бы сквозь, но Хичоль все равно ощущает прикосновение и останавливается. Он всегда ведет себя так, будто у Кибома обычное тело. Казалось, обхвати тот слизеринца хотя бы за запястье, Хичоль бы так и стоял, не смея вырвать руки из несуществующей хватки. Кибом, пожалуй, за это благодарен. Но сейчас он шепчет одними губами: «Надо поговорить». – Идите вперед, я догоню, – сдается Хичоль. Не хотелось отпускать младших одних, ходячая катастрофа они, но и Кибом никогда не беспокоил его по пустякам. – Только без глупостей. Слышишь меня, Хекджэ? Старший редко звал Хека полным именем, оттого он морщится, но нехотя кивает, утаскивая за собой рейвенкловца за дверь. Когда она закрывается, Хичоль оборачивается к другу, пытаясь разглядеть что–то в его глазах, старательно игнорируя стену напротив, которую он видит через Кибома. – Этот мальчишка – настоящая проблема! – сразу переходит к делу Кибом. – Он часто сюда приходит, и я вижу! С ним что–то не так, Хичоль. Я вижу. Его заклинания вечно идут не так, как должны. – Тоже мне, – фыркает Хичоль. – Я с ходу назову тебе учеников десять, у которых вечно что–то не так. И преподавателей тоже. Кибом упрямо качает головой. – Нет, не так. Может, вам невидно, но я по–другому ощущаю волшебство. Оно неправильное, не такое оно у детей. Пригляди за ним. Хичоль не до конца понимает, чего от него хочет Кибом, но соглашается, видя, как это для него важно. Он делает себе мысленную пометку записать это в дневник до полудня. А сейчас ему нужно поспешить за несносными детишками. Находятся они не сразу, но Хичоль все равно рад, что вовремя их нагоняет. Изначально старший не хотел брать с собой фонарь, чтобы не привлекать лишнего внимания, но в итоге оказывается единственным, кто жалуется на темень вокруг. Тэмин молча плетется, стараясь не производить много шума, а Хекджэ идет вперед, не оборачиваясь и не видя ничего вокруг. Его лицо непривычно серьезно, и Хичоль замечает его напряженные расправленные плечи, выдающие волнение гриффиндорца. Ким удерживает при себе подбадривающие слова, решая, что неплохо дать Хекджэ немного простора для самостоятельности. Этот ребенок, на самом деле, ужасно толковый, стоит только подтолкнуть и придать чуточку уверенности. Хичоль решает довериться ему, но еще не настолько, чтобы выпускать из виду. К его удивлению, Хекджэ сам нарушают тишину, задавая вопрос, но все также не отвлекаясь от тянущейся ниточки магии: – Не знал, что ты приятельствуешь с призраками. – А у меня нет предрассудков, – улыбается Хичоль. – Дружу, с кем хочу. – В первый раз его вижу. Я думал, что знаю уже всех призраков в замке. Хичоль хмыкает. – Вообще–то вы уже встречались. В том году. Это заставляет Хека отвлечься от своего неотлагаемого дела и обернуться в растерянности к старшему. Разве мог он такое забыть? – На Кибоме проклятие, – просто пожимает плечами Хичоль. – Ко всему прочему, мало того, что призрак, так про него еще и забывают через время. Может, учителя бы и смогли с этим разобраться. Да только забывают о нем. – Но ты же помнишь, – недоумевает Хекджэ, чувствуя, что от этих слов становится как–то грустно. Это же так печально, когда тебя забывают. Он бы с ума сошел. – Хах, да я так часто его вижу, что забыть при всем желании не выйдет, – смеется Хичоль и умалчивает о том, что после признания Кибома о проклятии завел себе дневник, в котором записывает все важное о своем необычном друге. И не позволяет себе долго его не навещать. Возможно, он расскажет об этом Хекки. Когда–нибудь потом. – Не забивай себе голову, детка, люди вечно забывают о всяком. Хичоль и Хекджэ останавливаются, когда замечают Тэмина, отставшего от них и смотрящего куда–то в пустоту. – Эй, малыш, ты чего? – Хичоль осторожно протягивает белую ладонь к худому плечу мальчишки, но тот вскидывается резко и смотрит на слизеринца широко раскрытыми глазами. – Я забыл! Я забыл, – он хмурится, будто мысль мелькнула, а поймать он ее не успел. – Было что–то важное. А я забыл. Тэмин кажется поглощенным своими мыслями, поэтому Хичоль чуть подталкивает его, выводя из этого состояния. – Потом вспомнишь. Всегда вспоминается в неожиданный момент. Наконец, уже начинающая таять ниточка приводит их к нужному месту. Это потрясающе, потому что Хекджэ начинал чувствовать зарождающийся страх неудачи от одной мысли, что они не успеют. Теперь же они стоят на последнем этаже одной из башен, где хранился ненужный хлам. На чердаке, в общем. На этом же чердаке находятся два парня, Хек с осадком на сердце замечает на них цвета Гриффиндора. Более того, он узнает в них участников команды в квиддич, правда, обычно, они сидят на скамье запасных. Они старше на год, ровесники Хичоля. Решив, что хватит тянуть представителя семейства кошачьих за всякие места, Хекджэ достается палочку и, озвучив заклинание, освещает комнату, заставляя парней вздрогнуть от неожиданности, подскочить и вытаращиться на непрошенных гостей во все глаза. – Джинхо, Юн, что вы здесь делаете, – сам удивляется спокойствию в своем голосе Хекджэ. Впрочем, он знает, что ответ ему не понравится. Гриффиндорец видит темную магию, клубком свернувшуюся у парней на груди. И если Тэмина «оно» окружает и будто обнимает, то здесь похоже на репейник, прилипший к одежде. – А, Хек, напугал! – хотел было улыбнуться Юн, долговязый парень, но, отметив непривычное поведение Хекджэ, который смотрел на них странным взглядом, чуть склонив голову на бок. – Мы тут это… Сидим. Новоприбывшие увидели открытую бутылку не пойми чего и две чашки, стащенные из столовой. Интересно, мелькнула мысль у Хекджэ в голове, в этой школе хоть кто–нибудь спит ночами? И как мимо Минхо ночью проскочили эти двое малолетних алкоголиков? – Что же вы творите, такие маленькие, а уже спиваетесь! – вмешивается Хичоль, вскидывая руки вверх и осуждающе глядит на гриффиндорцев. Те как–то даже меньше становятся, хотят уже сказать, что вообще–то они покупали этот алкоголь у Хичоля дня три тому назад, но не успевают и слова вставить, как Хичоль начинает монолог о вреде алкоголизма в таком юном возрасте. – Хватит, – обрывает речь старшего Хекджэ и заглядывает тому за спину. – Ты про них говорил? Из–за тонкой спины слизеринца выглядывает Тэмин и быстро кивает. Парни, узнав маленького рейвенкловца, меняются в лице и недовольно фыркают. – Что, нажаловался и защитников притащил? Хек, брось, зачем ты этого сюда привел? Брось, мы просто прикалывались. Присутствие Хекджэ смущает, но не напрягает. Гриффиндорцы знают, что с ним всегда можно договориться. А вот Ким Хичоль вполне может превратить их в жаб, не раздумывая. Пугает. Если бы они знали, что эта мелочь с ним дружит, то ни за что бы не стали задирать так открыто. – То, что случилось с Донхэ – ваших рук дело? – перебивает не начавшиеся объяснения Хекджэ. Гриффиндорцы непонятливо уставляются на него, пытаясь подобрать слова. – Что? – подает голос второй, Джинхо, нервно посмеиваясь. – Хек, совсем мозги промыли твои друзья с других факультетов? Так ты с ними поменьше общайся. Наверное, Хек мог бы им поверить сейчас. Но все еще не исчезнувшее волшебство от зелья в последний раз дает ему увидеть всполыхнувшуюся магию вокруг гриффиндорцев. Их магия слабо бьется каким–то противным для Хекджэ цветом, тут же оказываясь поглощенной темной. Ему кажется, что даже в их глазах что–то мелькает. Холодное и колкое чувство царапает грудь, заставляя злиться и раздражаться, а потому он без тени сомнения направляет свою палочку в сторону гриффиндорцев. – Хекки, – хочет одернуть его Хичоль, но Хекджэ не слушает и не отводит взгляд от побледневших старших. – Я просто спрошу, зачем, – сужает глаза Хекджэ, почти слыша, как пискнул Тэмин за спиной у Кима. Наверное, стоит успокоиться и чуточку подумать. Но Хекджэ чувствует поразительное спокойствие, он полностью контролирует себя и понимает, что угрожает ученикам. Наверное, это должно напугать. – Эй, Хек, т–ты чего, совсем уже что– – Зачем. Хекджэ не может не заметить блеснувшие холодным светом злые глаза гриффиндорцев и увеличившуюся тьму вокруг них, а после она пропадает. «Действие зелья кончилось», – понимает Хек, но его тут же отвлекает крик старшего когда–то (теперь Хекджэ не уверен) товарища. – Да как же ты бесишь! – поддавшись неожиданной ярости внутри кричит на младшего Юн. – Чего ты вечно таскаешься с… с этим! Не ровня он ни тебе, ни нам! Почему настоящие волшебники должны отсиживаться на вторых ролях, когда наши законные места занимают подобные ему?! – Ничего страшного не случилось, – поддакивает своему другу Джинхо, – не мешало сбить с него спесь. Выскочка–грязнокровка! Парни замечают заострившийся взгляд Ким Хичоля, который смотрит на них сейчас как змея на мышь, нервно сглатывают. Может, это пойло ударило в голову? В трезвом уме они бы никогда не признались, что подпортили метелку этому раздражающему малявке, а тут ярость глаза застила, не остановиться. Хичоль взмахивает своей палочкой, тонкой и аккуратной, украшенной маленькими камнями, что–то шепчет одними губами и раскрывает тонкую ладонь, на которой ютится маленькая модель граммофона. Которая тут же производит слова, сказанные неаккуратно парнями минуту назад. На лице слизеринца играет хитрая улыбка, когда он видит побледневших сокурсников. – А вот и наши улики для Господина Директора, теперь можем подумать, что будем делать с ними дальше, Хекки. Хекки? Хичоль настороженно обращает внимание, как Хекджэ шумно дышит через нос и сжимает кулаки, будто пытаясь успокоиться. Ну только не это. Хекджэ честно старается вернуть себе самообладание, которое холодной пеленой охватывало его совсем не давно. Но оскорбление, которое он последний раз слышал в сторону Хэ больше года назад выбивает из колеи. Перед глазами то и дело всплывают воспоминания о том, как Донхэ не жалел себя и до глубокой ночи был готов не вылезать с поля, чтобы заслужить возможность играть. Все его многочисленные синяки и ссадины от того, как неуклюжий паренек вечно собирал всем собой все крепления и ворота. Хекджэ думает о том, как Хэ старается, изучая заклинания, всегда путаясь в названиях и терминах, он ведь не жил никогда в волшебном мире, для него до сих пор все в новинку. Но он не жалуется, перечитывает страницу учебника раз за разом, смешно хмурясь и то и дело облизывая губы, когда начинает волноваться. А потом обязательно подсядет к нему, Хекджэ, и… Хек делает еще один бессмысленный вдох и остатков самообладания хватает только на то, чтобы понять – используй он сейчас запрещенное заклинания и проблем не оберешься. Со стуком своей палочки о пол он подлетает к старшим гриффиндорцам, хватает, кажется, Юна за воротник, заставляя наклониться ниже и – Хек надеется на успех – пытается выбить тому хотя бы зуб своим кулаком. Хекджэ успевает извернуться от пары ударов и наставить парочку синяков парням, пока Хичоль не успевает прийти в себя. – Ли Хекджэ, но мы же договаривались! – вскрикнул Хичоль, понимая, что Гриффиндор из души не выбить, а оставлять этого ребенка без присмотра еще рано. Недостаточно взрослый, чтобы вылететь из гнезда. Вон нервный какой. Когда прилетело и Хеку, который болезненно зашипел, но сдаваться и не думал, Хичоль услышал шум со стороны лестницы. Ну вот, и преподаватели уже здесь. Времени хватает только на то, чтобы засунуть Тэмина в темный угол – хотелось хоть этого малыша не вмешивать сюда – и прошепать что–то вроде: «Когда все уйдут, возвращайся в спальни и не гуляй больше по ночам». Разумеется, у прилетевших профессоров Шина и Квон не вышло успокоить гриффиндорцев сразу. А, когда профессор Квон прикрикнула уже громче и, видимо, использовала магию, Ким Хичоль не может не отметить способность Хекджэ делать все лучше. Потому что «отходняк» от зелья, который обещал слизеринец», вспомнил, что он задержался. И Хек, покачнувшись, обнаруживает, что его организм все еще в состоянии что–то извергать, например, остатки внутренних органов. И под громкое «Фу!» от Юна или Джонхо, он уже не уверен, Хекджэ дополняет свою месть прямо на их учебную форму. После полоскания в кабинете директора добрый час с лишним Хекджэ сомневается, что может о чем-то думать. Хичоль заметил, мол, думать раньше надо было, а теперь им предстоит отрабатывать наказания недели две, а то и больше. План слизеринца полетел куда-то далеко и куда–то в очень неприличное место, но… Он оставил директору любопытную игрушку граммофона, а, значит, основной замысел исполнен. Хичоль успевает зло зыркнуть на провинившихся гриффиндорцев так, что говорить о его небольшом тайном магазинчике они не станут и придумают историю о покупке той бутылочки как-нибудь сами. Переговорить с Хекджэ ему не дают, отправляют в слизеринские спальни. Скорее всего, придется выслушивать наставления от профессора Квон и старосты одновременно. Голова болит уже сейчас. Но не так это важно. Мысли Хичоля возвращаются к разговору с Кибомом, Тэмину и чересчур эмоциональному поведению сокурсников. Есть ли связь между их поступком и тем, как Тэмин использовал на них свое заклинание? Они и до этого не были приятными людьми, раз обижали малыша с Рейвенкло, но могла ли его магия ухудшить все? Стоило, пожалуй, поразмышлять об этом. Ким Хичоль предпочитал быть в курсе всего в любимой школе. Хекджэ же тащат в медпункт, не столько обработать разбитую губу и царапину над бровью, сколько влить мерзкий сироп. А то наглотаются неправильно сваренных зелий, а потом помирать готовы. А у школы, между прочим, проверка на носу. Отпущенный в комнату–палату медсестрой, Хекджэ на секунду замирает перед дверью, не решаясь ее открыть. Вздохнув, он тихо проскальзывает внутрь, зная, что только одна кровать здесь занята. Тихо усаживаясь на постель напротив Донхэ, Хек морщится от боли в ребрах, ему не предложили обезболивающей настойки. Видимо, в наказание. Но сейчас это совсем не беспокоит. За окном уже рождается рассвет, так что холодные цвета комнаты потихоньку сменяются на теплые, согревая. Хекджэ задумчиво смотрит, как от света из окна тень от ресниц на щеке спящего Донхэ становится четче. В голове сразу и море мыслей, и ни одной. Еще Хекджэ кажется, что впервые с того момента, как он сделал глоток того зелья, его пальцы перестала бить дрожь от холода. В комнате, тем не менее, прохладно, поэтому он осторожно, страшась потревожить, поправляет сползшее одеяло Хэ, подтягивая повыше и закрывая его плечо. С него станется простудиться в медпункте. Хекджэ чуть улыбается, но тут же ощущает боль в губе и морщится, с усилием заставляя себя перестать. Этой ночью голова была забита мыслями об одном. И это одно сейчас пускает слюни во сне, не подозревая, что Хекджэ пялится на него, аж жутко от такого. Он возвращается на свое место и лезет в карман мантии, привычно нащупывая сложенную фигурку из бумаги. Совсем о них забыл. Хек достает рыбку и не без усилий отводит взгляд. Забыл ли? Хекджэ вспоминает, как он терял раз за разом возможность спокойно думать, что тогда на поле, когда сердце чуть не остановилось из-за падения Хэ, что сегодня от обиды на злые слова в сторону друга. Да и до этого, Хек всегда без сомнений выбирал Донхэ, даже если на другой чаше весов скромно крутилась призрачная Судьба. Он снова переводит взгляд с бумажной рыбки на Донхэ и обратно. Хекджэ устало откидывает голову назад и вздыхает, так и не решаясь сейчас развернуть четвертое предсказание. И как давно его спокойная жизнь перестала быть таковой?